Все, способные держать оружие… Штурмфогель (сборник)
– Много чего произошло. Скажем, один любознательный парень из нашей службы обеспечения подверг раухер-анализу личности жертв серийных убийств за последний год. Оказалось, что почти все попавшие в этот скорбный список женщины в возрасте от пятидесяти до пятидесяти пяти лет в молодости жили в Челябинске и в период с шестьдесят пятого по шестьдесят восьмой годы выступали за сборную Южного Урала по русскому хоккею.
– Что? – не понял я. – Какие женщины?
– За последний год в городах России было совершено около трехсот так называемых серийных убийств, – терпеливо повторил он. – Считается, что совершают их маньяки. Из этих трехсот жертв двадцать девять были женщины названного мною возраста. Двадцать шесть из них в молодости жили в Челябинске и играли в хоккей за сборную Южного Урала. Теперь понятно?
– А… при чем здесь хоккей?
– Хотел бы я знать… Убиты они в разных городах, разными людьми… хотя людьми этих выродков назвать трудно. За те четыре года через сборную прошло около семидесяти девушек. И вот больше трети внезапно стали жертвами маньяков. Может ли это быть случайностью?
– Не знаю… Думаю, что нет. Нет, точно не может… Так. И что теперь?
– Хм… Хороший вопрос. Натолкнулись мы на этот феномен как раз десять дней назад. Так что теперь будем проводить всяческие проверки. Может быть, натолкнемся еще на что-либо. Ну и – будем искать объяснения. Возможно, найдем.
– Устранение свидетелей какого-то давнего преступления? – спросил я сам себя. – Или…
– Или взять странные убийства наркогешефтманов. В четырех случаях из пяти к ним в дом под тем или иным предлогом попадал ребенок лет десяти-двенадцати. В пятом случае – вернулась похищенная вымогателями дочь, девочка вообще восьми лет. Везде – наутро труп хозяина, в двух случаях – и домочадцев с чадами. Все дети исчезли, кроме опять же той восьмилетней дочки, которая разбила зеркало и насмерть изрезалась стеклом. Что это значит?
– Вы рассказываете страшные вещи, – сказал я.
– А потому что жизнь наша такая, – вздохнул Валерий Михайлович. – Страшная. Детей пугать. Ладно, Миша… Михаил Игоревич… Давайте к делу.
– Давайте.
– О факте похищения Константина Романова вы знаете. О некоторых особенностях похитителей – тоже. И мы теперь знаем – с вашей помощью. Сейчас, в период кризиса, в преддверии плебисцита, никак нельзя допустить появления самозванца. А точнее, с поправкой на современные технологии – наследника, формально как бы и настоящего, но модифицированного здесь. – Он коснулся лба.
Я понял.
– Так. И какова моя роль?
– Сыграть в «Принца и нищего». Вы знаете, что похожи на наследника, как брат-близнец?
– Н-нет. Разве похож? Нет… ну разве что тип лица, сложение…
– Очень похожи. Так вот: надо сделать так, чтобы похитители решили, что в руках у них находится двойник, а оригинал – вот он.
– Они, думаете, такие дураки? Не проверят?
– А как? Я не вижу способа установить это достоверно. По крайней мере, мы их озадачим и заставим нервничать и дергаться.
– Ну и шлепнут они наследника…
– Не раньше, чем захватят вас. А вас они не захватят.
– Почему же?
– Я не позволю. Да вы и сами, судя по сегодняшнему бою, не пальцем деланы. Ну как? Согласны на такую роль?
– Да я еще не видел роли… И вообще, понимаете, у меня почему-то комплекс Сусанина начисто атрофирован. С самого детства. Жизнь за царя – как-то не по мне.
– Знаете, Миша… – Он вдруг задумался. – Если бы только за царя… Нет, не знаю. Не могу объяснить. Только есть у меня такое чувство, что идем мы с вами в головном дозоре войска Армагеддона… Ну и – неужели вам не хочется добраться до убийц вашего друга?
– Друзей, – поправил я.
– Тем более.
– Пожалуй что хочется. Только вот… надо решить один вопрос… – И я, запинаясь, рассказал ему про Зойку.
Он задумался.
– А она еще не знает? Про… вашего друга?
Я мотнул головой. Мне представить было страшно, как я ей это скажу. И еще страшнее – если скажет кто-то другой.
– Поехали, – распорядился Валерий Михайлович. – Я знаю более надежное место, чтобы переждать…
Год 1991
Игорь
16.06. 22 час. Пустошь в районе пересечения Ярославской и Окружной железных дорог
Задачка: как поймать в Сахаре льва?
Лес рук: перегородить пустыню, господин учитель! Пополам, каждую половину еще пополам, потом еще, еще – наконец лев сам собой оказывается в клетке. Можно просеять Сахару через сито. Можно посыпать нюхательным табаком: лев начнет чихать, по чиху мы его и найдем. Сделать надувную львицу, вставить в нее пищалку типа «уйди-уйди» – лев прибежит сам. Поймать зайца, но в документах оформить его как льва. Покрасить пустыню черной краской, а в клетку насыпать песка: лев подумает, что от пустыни только это и осталось. Хорошо, а ты, Игорь, почему молчишь? Но львы вообще не живут в пустынях, господин учитель…
Весной восемьдесят восьмого я поучаствовал в настоящей охоте на льва. Правительство Родезии пригласило группу из «Трио» помочь организовать аналогичную службу, и семь человек, в том числе и я, полетели в Солсбери и поработали там два месяца – и кое-что сумели сделать, хотя и предупредили хозяев сразу: наши методы действенны против городских террористов и городских партизан, а здесь их донимают партизаны классические: мелкие подвижные отряды, проникающие с территории Рейха. Но повторюсь, кое-что у нас получилось, и нам в благодарность устроили недельное сафари. Так что я имел шанс убить льва, но не воспользовался им. Льва убил Командор, причем не из ружья, а саатангом – коротким зулусским копьем. Там я усвоил главное правило охоты на львов: их надо подстерегать в засаде неподалеку от дичи, на которую львы охотятся.
В крайнем случае можно изготовить надувную дичь.
Как правило, горожане не имеют ни малейшего представления о метаболизме их родного города: откуда поступает, условно говоря, пища, где и как она переваривается, куда исчезают отходы. Даже специалисты, занятые в этой сфере, знают только свой участок – и почти ничего о системе в целом. Полиция, которой по должности требуется знать свой город досконально, здорово плавает в этих вопросах. Охранные спецслужбы: тайная полиция Рейха и контрразведка «Щит» Сибири – уверены, что достаточно контролировать основные коммуникации: связь, электроснабжение, тепло, воду и канализацию, чтобы в решительный момент овладеть любой ситуацией. Если же им потребуется дополнительная информация, они могут в любой момент привлечь необходимых специалистов. У нас такой возможности нет, поэтому приходится все держать в голове. Вот, например, сможет ли рядовой москвич, или московский полицейский, или военный комендант, или сам бургомистр ответить, ни у кого не спрашивая и не заглядывая в справочники, куда денут грузовик, сгоревший на автостоянке неподалеку от Матросской Тишины, если уголовное дело по этому факту не закрыто? Не знаете? Тогда спросите меня, и я отвечу: его отбуксируют на арестную закрытую площадку гаража Скварыгина. Там он и будет стоять, доступный полицейским следователям… Я сорок минут ползал под колесами авторуин, моля Бога, чтобы охранник не пришел в себя раньше времени, и уже соображая, каким способом пробраться к «Алазани» и поискать там на стоянках маркированные машины, прежде чем наткнулся на тот самый грузовичок – про который мы думали, что у него миномет в кузове. А может быть, и был миномет – как теперь узнаешь? «Маячок» я нашел сразу, в обычном месте: на правой задней рессоре. Сюда огонь, похоже, не проник, – по крайней мере, копоти не было. До перелаза я добрался очень вовремя: начался шум, замелькали фонарики, залаяли собаки. Но – все: я уже был по другую сторону стены. Все: я уже в машине. Все: я уже еду, на ходу вытаскивая из кармана «маячок» и прикладывая его к первому попавшемуся железу – к рулевой колонке. В «маячке» щелкнуло магнитное реле, и из бока его полезла, раскачиваясь, белая ленточка: запаянная во фтороглас антенна. Теперь, пока грузовик не остановится, «маяк» будет через определенные промежутки времени выплевывать миллисекундные импульсы на волне два и две десятых метра. Это диапазон армейских и полицейских переносных радиостанций, вряд ли он заглушен сейчас; в то же время импульсы настолько коротки, что динамиками радиостанций не воспроизводятся. Зато: если Кучеренко жив и действует – а в этом у меня нет сомнений, иначе на кой черт ему шесть автоматов, два ящика патронов и реактивный гранатомет? – то я очень сомневаюсь, что он не следит за эфиром. Если же он следит за эфиром, то не может не заметить того, что одна из помеченных ранее машин вновь ожила, проделала маршрут по городу и остановилась в подозрительной близости от нашей резервной базы… И Кучеренко не был бы сотрудником «Трио», если бы не попытался хотя бы глазами увидеть, а при благоприятных условиях и руками пощупать, кто же это такой на меченой машине катается?