Змеиная вода (СИ)
Каблуков отвернулся к окну.
- По молодости нашей и самоуверенности мы полагали, что этакая беда… она не коснется. Мы ведь родовитые. И богатые. Такие вот идиоты… а когда появились первые симптомы, то… нам бы признаться. Или обратиться к целителю. Хотя к целителю мы и обратились. К частному, которого мой приятель отыскал где-то на окраинах. А то ведь иные могут и родителям нажаловаться.
- Точно идиоты, - выразил общую мысль Захар. И Каблуков кивнул.
- Мы принимали какое-то зелье. И еще был амулет, силой заряженный. Болезнь, как нам казалось, отступила. Единственное, что в головах наступило некоторое прояснение. Я вернулся домой. Образование… матушка была весьма рада моему решению и договорилась об особых условиях учебы. Я же занялся семейными делами… - он провел ладонью по кушетке, разглаживая складки на одеяле. – И все было в целом неплохо… разве что тоскливо донельзя.
- А потом матушка решила вас женить?
- Не совсем… как бы… сказать… меня по-прежнему влекли женщины. Доступные. Те, которые… не видели дурного в случайных связях. Здесь, конечно, найти подобных сложнее… и тем интересней. Это своего рода охота… забава… и я ведь никого не принуждал. Не обманывал… просто…
Просто мораль, как выяснилась, существовала где-то там, по другую сторону восприятия. Но не Бекшееву судить.
- Так случилось, что… мои необдуманные связи вновь привели к… неприятным последствиям.
Каблуков продолжал разглаживать покрывало и в движениях его чудилось что-то донельзя нервическое.
- Я обратился к целителю… а матушка узнала. Понятия не имею, как, но узнала… впрочем, дело не в этом… дело в другом… оказалась, что та моя болезнь, первая самая, никуда не исчезла. Она была во мне, дремала, но вместе с тем подтачивала мое тело изнутри. А спровоцированная новой заразой, очнулась. В общем… лечение было довольно долгим. А в результате целитель сказал, что вряд ли я когда-либо стану отцом.
- И поэтому ты решил жениться?
- Это не моя идея… матушка… скажем так, её весьма обеспокоило услышанное.
Бекшеев представлял.
С характером Марии Федоровны, полагавшей сына идеалом, с её фанатичным стремлением блюсти приличия, и узнать такое…
- Почему вы выбрали Надежду?
- Мы были знакомы. Все же соседи. И матушка взялась покровительствовать девочкам. Она сочла, что это лучший вариант. Сирота. Милая домашняя девочка…
…которая и близко не представляла себе, что жизнь – это то еще дерьмо.
- Очаровать её было несложно. Я… решил, что с матушкой спорить не стоит. Во-первых, я её любил. Во-вторых… характер у неё своеобразный. И мой отказ привел бы к постоянным упрекам. Она бы стала изображать обиду. Потом болезнь. Я бы мучился угрызениями совести. Кроме того она была права. Неженатый мужчина моего возраста… мои деловые партнеры видят в этом возможность. Мне то и дело норовили подсунуть каких-то дальних родственниц, воспитанниц, а то и дочерей с племянницами. Но, как понимаете, я не мог… отвечать на подобное внимание. Все же… болезнь мою не удалось искоренить окончательно… а выплыви эта информация, всё бы осложнилось.
Несказанно.
Ибо девушки, у которых оставались бы родственники, не стали бы молчать. А потом и сами родственники… и в целом мог бы получиться скандал, уничтоживший столь тщательно оберегаемую репутацию Каблуковых.
- А Надежда? – не удержалась Зима. – Или Ниночка?
- Надежда… её удалось бы убедить, что… она сама подцепила бы эту заразу. Скажем, работая со своими детьми или взрослыми, в этой вон школе… или еще где-то.
Каблуков сложил руки и сгорбился.
- Я понимаю, что звучит довольно мерзко…
- Еще как, - Захар покосился на Людочку, которая была бледна. – Руку дай.
- Что?
- Руку. Или оглох еще?
- Нет. Не думаю, что вы скажете что-то новое… - Каблуков руку все-таки протянул. – Понимаете… мне это не нравилось. Но отказать маме…
- А она привезла Ангелину.
- Да… у неё имелся сын… мама не рассматривает женщин в качестве наследников.
И взгляд отвел. Но при этом продолжил.
- Знаете, я тогда впервые понял, что с матушкой не обязательно соглашаться. До этого мне проще было сделать то, что она говорит, а Ангелина… она не боялась высказывать свое мнение. И прямо перечить. И делала то, что считала нужным…
- Она знала? О болезни?
- Нет, конечно. Мама предупредила, что ей нельзя говорить. Что… Ангелина не поймет. Для неё честь семьи ничего не значит… и случится скандал. Правда, думаю, что дело не в чести семьи… точнее Ангелина понимала это по-своему. И да, молчать она не стала бы. Она бы рассказала Надежде… возможно, позвонила бы Одинцову.
А тот не стал бы терпеть.
Тот… и не станет.
Наверное.
Все же подобная болезнь – весьма веский повод разорвать помолвку. Для Одинцова. Но вот Ниночка… Ниночка с её ненормальной патологической влюбленностью… Бекшеев сильно сомневался, что на неё новость как-то повлияет.
- И ты снова не стал спорить, - Зима скрестила руки на груди. И взгляд её был мрачнее некуда.
- Не стал. Зачем мне? Надежда меня вполне устраивала… сначала. Она была милой провинциальной девушкой. Такой наивной, витающей в облаках…
- Морду бы тебе набить, - Захар глянул исподлобья. – Вторую руку… какой поганью тебя лечили? Хотя… дай угадаю, ртутью.
- Не знаю.
- Ею… и еще кое-какими отравами. Но ртуть – основа, к тому же измененная силой… и вправду внешние проявления сняла, заодно и тело твое отравило. Ты идиот.
- Это я уже давно осознал, - Каблуков не обиделся.
- Когда всё пошло не по плану?
- После поездки в Петербург. Там Надежда… она вдруг сказала, что и вправду не стоит торопиться со свадьбой. Что мы должны лучше узнать друг друга… что возможно, мы поспешили с любовью…
- И вы…
- Вздохнул с облегчением, честно говоря, - Анатолий убрал руки. – Тогда мне подумалось, что это и вправду неплохой вариант… понимаете, я не горел желанием жениться. Врать. Выдумывать что-то… то есть сперва я думал, что женитьба не изменит привычного образа жизни. Жена будет в поместье с матушкой. Я… продолжу заниматься своими делами. Но в поместье была Ангелина, которая постоянно спорила с матушкой… матушка злилась и требовала от меня повлиять на Ангелину. Ангелина только смотрела так, с насмешкой. Потом добавилась Надежда, характер которой становился все более жёстким. И я представил, как они трое выясняют отношения… к тому же Одинцов… до того он был где-то там, не показывая себя, и матушка искренне полагала, что ему нет дела до девочек. Что он исполнит долг и исчезнет.
- Вот это она зря, - Зима глядела на Каблукова, не скрывая презрения. – У Одинцова чувство долга забивает все остальные чувства.
- Это я тоже понял при знакомстве… почувствовал буквально. И представил, что со мной станет, если вдруг… - Анатолий махнул рукой. – Я решил, что если усилю нажим, если начну вести себя… слишком грубо… Надежда разорвет помолвку.
- Не проще было бы самому?
- Под каким предлогом? Она-то, в отличие от меня, вела себя безупречно. А разрывать помолвку и ставить девушку в неудобное положение… и кроме того, матушка…
Которая точно не одобрила и не простила бы.
- Я стал устраивать сцены. Требовать, чтобы Надежда отказалась от школы… я знал, сколь важно это для неё. Я стал насмехаться над её работами. Твердить, что у замужней женщины может быть один-единственный интерес. И матушка меня поддерживала. Она ведь и сама так думала. Я знал, что это очень не нравилось Ангелине, и она в свою очередь не молчала. Тем более она сблизилась с Надеждой. Потом я вовсе потребовал отказаться от поездки…
- А если бы… - тихо спросила Зима, - она и вправду отказалась бы?
- Ниночка рассказала мне, что Надежда любит другого. Этого… забавного школьного учителя.
- Забавного?
- Он стремиться выглядеть изысканно, но как по мне смешон… и трусоват. Всякий раз, стоило мне появиться, он исчезал. При том я встречал их пару раз в городе. А Ниночка вовсе заявила, что видела их… целующимися.