Нильгири: Я - Великий Лабиринт (СИ)
– Ну, это ваше право! А моё право – самому решать судьбу того, что мне принадлежит! Купят или нет, это уже моя забота. Вам об этом не нужно волноваться! – То есть, вы отказываетесь? – От чего именно? Вы даёте мне мои 200 тысяч, и мы в расчёте. А если вашим коллегам «суперкварцит» ещё понадобится, вы цену уже знаете. 200 тысяч на карту без налогов, привязки к телефону и прочей ерунды. Если на меня начнут давить какие-нибудь правоохранители либо спецслужбы, я придумаю метод противодействия давлению, который многих сильно огорчит! И да, в следующий раз вещество будет поставляться только после предоплаты! Никакой благотворительности с моей стороны!
Минут через тридцать утомительных взаимных уговоров Никаноров сдался. И велел Степанцову передать Авелю две карты: «Мир» и «Сбер». На каждой лежало по сто тысяч. Довольный, Аверьянов взял карты, отключил и вернул Степанцову его смартфон и попросил: - «Вы не могли бы выйти на две минуты?» Тот удивленно глянул, но молча вышел. Авель активировал интерфейс Системы и перевёл на «системный счёт» по 95 тысяч с каждой карты. Итого: 190. После чего отключил Систему и позвал Степанцова.
Уже в палате он вернул ему карты. - Андрей Игоревич! Как мы договаривались, ваш процент как посредника. На каждой карте по 5 тысяч. – Как вы это сделали без терминала?! – вытаращился стоматолог. – Ну, у каждого таланта – свои секреты мастерства! На этом мы с вами попрощаемся, спокойной ночи! – и проводил Степанцова до двери. Поскольку Степанцов знал оба пароля, то в ближайшем банкомате проверил баланс обеих карт. Всё, как сказал «Оракул»! На каждой лежало по пять тысяч. – Как он это делает?! Как вообще можно снимать деньги с карты, не выходя из больничной палаты! Уму непостижимо!
6. Обвинение.
Юрий Григорьевич Никаноров с усмешкой смотрел на своего оппонента - профессора Земцова, руководителя проекта ВТНРМ-2 («Высокотехнологичные Терра-Нео-Редкоземельные Материалы – 2») и на своего непосредственного начальника – директора НИИ тугоплавких материалов Огалышева Сергея Сергеевича. – Ну, вы слышали, да? – сказал он, усмехаясь ещё шире. – Я ни из вашего кабинета не выходил, ни с кем после обвинений в мой адрес, не контактировал. При вас позвонил человеку, предложившему нашему НИИ купить у него «квази-супер-кварцит». Вы слышали «на громкой связи» наш разговор. Будете продолжать упорствовать со своими глупыми обвинениями? – он смотрел на своего начальника и на своего врага с нескрываемым ехидством. – Это ничего не доказывает! – почти провизжал Земцов, - Ваш подельник с вами повязан! Вы все ответите по закону!
– Это перед вами что - ли? – хохотнул Юрий Григорьевич. – Ваши завистливые жабьи глаза не доведут вас до добра, Фёдор Палыч! Вы прибежали к Сергею Сергеевичу с кляузой, обвинили меня черт знает в чём! Давайте загибать пальцы: (1) Вы обвинили меня в краже синтезированного вашим проектом уникального материала, а сами не знаете его свойств! И документации у вас нет! (2) Если вы создали такое уникальное вещество, значит, вы способны его синтезировать повторно! Ну, или, по крайней мере, можете подробно расписать технологию и тайминг его синтеза! Но вы ведь не можете, да?!
– Да как вам не стыдно, Юрий Григорьевич! Как вы вообще смеете такое на меня говорить! Ваши люди украли всю документацию и уничтожили описание процесса! А теперь вы делаете вид, что я никакого отношения к «квази-супер-кварциту» не имею?! – заорал Земцов, брызгая слюной. – О, как?! Оказывается, я уже и «диверсантов» к коллегам подсылаю! – Никаноров уже хохочет и бьет ладонью по столу: - Ух! Насмешил ты меня! Да-а! Где улики? Улики где – говорю! У нас повсюду камеры, информация идет на защищенный сервер. Проверить, кто тут из нас врет – очень легко! И можно это сделать в любой момент!
– Я требую, чтобы Никаноров вернул мне мой «супер-кварцит»! - заорал Земцов на Огалышева, указывая пальцем на Никанорова. Директор НИИ мягко отодвинул рукой от себя нависшего над ним Земцова. – Вы забываетесь, Фёдор Палыч! Я здесь решаю, а не вы! Либо отодвиньтесь на прежнюю дистанцию и понизьте свой тон, либо покиньте мой кабинет, - сказал он слегка раздражённо. Земцов покраснел, надул щеки, как жаба, хотел что-то выпалить, но сдержался. Орать на начальника в любом коллективе – плохая идея! - Я требую справедливости! – едва не рыча произнес он. – Моему проекту причинён колоссальный ущерб: результат многомесячных исследований уничтожен, образец синтезированного вещества – украден! А Никаноров, мало, что подготовил и совершил эти преступления, так он ещё и аферу затеял! Созданное в нашем НИИ вещество – он, подумать только, продал нашему же НИИ! То есть, присвоил казенные деньги, двести тысяч, из нашего общего бюджета!
- Браво! Браво! Браво! – Никаноров неспешно похлопал в ладони, продолжая улыбаться. – Какое буйное и больное воображение у вас, Фёдор Палыч! Никак вы бросили курить коноплю через вашу любимую трубку и перешли на кокаин! – Вы видите! Вы это видите! Он меня оскорбляет! – снова практически завизжал Земцов, снова нависнув над директором НИИ. Тот морщась снова отодвинул его от себя. Устало помассировал переносицу, и произнес нейтральным тоном: - Юрий Григорьевич, у вас есть что сказать по этому вопросу? Вы действительно потратили двести тысяч бюджетных денег на «супер-кварцит»? И не посоветовались ни со мной, ни с моим заместителем? Я не могу оставить без внимания, что вы используете деньги НИИ на неподотчётные покупки!
В этот момент дверь кабинета открылась, и заглянул главбух НИИ – Виталий Вахтангович Царидзе. – О, Сергей Сергеевич, я не вовремя?! Ладно, я позже зайду! – Стойте, Виталий Вахтангович! Вы очень даже кстати! – остановил его директор. – Тут ситуация, требующая вашего участия. – А что такое? – Царидзе смотрел на собравшихся во все глаза. – Мне хотелось бы узнать от вас, не брал ли профессор Никаноров или кто-то из его проекта крупную сумму денег в течении последней недели? Или может быть, вам приходило уведомление о крупном списании сумм со счета его проекта? – осторожно произнес Огалышев.
– Странно, что вы об этом спрашиваете: я приношу вам отчетность по расходам каждые три дня, и у вас есть та же самая информация, которую я вам сейчас скажу, - спокойно сказал главбух, - Нет, никаких больших или внезапных трат, никаких заметных списаний сумм ни проектом Юрия Григорьевича, ни его смежниками не зафиксировано. – Так «не зафиксировано» или «все деньги на месте»? – почти пролаял Земцов. – «Все деньги на месте», - улыбнувшись, ответил Царидзе, - Не переживайте так, Фёдор Палыч! Никто ничего не растратил, никто ничего не украл! – Да вы в сговоре с Никаноровым! Уже, небось, эти двести тысяч поделили! – заорал Земцов.
Царидзе удивленно посмотрел на него, затем на директора, затем на Никанорова. – Кто ни будь может мне объяснить, что здесь происходит? - Юрий Григорьевич, где вы взяли деньги? – директор выглядел заинтересованно. – Где-где – в сберкассе! – захохотал Никаноров. – Да он над нами глумится! – завыл Земцов. – Так! Фёдор Палыч! Либо ты сейчас угомонишься, либо тебя выведет охрана за ограду НИИ. И все будут это видеть! – пригрозил Огалышев. Земцов заткнулся. – Так я и не шутил! – всё так же улыбаясь, сказал Никаноров, и … движением фокусника извлек из внутреннего кармана сберкнижку и несколько чеков. Открыл и положил перед директором. По дате и времени на сберкнижке и чеках выходило, что сегодня в 10.23. утра Юрий Григорьевич Никаноров снял большую часть своих накоплений (двести тысяч из двухсот четырнадцати) и положил по 100 тысяч на две карты (систем «Мир» и «Сбер»).
– Так вы свои сбережения потратили ради НИИ! – ахнул Царидзе, – Вы – настоящий герой науки! – Да какой-там «герой»! – хохотнул Никаноров, - Просто повезло, что мой знакомый решил предложить «квази-супер-кальцит» мне, а не какой-то иностранной фирме! Как вы сами слышали, у него есть мысль выставить порции вещества на аукцион. Насколько я понимаю, «супер-кальцитом» дело не ограничится, и у него есть ещё как минимум, одно, неизвестное науке вещество. А может, даже, не одно! И лучше мы будем первыми его покупателями, чем будем уныло глядеть в спину счастливым конкурентам! Вот я и поспешил снять пенсию за последний год, чтобы с ним расплатиться!