Нильгири: Я - Великий Лабиринт (СИ)
Собравшиеся хмуро молчали в ответ. Им не нравилось то, что они слышат. Прямо «било по ушам». Но не признать его правоту они не могли. Да и пререкаться – тоже. Потерять возможность получения «подсказок оракула науки» они не просто «не хотели», но откровенно боялись. Боялись не только с точки зрения научного интереса или финансовой выгоды, но на уровне сакральном, на уровне познания явного чуда и неспособности от этого чуда отказаться.
Авель продолжил: - Кроме того, есть Ливантьев и его весьма влиятельное семейство, которое обязательно постарается меня подчинить и использовать. И, опять же, семья доктора Рустемова после чудесного лечения его дядюшки тоже пытается наводить обо мне справки с неясными целями. Сдаётся мне, некоторые ваши родственники, Арсен Борисович, были «ну очень неприятно удивлены» тем, что произошло! И что «пирог, который они уже поделили, вдруг унесла ворона прямо со стола». Внимание, вопрос: Как вы думаете, они захотят «наказать меня за вмешательство в ваши семейные дела»? Захотят.
Вам они побоятся вредить, так как вы – «часть клана», а я – «никому не известный чужак». Поэтому и ответственности за какие-то выпады в мой адрес они не боятся. Вот и делайте выводы. Я же свои сделал: Даже если больше никто не придет за моими «мистическими рисунками», эти три стороны будут подходить ко мне всё ближе и ближе, чтобы «завербовать» или «доставить неприятности». Я не сложно излагаю то, как вижу развитие ситуации, да? Если вы пытаетесь на меня обижаться, то это зря. И минимум, не справедливо по отношению ко мне. Знаете, почему несправедливо? Объясняю: Вы получили помощь даром, но принесли мне массу проблем, страхов и ощутимого вреда. Вполне естественно, что я не хочу и не собираюсь «играть в добряка, который всем помогает, а его в ответ бьют и унижают»! Поэтому у моей помощи будет цена, и она будет расти!
– Но, это, в два раза, каждый раз…это много! – вмешался Степанцов. – О как! – Авель саркастически хохотнул, а затем произнес ледяным голосом: - А не вы ли, уважаемый, создали мне две самых опасных из трех этих проблем? Я мог бы и дальше спокойно себе жить, но Левантьевыми и родственниками доктора Рустемова я неожиданно «отяготился» именно благодаря вам! Ладно, в случае с Арсеном Борисовичем часть вины на докторе Фролове. Но не будь вы так говорливы, Ливантьев не заинтересовался бы мной, и не начал выслеживать. Я же с самого начала дал понять, что хочу избежать огласки и всей этой суеты… Я помог вам по доброте душевной. А что получил от вас в итоге? Вагон проблем! И вот вы, именно вы мне тут говорите, что «дорого», и что, мол, «так нельзя»! Да что вы?! А я вот думаю, что «можно»! И «нужно»! Странное дело: человек меня дважды серьезно подставил и теперь учит меня этичному поведению и скромности! Узнал бы Дейл Карнэги, что такое бывает, аплодировал бы стоя!
Степанцов не знал, что и ответить. Аверьянов реально «снял с него стружку»! Причём – без усилий! Как с пацана! И, что самое обидное, правильно сделал и справедливо сказал!
«Оракул науки» продолжил: - А вы, граждане, «светила науки» и «медики», как вообще вы хотели? Чтобы вы бесплатно, «за мой счёт», делали себе карьеру, получали гранты, награды, премии, уважение и славу? И чтобы при этом спокойно и планомерно разрушали мою жизнь, делая при этом вид, что «ничего не происходит и вы не виноваты»? Нет, так не пойдет! Я такого неуважения к себе не потерплю! Но не беспокойтесь: я не буду просить с вас денег за то, что вы уже получили. Это не в моих правилах.
Но кто сказал, что следующие «подсказки» вам «ничего не будут стоить»? Я – владелец этой способности, но на благотворительность я не подписывался. Либо берете, что даю, либо разговор окончен. И да, я бы ещё помог вам пару раз и более … безвозмездно, если бы вы, уважаемые «ученые мужи», не притащили с собой эту бесноватую аферистку. А теперь всё будет по-другому! Поэтому 1й шаг – тысяча, второй – две, третий – четыре, пятый – восемь. И так далее. Просмотр 1 листа в блокноте будет на шестом шаге стоить 16 тысяч рублей, далее – 32 тысячи, далее 64 тысячи. Не хотите платить – ваше дело. Будем считать это «аукционом»! Кто заплатил, тот и смотрит рисунок!
- А если никто не будет иметь денег, суммы, которая получится при удвоении на следующем шаге? - поинтересовался Рустемов, - Ну, чисто гипотетически? – Что-ж, чисто гипотетически, мне – всё равно! – Авель с добродушной улыбкой развел руками: - Я никому не навязываюсь. Даже если никто не придет – я нисколько не расстроюсь. Но выводы сделаю. И блокнот уничтожу. И больше ничего такого писать и рисовать не буду. Принципиально. А если кто «сильно попытается», как Волконская, приму меры… Очень «жесткие меры». Которых никто не ожидает. Так что предупреждаю заранее: Даже не пытайтесь …
- Даже и мыслях не было! – поспешно начал отнекиваться Рустемов, - Просто мы – обычные провинциальные врачи, у нас никаких запасов финансов нет. – Имеете ввиду: «пока нет»? - ухмыльнулся Аверьянов, - Ну, вы же сами понимаете, что это не мои проблемы! Я ведь не «микрокредиты с тысячей процентов вам выдаю»! Никто от вас ничего невозможного не требует! И возможного – тоже! Ваша воля, как вам поступить! В принципе, того, что вы получили от меня бесплатно, вам за глаза хватит! Каждый из вас может жить припеваючи, годами эксплуатируя единственное открытие или «ноу-хау». Разве нет? Я и так был необоснованно щедр, чем поставил свою жизнь под угрозу. Сейчас за мной охотятся Ливантьев и Волконская, а завтра кто? Толпа уголовников будет гоняться за мной по улицам с пистолетами!? Или вы считаете, «преувеличиваю и нагнетаю»?
Последнее было сказано спокойным, вернее, равнодушным тоном, но глядя на своих «новых последователей», он видел, что впечатление произвёл. Что курица в когтях орда, что черепаха в пасти ягуара, что змея в руках китайского повара, так и пятерка «адептов» слегка «потрепыхалась», но почувствовав беспомощность, сдалась. Авель запретил им копировать и распространять его рисунки. Даже если эффект от них одноразовый, ничего нельзя сказать точно, поэтому лучше подстраховаться. Публиковать схемы в научных журналах можно, но в виде «научных», а не «рисунков, их вдохновивших». И то, через год поле получения международного патента. Ученые и врачи «по - коровьи» повздыхали, но смирились и с этим. А кому сейчас легко?
2. Обещания.
«По странному стечению обстоятельств» … после этого «выговора», каждый из них подошел к Авелю в разные моменты времени, когда «никого не было рядом». Каждый просил его уменьшить цену следующего «шага оракула». Он их терпеливо выслушивал, кивал, и говорил, что согласен, если будет выполнено одно его условие. Первым к нему подошел Степанцов. – Вы знаете, что мы очень нуждаемся в вашей помощи, но если цена «шага оракула» будет подниматься в два раза, то очень быстро достигнет астрономических величин. Нельзя ли что-то с этим сделать? – Отчего же нельзя? Можно. Но есть одна проблема: меня могут через денёк - другой попросить из больницы, а я к этому не готов. Если бы вы придумали, как мне ещё остаться на территории больницы на некоторое время в хороших условиях, я бы подумал, чтобы уменьшить «шаг оракула» на 10-15 процентов.
Более того, если вам лично, Андрей Игоревич, потребуется моя помощь не просто как консультанта, но как целителя, можете обращаться. – Целителя? Вы – травник? – Нет. – Иглоукалывание? – Нет. – Массаж? – Нет. – О! Экстрасенсорное воздействие? – Даже не близко. – Так кто же вы? – У меня несколько специализаций, которые здесь пока неизвестны, поэтому их названия и терминология вам ничего не скажут. Да и сообщение о них может поднять ненужную волну. В случае, если мне будет предоставлено место для пребывания, я обещаю исцелить одного-двух больных в неделю. Любой сложности. Разумеется, если мне будут доставлены необходимые для этого материалы. "Расходники". Без них даже я бессилен.
– Хорошо, кажется, у меня есть идея, как оставить вас в больнице. Думаю, дня на три уговорю продлить ваше пребывание в отделении, а дальше – посмотрим! – сказав это Степанцов отошел, вполне довольный результатом. Кажется в новом корпусе, который ещё не принят в эксплуатацию, проживает пара семей сотрудников больницы. Он может попытаться уговорить кое-кого из правления, чтобы Аверьянову выделили комнату. Без огласки, разумеется.