Лия (ЛП)

 — Конечно, не у каждой есть, но тогда откуда ты знаешь? Вся суть охраны в том, чтобы быть максимально незаметной. Они не одеты в гребаные радужные наряды.
 — Я знаю, что это не так, засранец! Я просто говорю, что она сможет сама справиться.
 — А может, и нет! Видимо, ты не заметила, но Картер, своего рода, секс-символ для гребаной женской половины населения.
 — Ладно! — закричала я, протягивая им руку. — Успокойтесь, ребята! Если ты хочешь, чтобы у меня был телохранитель, пока это дерьмо не утихнет, ладно. Я согласна, не буду спорить.
 — Спасибо, — сказал Рим, немного самодовольно глядя на Мелани.
 Она выглядела так, будто хотела оторвать ему голову.
 — Ничего страшного, если я уйду? У меня свидание и я не хочу его пропустить. Я третья сторона в этой ситуации, так что не должна быть мишенью, верно?
 Я чуть не закатила глаза. Она очень дерзкая! Она собиралась пообедать с сестрой, и, судя по тому, как сузились глаза Рима, он этого не знал.
 — С тобой все будет в порядке, — сухо сказал он.
— Отлично. — Она исчезла в своей комнате, чтобы собраться. Рим смотрел в том направлении, куда она ушла, его плечи напряглись. Типичная Мелани, желающая, чтобы он погнался за ней.
 Он не продержался и пяти секунд.
 — Дайте мне минутку, — пробормотал он, торопясь за ней.
 Воцарилась тишина. Я устало смотрела на Картера, ожидая, что он заговорит. Он взглянул на меня, прежде чем пошел на кухню и оперся о стол. Выдохнув, он провел обеими руками по волосам. Затем посмотрел на меня, и с каждой секундой его лицо становилось все более серьезным.
 — Картер, — тихо сказала я, пожимая плечами. — Я не хочу, чтобы мы ненавидели друг друга.
 — Я не ненавижу тебя, — тихо сказал он.
 Я не знала, что сказать, чтобы заполнить пространство. Не могла отвернуться от его взгляда. Он смотрел прямо на меня, в самые глубокие, темные уголки.
 — Значит, ты уверена? — спросил он. — Я просто... мне нужно знать, что ты не сказала это из-за возникшей ситуации.
 — Уверена, — ответила я тихим голосом.
 Он глубоко вздохнул:
 — Ты уверена.
 — Прости.
 Он покачал головой, извиняясь.
 — Не стоит. Я просто... я все еще пытаюсь понять, что пошло не так.
 — Ты ничего такого не сделал.
 — Я знаю. — Он продолжал смотреть на меня, с очевидным жаром в глазах. — Я это прекрасно знаю. Потому что с того момента, как я тебя увидел, только и делал, что старался вернуть.
 Я чувствовала себя так, будто проглотил мяч для гольфа. Дерьмо.
 — И что теперь? — нажимал он. — Ты вернешься к своей жизни и забудешь последние два дня, да? Я буду под запретом. Снова в пролете. Опять будешь игнорировать меня. Ты хоть раз вспоминала меня за последние три года? Ты думала обо мне время от времени, Лия?
 Я нахмурилась.
 — Конечно.
 Он усмехнулся.
 — Знаешь, когда-то давно ты обесценила меня как своего соседа по комнате. Я бы предпочел иметь такой статус, чем быть невидимкой в твоей жизни.
 — Ты не будешь невидимкой. Ты никогда им не был! — громко сказала я, чувствуя, что мое разочарование растет. — Ты не представляешь, каково это — видеть тебя по всему чертову телевидению, по всему интернету.
 — Я бы предпочел, чтобы меня бросили в яму, игнорировали в течение трех лет и даже ради приличия не читали мои письма! — сказал он, еще громче. — С моей стороны, Лия, никто ничего о тебе не говорил! Все заставляли меня чувствовать себя виноватым, и я чувствовал себя дерьмово. Я даже не помнил, как ты выглядела два дня назад. Три года назад ты была в моей голове, поглощая каждую частичку меня. Но, по-видимому, тебе хуже, не так ли? К черту. Ты не знаешь ничего хуже. Ты не знаешь сожалений, как я, и я чувствовал это каждый день, находясь вдали от тебя!
 Когда я не ответила, он медленно двинулся ко мне, его лицо потемнело, когда он добавил:
 — Но не в этот раз, Лия. На этот раз ты будешь одна это чувствовать. Каждый день ты будешь отрицать то, чего хочет твое сердце, и будешь страдать.
 Я отвернулась от него и тупо уставилась на пятно на стене.
 — Ты уедешь, а я буду здесь, — прошептала ему, хотя мне казалось, что я разговариваю сама с собой. — Все будет так, как было раньше.
 — Нет, блядь, не будет. Ни для меня. Ни для тебя.
 Он прошел мимо, убегая на балкон. Он не вернулся.
 Когда пришел Рим, я поняла, что он слышал весь разговор.
 — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он.
 Я ничего не ответила.
 — Я предупреждал его, — сказал он, подходя ко мне. — Я предупреждал, что ты не готова. Он боялся, что ты уйдешь, если он не попытается. Теперь я его знаю. Я знаю, как работает его мозг.
 — Неважно, — пробормотала я, но это имело большое значение.
 — Лия, он изменился, — подчеркнул он. — Он не болтается с женщинами. Он одинок и устал, он тосковал по тебе каждый день.
 Я пожала плечами, глядя на пол. Я не могла с этим справиться.
 — Просто дай знать, что мне нужно сделать, — сказала я ему.
 Он вздохнул при моей попытке поменять тему и двинулся дальше. Он рассказал, что ожидать, насколько трудной может стать моя жизнь в ближайшие несколько недель, и все время, пока он говорил, я смотрела на Картера на балконе.
 Когда они в конце концов ушли, он не сказал мне ни слова. Даже не взглянул на меня.
 Я видела его лишь раз перед авиакатастрофой.
 Глава 15 
 Лия 
 Ко мне приставили телохранителя. Его зовут Дейв.
 В те редкие случаи, когда я выходила куда-то, Дэйв следовал за мной повсюду, и неважно, сколько было времени. Должно быть, он жил в машине или где-то поблизости, что не имело смысла, потому что он был огромным накаченным мужчиной, безупречно одетым в красивые глаженые рубашки и штаны цвета хаки. Я не знаю, может быть, у него в машине гладильный шкаф, потому что он всегда был рядом, когда я нуждалась в нем. Хотя он физически не «охранял» меня, он действовал, как моя личная служанка. Он приносил мне продукты, забирал почту и каждое утро брал мне капучино со льдом и шоколадное печенье.
 Печенье всегда помогало, особенно потому, что новости снова и снова извергали одну и ту же историю. Время за компьютером больше не радовало меня. Это был кошмар, состоящий из фотографий меня с Картером и бесконечных статей о том, какой он обманщик и как я «соблазнила» его.
 Да, Лия-соблазнительница — это я.
 Честно, что за хрень?
 Я держалась подальше от интернета, если не сказать больше. Впервые это было не сложно сделать.
 Когда Картер сказал мне, что СМИ будут лгать, я не подозревала, насколько далеко они зайдут. Как будто я проснулась, и кто-то говорит, что синий цвет на самом деле фиолетовый. Полная вопиющая ложь, но все считали это правдой, потому что это было в СМИ.
 Я ненавидела это.
 Однажды Мелани пришла домой, сжимая в руках журнал. Она медленно зашла ко мне в спальню, так крепко держа журнал, что ее руки побелели. Она выглядела испуганной, как будто приближалась к медведю Кадьяк, и я была на грани того, чтобы выцарапать ей глаза.
 Я сидела за столом, играя в глупую игрушку, потому что жизнь стала скучной, и мне больше нечем заняться. Я развернулась на стуле и повернулась к ней. Я уставилась на нее и подняла бровь.
 — Что это? — спросила ее.
 — Я хочу кое-что рассказать тебе, — осторожно ответила она.
 — В чем дело?
 — Кое-что случилось.
 Через мою грудь прошла волна тревоги. Что-то о Картере? Она сжимала журнал, где было написано, что он вернулся к Молли или что-то в этом роде? Я была уверена, что он не сделает это. Он желал меня и не собирался этого делать. Нет. Но я не разговаривала с ним с тех пор, как он ушел, и меня медленно убивало, что мы оставили все на такой плохой ноте. Я хотела всё сгладить, но потом поняла, что мне нужно расстояние.
 Это была единственная в своем роде хуевая ситуация.