Настоящая королева

Нейл увидел, что из рядов ханзейцев на боевом скакуне выехал дородный мужчина в сверкающих черно-алых доспехах. Нагрудная пластина тех же цветов, украшенная падающим орлом, казалась скорее геральдической, чем предназначенной для защиты. Плащ из меха белого медведя был накинут на плечи, а сапоги из тюленьей кожи блестели в лучах солнца.
Нейл его знал. Впервые он увидел это розовое мясистое лицо, когда был представлен ко двору в Эслене. К ним направлялся аркгрефт Валамхар эф Эрадал, бывший посол Ханзы при дворе Кротении.
— Яйца святого Рустера, — пробормотал Файл.
— Тише, — прошипела Мюриель и уже громче сказала: — Аркгрефт.
Ханзейский лорд кивнул и с помощью четверых из восьми юношей в ливреях его дома, последовавших за ним, слез с коня и опустился на одно колено.
— Ваше величество, не могу передать, как я рад, что Анзус сохранил вам жизнь, — проговорил он. — Я беспокоился и молился за вас во время вашего плена.
— Прошу меня простить за доставленное беспокойство, — сказала ему Мюриель. — Я так не люблю становиться причиной чужих волнений.
Эрадал неуверенно улыбнулся.
— Ну, теперь я за вас спокоен, — ответил он.
— Да. И, к тому же, вы расположились в одном из наших городов, — проговорила она, кивнув в сторону Копенвиса.
— О, да, это, — протянул Эрадал. — Думаю, вы прибыли, чтобы обсудить его судьбу.
— Вы, как всегда, восхищаете меня своей сообразительностью, милорд, — ответила Мюриель.
— Ну, полагаю, это благодаря тем, с кем я общаюсь, — заявил он.
— Наверное, — не стала спорить с ним Мюриель. — В любом случае, да, я получила полномочия от королевы Энни принять условия вашего ухода из нашего северного порта.
— Понимаете, ваше величество, это очень непростой вопрос, сказал Эрадал. — Видите ли, мы получили разрешение короля взять Копенвис под нашу защиту.
— Говоря о короле, вы имеете в виду брата моего мужа Роберта? — спросила Мюриель. — Роберт узурпировал трон и не являлся законным сувереном, так что этот вопрос легко прояснить. Его слово никогда не имело силы, а посему у вас нет никакого права, а также причин здесь находиться.
Эрадал почесал ухо.
— Вы не думаете, что тут все гораздо сложнее?
Королева не уступала.
— Не понимаю, о чем вы. Уведите свой флот и людей и возвращайтесь домой, Эрадал.
— Ну, это не мои люди и не мой флот, не так ли, ваше величество? Они принадлежат его величеству Маркомиру III, а он признал Роберта королем и императором Кротении.
— Если вы дали пристанище этому ублюдку с адским сердцем… — начал Файл, но Мюриель бросила на него быстрый взгляд, заставив замолчать, а затем повернулась к аркгрефту.
— Если ваш король предоставил убежище Роберту, это совсем другое дело, — сказала она, и в ее голосе прозвучал намек на напряжение. — Но сейчас, как мне представляется, нам необходимо предотвратить войну между нашими странами.
— Ваше величество, — понизив голос, проговорил Эрадал, — вы считаете, что войну необходимо предотвратить, а я думаю, что она неизбежна.
— Жадность Маркомира всем известна, — ответила Мюриель, — но…
— Нет, дело не только в этом, ваше величество, — покачав головой, сказал Эрадал. — Ваша дочь убивает служителей церкви, Мюриель. Вильям бросил Церкви вызов, но Энни пошла дальше и атаковала ее. Наш народ отличается благочестием и видит знамения повсюду. Кое-кто считает, что недостаточно завоевать Кротению, они твердят, что ее нужно очистить. — Он заговорил еще тише: — Ваше величество, я уже пытался и раньше вам это сказать, я испытываю к вам дружеские чувства. Заберите дочь и тех, кто вам дорог, и уезжайте в Виргенью или еще куда-нибудь подальше. Я… — Он замолчал. — Я слишком много вам сказал.
— Вы ничего не станете делать?
— Я ничего не могу сделать.
— Хорошо, — пожав плечами, сказала Мюриель, — в таком случае, я должна поговорить с Маркомиром.
Брови Эрадала удивленно поползли вверх.
— Миледи…
— В соответствии с древнейшим законом всех народов, а также соглашением свободных народов, заключенном, когда были уничтожены скаслои, вы обязаны обеспечить мне безопасный проезд ко двору вашего короля, а затем доставить меня обратно. Даже сама Церковь не в состоянии отменить этот самый главный из законов.
 
У Эрадала задергалась щека.
— Вы сможете это сделать? Вы в состоянии действовать в соответствии с древним соглашением?
— Я могу дать вам мое слово, — сказал он, наконец. — Однако сейчас мое слово не многого стоит.
Мюриель широко раскрыла глаза от удивления.
— Неужели вы хотите сказать, что Маркомир убьет меня или возьмет в плен?
— Я хочу сказать, миледи, что мир сошел с ума, и я ничего не могу вам обещать. Уверяю вас, мой король чтит законы, и я готов поклясться собственной жизнью в том, что он будет прекрасно с вами обращаться.
— Но?
— Но обещать ничего не могу.
Мюриель сделала глубокий вдох, а потом медленно выдохнула. Затем она выпрямилась и заговорила исключительно учтивым тоном:
— Не могли бы вы организовать безопасный проезд моему отряду ко двору вашего короля под флагом парламентариев, чтобы я получила возможность поговорить с его величеством об условиях мира между нашими странами? Вы готовы это сделать, аркгрефт?
Эрадал попытался встретиться с ней глазами, но у него ничего не получилось, затем он собрался с силами, поднял голову и ответил:
— Готов.
— Я вернусь утром со своим отрядом, — сказала она.
— Не больше пятнадцати человек, — заявил он.
— Этого будет достаточно, — заверила его Мюриель.
Нейл подумал, что в другой день долина Маог Воуст могла бы показаться красивой. Прошло четыре месяца с тех пор, как он получил свои ранения в сражении за ваэрд. Было пятнадцатое число понтмена, и лето вступало в свои права. Поля были усыпаны белыми колосками дамских ножек, желтыми поповниками, пурпурными армериями и множеством других цветов, названий которых он не знал. Их аромат смешивался с запахом розмарина, фенхеля и чего-то вроде яблок, хотя на всей плоской равнине не росло ни одного дерева. Однако для Нейла скакать целую лигу, имея за спиной армию Ханзы, стало серьезным испытанием, и он часто озирался, хоть подходящих мест для засады и не было. Впрочем, открытая местность — это палка о двух концах, и Нейл чувствовал себя мышью, на которую с неба вот-вот ринется ястреб.
Мюриель заметила его настроение.
— Я не думаю, что они нападут на нас, сэр Нейл, — сказала она.
— Зачем им нападать? — рявкнул Файл. — Ты ведь собираешься завтра сама отдаться им в руки.
— Древний закон…
— Даже Эрадал не готов поклясться в том, что они будут его уважать, — заметил герцог.
— Племянница, ты только что спаслась из одной тюрьмы. Зачем добровольно отправляться в другую? Они сделают тебя заложницей, чтобы Энни стала сговорчивее. Леди Берри, попытайтесь ей объяснить.
Элис пожала плечами.
— Я стужу королеве Мюриель, — сказала она. — И считаю ее поведение вполне разумным.
— Кроме того, не забывай, что у нас тоже имеются заложники, — напомнила ему Мюриель.
— Шадксвейх? — пробормотал Файл. — Разве я могу о нем забыть? Это ведь я захватил его в плен, вместе с кораблем. Но в сравнении с тобой…
— Он любимчик Маркомира, — сказала она. — Они даже ходатайствовали об его освобождении.
Файл взглянул на небо и покачал головой.
— Если по правде, зачем ты это делаешь, голубка?
— А что еще я могу делать? Вязать носки, в то время как моя дочь участвует в сражениях? Расставлять в комнатах цветы, когда бесконечные армии вторгаются в нашу страну?
— А почему бы и нет, ваше величество? — вмешался Нейл.
— Прошу прощения, сэр Нейл?
— А почему бы и нет? — повторил он. — Флот Ханзы находится внутри наших границ, а их армия на марше. Что вы можете сказать такого, что их остановит? Сэр Файл прав, вы уже достаточно страдали, миледи.
— Сколько я страдала, не имеет значения, — возразила Мюриель. — И, несмотря на ваше нелестное мнение о моих дипломатических способностях, я вижу шанс предотвратить войну, и я им воспользуюсь. Я обсуждала этот вопрос с Энни. Она не отдаст им ни пяди нашей земли, если они возьмут меня в заложницы.