Лия (ЛП)

 — Иногда я слушаю твою музыку, — говорю я с обнадеживающей улыбкой. Мне нужно все исправить, и, судя по тому, как он расслабляется, слова были верными, и видимо, я на правильном пути.
 — Ты замечательный. Мне нравится то, что вы, мальчики, сделали. Я не думаю, что могу включить радио, не услышав одну из твоих песен.
 — Это все еще сумасшествие для меня, — говорит он, мягко улыбаясь мне.
 — И видео!
 Он съеживается.
 — О, черт, не смотри видео со мной.
 Я смеюсь.
 — Как будто я этого не сделаю. Они потрясающие. Твоя последняя песня с девушкой в кафе...
 — Остановись, — вмешивается он, смущенно глядя на меня.
 — Почему? — У меня возникло искушение ткнуть его в ребра, но я боюсь касаться его. — Все выглядело так, будто у вас была какая-то серьезная химия с этой девушкой.
 — Наверное, потому что я думал, что это ты.
 Я проигнорировала последние слова. Мои внутренности буквально сжались, когда я пыталась вести себя как обычно.
 — Ну конечно.
 — Как ты думаешь, почему она так похожа на тебя?
 — Это не так.
 Он кусает нижнюю губу, сопротивляясь усмешке.
 — Нет, все верно, Лия.
 Он серьезен, и я вспоминаю видео. Я могу только смутно помнить девушку, потому что я большую часть клипа я смотрела на него. Если это правда... ну, я не знаю, что сказать в этом случае.
 — Ну, это была очень хорошая песня, — говорю ему. — Я понимаю, почему вы так выросли.
 — Я скучаю по тишине, — бормочет он. — Я не ожидал, что мы взлетим так быстро. Думал, что это будет постепенно. Звукозаписывающая компания торопила нас с первым альбомом. У меня было еще кое-что в голове, я хотел предложить, но они не были заинтересованы.
 — Почему они не заинтересовались?
 — Потому что тогда видео еще только вышло.
 — Ой.
 — И теперь они пытаются заставить нас выпустить еще одну запись. Мой мозг умер. — Он качает головой. — Я не могу думать.
 Мои брови нахмурились. Я подхожу ближе к нему и подумывать по-дружески взять его за руку, но сопротивляюсь.
 — Тебе нужно вдохновение.
 Он поворачивает голову ко мне, его голубые глаза с хитринкой смотрят на меня.
 — Ты была моим вдохновением, — шепчет он. — Я не думаю, что там есть песня, которая не исходила от нас, но ты это знаешь, не так ли?
 Мое тело горит, и я заставляю себя кивнуть.
 — Да.
 Я читала каждую лирику каждой его песни, и могла соединить моменты, стоящие за ними, даже не задумываясь.
 — Я больше не слышу слов, Лия, — продолжает он. — Не так, как с тобой.
 Я замерла, когда он подносит руку ко мне. Его палец медленно скользит по моему лицу, и прикосновение будоражит что-то внутри меня, что я не ощущала вечность. Картер отчаянно смотрит на меня, и я моргаю от боли.
 — Может быть… — Может, что? Христос, я не знаю. — Может быть... Молли поможет тебе сейчас.
 Да, напомни себе, что он с другой девушкой. Прекрасной, глупой, двумерной куклой, известной тем, что она знаменита.
 Он закатывает глаза, с мимолетным раздражением в них.
 — Я не в отношениях с Молли. То, что у нас было, закончилось еще до того, как началось. Я попытался с ней. Сначала я думал, что она яркая, но чем больше ее узнавал, тем больше понимал, что свет, возможно, и был, но слишком мутный. Ее разум — пустое чертовое место, наполненное прокачкой и сумками Prada.
 — Так почему она здесь?
 — Спроси у нее сама. Думаю, из-за рекламы, потому что в настоящее время я раскручен, и компании это нравится. Она найдет другого лоха для раскрутки. Сейчас куда бы Алиса ни шла, она следует за ней и любит внимание. Папарацци любят фотографировать нас вместе, чтобы они могли пойти и сообщить о своей ложной ерунде. Не думаю, что касался ее более чем четыре месяца, когда впервые начал ее узнавать, и это был всего лишь короткий миг, из-за которого у нее слетела крыша, потому что мне пришлось начать гастроли. Я был с ней не больше, чем пару недель.
 Я смущена.
 — Но журналы…
 — Ложь, просто ложь. Никогда не верь ничему из них. Они сделают все возможное, чтобы сделать историю из нас. В одну минуту они на твоей стороне, а в следующую они громят тебя.
 Он внимательно смотрит на меня с задумчивой улыбкой на лице, и добавляет:
 — Я никогда не заставлял тебя быть шлюхой для СМИ.
 Я неуверенно качаю головой.
 — Нет! Я не захожу на эти сайты или что-то еще.
 Такая. Врунья.
 Он усмехается, смотря на меня.
 — Ты следишь за мной в интернете, Ангел?
 — Нет! — Я выгляжу оскорбленной, как будто это ниже меня, но это не так. — Ты можешь жить в глуши и все еще слышать о себе, Картер.
 — Полагаю так, — тихо говорит он. — Во всяком случае, Молли не собирается оставаться сегодня вечером. У нее фотосессия утром или еще какое-то дерьмо. Она уже собирается. Скоро уйдет.
 — Это хорошо.
 Он снова улыбается моему счастливому замечанию; вздохнув, я добавляю:
 — Я имею в виду, хорошо, что она не будет беспокоить тебя.
 — Правильно, — бормочет он.
 Несколько мгновений мы смотрим друг на друга. Он разрушил меня одним взглядом. Ужасно осознавать, что мое тело настолько восприимчивое к каждому его движению и взгляду. Я не чувствовала этого... ну, три года. Мне это не нравится, и нужно остановиться.
 — Мы должны вернуться...
 — Не пытайся уйти, — выдыхает он, резко перебив меня. — Я знаю, что ты хочешь, но не убегай.
 — Я, нет, — снова лгу я.
 Внезапно посмотрев на меня, он говорит:
 — Я... я скучал по тебе.
 Я киваю, не зная, почему он так выглядит.
 — Я тоже скучала по тебе.
 — Нет. — Он качает головой, тяжело сглатывая. — Нет, Лия, ты не понимаешь. Я... я все испортил. Ужасно. Я позволил произойти стольким вещам. Я позволил тебе уйти от меня. Я испортил все. Я очень хотел приехать и рассказать тебе об этом так долго, но каждый раз, когда я хотел это сделать, кто-то останавливал меня. Вот почему я отправлял письма. Я все испортил.
 Я застываю, когда он снова поднимает руку. Он внимательно изучает меня, и его рука дрогнула, прежде чем отодвинуться. Внезапно он выглядит совсем не так. Как будто он в панике и взволнован. Весь этот разговор повернул туда, к чему я была не готова. Если бы он сказал, что я думаю, он бы...
 Нет, нет. Я этого не хочу.
 — Картер, — начала я, — все в порядке.
 — Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, как сильно я облажался, — продолжает он. — Потеряв тебя, я словно очнулся, и... Я был так чертовски одинок, Лия. Это плохое одиночество. Я скучаю по тебе. Я скучаю по нам. — С еще одним содрогающимся дыханием он снова приближается ко мне, когда говорит, — Я хочу большего.
 Сердце упало.
 Я не уверена, как эмоционально понять его слова. Все это время я превосходила его, и он постоянно был... что? Он хочет большего, когда уже слишком поздно? Для меня это не имеет смысла. Фактически, это напомнило мне тот день, когда он вошел в мою комнату и сказал мне, что хочет быть со мной и посмотреть, что из этого получится.
 Сделав шаг от него, я говорю:
 — Думаю, ты просто взволнован, увидев меня, не то, чтобы я осуждаю.
 Его губы не дрогнули от моего дешевого юмора.
 Я вздыхаю.
 — Картер, ты не знаешь, о чем говоришь.
 — Я точно знаю, что говорю.
 Я качаю головой.
 — Ты обманываешь.
 Теперь он обиделся.
 — Обманываю?
 — Да!
 — Почему?
 — Потому что ты говоришь мне, что хочешь большего!
 — И что?
 — Итак, мы говорили десять минут, и ты бросил это на меня! Из ниоткуда.
 — Я не хотел обременять тебя, но каждая секунда после этого момента была бы потрачено впустую, если бы я промолчал. Я не хочу тратить еще один день.
 — Ты позволил потратить целых три года впустую.
 Его ноздри расширились, когда он отвечает:
 — Не начинай. Я пытался поговорить с тобой. Ты поменяла номер, переехала и никогда не отвечала на мои письма. Мой график забит. Я не мог уйти, когда захотел бы; думал, что ты отстранилась от меня.