Любовники. Плоть

– А что случится, когда я доеду до самой северной точки? – спросил Стэгг. Он говорил спокойно, держа себя в руках, но кожа под бронзовым загаром побледнела.
– Это будет город Альбани, который мы знали как Олбани, штат Нью-Йорк. Самая северная точка государства Дисия. И там живет Альба, Богиня-Свинья. Альба – это Колумбия в ипостаси Богини Смерти. Ей посвящена свинья, потому что она, как и смерть, всеядна. Еще она Богиня Белой Луны – другого символа смерти.
  
Калторп замолчал. Он, казалось, был не в силах продолжать разговор. Глаза его затуманили едва сдерживаемые слезы.
– Давай, – подбодрил его Стэгг. – Я выдержу.
Калторп сделал глубокий вдох и продолжал:
– Согласно дисийскому мифу, на севере Богиня Луны берет героя-Солнце в плен. Иносказание, обозначающее, что он…
– Погибает, – закончил Стэгг.
Калторп сглотнул слюну:
– Да. Герой-Солнце оканчивает Великий Путь в летнее солнцестояние – 22 июня.
– А что же ипостась Великого Лося, Двурогий Царь?
– Дисийцы могут казаться такими и сякими, но прежде всего они – экономный народ, а потому объединили роли героя-Солнца и Царя-Лося. Он – символ мужчины. Он рождается слабым и беспомощным младенцем, вырастает сильным и мужественным самцом, любовником и отцом. Однако, даже исполненный невыразимой мощи, он заканчивает Великий Путь и волей-неволей должен взглянуть в лицо смерти. Когда он с ней встречается, он уже слеп, лыс, слаб и лишен пола. И… он борется за последний вздох, но Альба безжалостно выжимает из него дыхание.
– Давай без символики, док, – попросил Стэгг. – Сообщай факты на простом английском языке.
– В Альбани готовится колоссальная церемония – финальная. Там ты овладеешь не нежными юными девственницами, но седовласыми старухами с отвислыми грудями – жрицами Богини-Свиньи. Твое естественное отвращение к этим уродливым ведьмам рухнет под бременем долгого воздержания, которому тебя подвергнут, держа в клетке, пока похоть не достигнет таких пределов, что ты с пеной у рта набросишься на любую столетнюю прапрапрабабку. А потом…
– Потом?
– Потом тебя ослепят, скальпируют и оскопят, а позже повесят. На неделю воцарится национальный траур. Потом тебя похоронят в позе эмбриона под дольменом, аркой из огромных каменных плит. Над гробом твоим прочтут молитвы и принесут в жертву лосей.
– Да, это утешает, – задумчиво произнес Стэгг. – А скажи, док, почему на эту роль выбрали меня? Разве герои-Солнца – не добровольцы?
– Мужчины на все готовы ради этой высокой чести, так же как и девственницы соревнуются за право стать Невестой Лося. Избранный мужчина обычно самый сильный, самый красивый, самый мужественный юноша нации. Тебе не повезло не только в этом, но еще и в том, что ты оказался предводителем людей, достигших неба на огненном скакуне и вернувшихся на землю. Мифы гласят, что это сделал герой-Солнце. Я думаю, дисийское правительство решило, что, убрав тебя, они дезорганизуют весь экипаж. И сведут на нет опасность того, что мы оживим прежнее богомерзкое знание.
Вон Мэри Кейси тебе машет. Я думаю, она хочет с тобой поговорить.
  
IX
 
– А почему ты, когда говоришь со мной, смотришь в сторону? – спросил Питер Стэгг.
– Потому, что мне трудно разделить вас двоих, – ответила Мэри Кейси.
– Кого – двоих?
– Питера, знакомого мне по утрам, и Питера, которого я вижу вечером. Прости, но ничего не могу с собой поделать. Закрываю глаза и пытаюсь думать о другом, но слух доносит до меня ужасные звуки! И хотя я знаю, что ты ничего не можешь с собой поделать, я проклинаю тебя. Прости. Я тоже ничего не могу поделать.
– Так зачем же ты позвала меня на разговор?
– Потому что я знаю, что поступаю не по правилам милосердия. Потому что знаю, что ты хотел бы выбраться из своей клетки из плоти не меньше, чем я – из своей клетки из стали. Потому что я надеюсь, что мы найдем способ удрать отсюда.
– Мы с Калторпом проработали уже несколько планов, но ни один из них не предотвратит моего возвращения назад. Как только рога начинают действовать, я бегу обратно к бабам.
– А если ты стиснешь зубы и соберешь воедино всю свою силу воли?
– Эти рога собьют с пути даже святого.
– Тогда это безнадежно, – унылым голосом сказала она.
– Не совсем. Я не собираюсь покорно пройти всю дорогу до Альбани. Где-то между Манхэттеном и Альбани я сбегу в леса. Лучше предпринять отчаянную попытку и погибнуть, чем смиренно идти, как бык на бойню.
Сменим тему. Расскажи о себе и своем народе. Невежество тяготит меня, связывает мне руки. Я слишком мало знаю, чтобы найти выход.
Мэри Кейси ответила:
– Я была бы рада! Мне нужно с кем-то говорить, даже с… Ой, прости.
Весь следующий час Стэгг стоял около клетки, а она, не поднимая глаз от пола, рассказывала ему о себе и Кейсиленде. Он время от времени задавал вопросы, поскольку она считала некоторые вещи само собой разумеющимися.
Кейсиленд располагался на территории, которая когда-то звалась Новой Англией. Он не был ни так густо населен, ни так богат, как Дисия. Его обитатели занимались земледелием, но их благосостояние больше зависело от свиноводства и оленьих стад, а еще – от моря. Даже во время войны с Дисией на юго-западе, карелами на севере и ирокуазами на северо-западе они продолжали торговать со своими врагами. У них было принято довольно странное установление – Военный Договор. По общему согласию, он ограничивал число воинов, посылаемых в военные экспедиции через границу в течение года, а также устанавливал и правила ведения войны. Дисийцы и ирокуазы этих правил придерживались, но карелы постоянно их нарушали.
– Так как же может при этом какая-нибудь сторона рассчитывать на победу? – изумленно спросил Стэгг.
– Никто и не рассчитывает. Я думаю, Военный Договор был принят нашими предками по одной причине: дать выход энергии воинственных мужчин и в то же время дать возможность мирному большинству пахать землю. Карелы нарушают договор потому, что живут согласно экономике военного времени.
Она продолжила пересказ основ истории своего народа. Были две легенды, объясняющие название Кейсиленд. Одна гласила, что после Опустошения организация, именовавшая себя Рыцарями Колумба, основала небольшой городок возле Бостона, который, подобно древнему Риму, разросся и поглотил соседей. Городок был назван первыми буквами наименования ордена на языке предков – Кей Си, и через некоторое время это стали понимать как имя легендарного предка – Кейси.
По другой считалось, что реальное семейство Кейси в стародавние времена основало город и назвало его своим именем. Это породило теперешнюю клановую систему, при которой каждый житель страны носил фамилию Кейси.
Была и третья версия, не слишком распространенная. Объединяя первые две, она утверждала, что человек по имени Кейси был главой Рыцарей Колумба.
– Наверное, врут все три, – предположил Стэгг.
Такое предположение Мэри не понравилось, но она умела широко смотреть на вещи. Она сказала, что это возможно.
– А что вы думаете насчет того, что говорят о вас дисийцы? Они говорят, что вы почитаете бога-отца по имени Колумб и что это имя вы украли у их богини Колумбии и обратили в мужчину и богиню, и ее имя. И правда ли, что у вашего бога два имени: Иегова и Колумб?
– Это ложь! – гневно ответила Мэри. – Эти невежды дисийцы перепутали имя нашего бога и Святого Колумба. Правда, что мы часто молимся Святому Колумбу о заступничестве перед Иеговой. Но мы ему не поклоняемся!
– А кто был Святой Колумб?
– Да ведь каждый ребенок знает, что он приплыл с востока, из-за океана, и высадился в Кейсиленде. Он обратил в истинную веру граждан нашего города и основал орден Рыцарей Колумба. Если бы не Святой Колумб, мы все остались бы язычниками.
  
Стэгг уже начинал чувствовать беспокойство, но хотел перед уходом успеть задать ей еще один вопрос.
– Мне известно, что «маскотка» – термин, обозначающий девственницу. Ты не знаешь, как это слово получило теперешний смысл?