Мистер Солсбери и каслинский черт
По сообщению министерства труда США, в стране насчитывается 933 «района бедствия». Это те районы, где почти не развивается промышленность и закрываются ранее функционировавшие предприятия. Уровень безработицы здесь в 4—5 раз превышает средний по стране. Даже по официальным данным, в Америке насчитывается сегодня 35 миллионов бедных людей — почти 20 процентов населения страны. Прогрессивные социологи называют более высокую цифру — 40—50 миллионов. Это низкооплачиваемые рабочие, безработные, пенсионеры, лица не американского происхождения, подвергаемые дискриминации в оплате труда.
Да, в Америке есть люди, которые благоденствуют. Это те, кто живет за счет присвоения чужого неоплаченного труда — крупнейшие монополисты: Говард Хьюз-младший, чье личное состояние оценивается в два миллиарда долларов; Поль Гетти с состоянием в 1,2 миллиарда долларов; семейство Рокфеллеров, которому принадлежит личный капитал более чем в 3,5 миллиарда долларов. Это они говорят: «прибыль следует поставить впереди таких почитаемых понятий, как семейный очаг или мать».
Их благоденствие обеспечивают десятки миллионов наемных рабочих и служащих. Каждый из двухсот тысяч рабочих, занятых на заводах семейного клана Фордов, за час приносит своим хозяевам один доллар 47 центов прибыли. Ежегодный доход П. Гетти только от нефтяного бизнеса — 84 миллиона долларов, платит же он своим рабочим ровно столько, сколько нужно, чтобы поддержать их работоспособность. По подсчетам экономистов, каждый рабочий нефтяных промыслов Ближнего Востока отрабатывает свою годовую зарплату в течение 3—5 дней.
Буржуазные философы, социологи, психологи много пишут теперь о важности «вложений в человека», без которого невозможно увеличение инвестиций в заводы и оборудование. Они приходят к убеждению, что главным фактором экономического прогресса является не капитал, а знания и способности людей, их отношение к труду. Так, американский социальный психолог Ф. Херцберг обращает внимание на то, как важно, когда работник считает: что хорошо для фирмы, то хорошо и для него. Но этот же исследователь откровенно признает, что добиться такого практически невозможно, поскольку интересы фирмы и работника противоположны.
Утверждаемый современной буржуазной идеологией принцип «единства интересов» рабочих и предпринимателей каждодневно опровергается самой капиталистической действительностью. Рабочие не желают трудиться на капиталистов с той энергией и самозабвением, как хотелось бы хозяевам. Не уменьшается, а углубляется процесс классовой дифференциации, идейно-политического размежевания сил труда и капитала.
А вот еще одно любопытное свидетельство Дж. Гэлбрэйта из его книги «Новое индустриальное общество».
— Америка — страна равных прав и возможностей! — восклицает Дж. Гэлбрэйт.
Так ли это? Вот официальные данные, взятые из этой книги. Один процент населения США владеет 76 процентами всех богатств страны. В это же время десятки миллионов американцев имеют годовой доход ниже двух тысяч долларов.
Э. Хансен, ведущий идеолог американской монополистической буржуазии, вынужден признать:
«В США развиваются две нации — нация изобилия и разоряющаяся нация. К нации изобилия относится преобладающее большинство, вероятно 85 процентов людей, к разоряющейся нации — 15 процентов, хотя эта доля, несомненно, увеличивается».
Получается, что в государстве «равных прав и возможностей» все-таки существует «разоряющаяся нация»: безработные, молодежь, не находящая работы, расовые группы, страдающие от дискриминации, 8,3 миллиона неграмотных взрослых, 7,7 миллиона человек, живущих только на пособия. По признанию Хансена, эта группа обездоленных непрерывно растет и представляет «социальный динамит американского общества».
Весна 1970 года застала американскую экономику на стадии глубокого спада: около 20 процентов производственных мощностей в мае бездействовало. Армия безработных росла, как снежный вал, достигнув рекордного уровня за последние восемь лет — 5,3 миллиона человек. «Нынешнее состояние экономики не имеет прецедента в нашей истории за последние 35 лет», — утверждает газета «Нью-Йорк таймс». По более поздним оценкам, страна пережила а 1970—1971 годах настоящий экономический кризис.
Многим американцам мы задавали вопрос о причинах столь большого спада в экономике страны. В большинстве случаев ответы были маловразумительными и путаными. Лишь ответ редактора журнала «Форчун» — теоретического фундамента американского бизнеса — Чарльза Виттенгейма оказался четким.
— Это связано с системой правительственного регулирования. Белый дом сознательно ведет линию на сокращение производства продукции ряда отраслей промышленности, чтобы приостановить инфляцию.
— Почему развиваются в экономике США инфляционные процессы.
— Причин много. Главное — это то, что у нас довольно быстрыми темпами растет производство. Вместе с тем растет и спрос на промышленные и потребительские товары, а если растет спрос — растут цены. Все просто!
Однако в действительности все далеко не так просто. Впервые в США сложилась такая ситуация, когда одновременно уживаются и развиваются два противоположных явления — инфляция и безработица. Но господин Виттенгейм отказался от дальнейших объяснений.
В Америке, конечно, есть мыслящие люди, которые реально оценивают происходящие в экономике этой страны процессы. В течение трех дней одному из нас пришлось жить в Филадельфии в семье профессора экономики. Дискуссируя по вопросам экономического развития капиталистических стран и стран социализма, от него пришлось услышать следующее откровенное высказывание об американской экономике.
— Поймите, — говорит профессор, — у нас сейчас растут не вообще производство, не общий спрос на потребительские товары, а изделия военного производства, спрос на военную продукцию. К этому привела нас грязная война во Вьетнаме!
Милитаризация американской экономики возросла.
В последние пять-шесть лет на войну в Индокитае правительство США ежегодно затрачивало 30 миллиардов долларов. Львиная доля этих ассигнований пошла в сейфы крупных монополий, производящих оружие. В 1970 году только 5 самых мощных компаний тихоокеанского побережья получили 27 процентов от общей суммы военных заказов. Норма прибыли 65 крупнейших военно-промышленных монополий в 1965—1968 годах была на 21—45 процентов выше средней нормы прибыли 500 промышленных корпораций, а у названной пятерки военных поставщиков это повышение составило 45—88 процентов!
К росту цен, инфляции ведет, прежде всего, спрос на военную продукцию. Американская администрация, стремясь осуществить регулирование, сдерживает главным образом развитие невоенных отраслей, а это вызывает рост безработицы. Так, производство легковых автомобилей сократилось в 1970 году на 25 процентов. На улицу были выброшены более 80 тысяч рабочих. Многие отрасли переведены на неполную рабочую неделю.
Предприимчивый Дж. Гэлбрэйт в данной ситуации не теряется. Выдавая желаемое за действительное, он рассуждает следующим образом:
«Авиационный инженер в случае падения спроса на самолеты может испытывать затруднение, подыскивая работу по специальности. Но после несложного обучения и немного поступившись гордостью, он станет превосходным агентом по продаже бытовой техники».
Государственное регулирование осуществляется за счет трудящихся, последствия спада экономики ложатся прежде всего на плечи рабочего класса Америки. А груз этот немалый. Трудящиеся массы испытывают двойной пресс. С одной стороны, урезывают их доходы непрерывно повышающиеся цены и налоги. Только в 1970 году цены в США подскочили на шесть процентов. По заявлению председателя финансовой комиссии палаты представителей, федеральные, штатные и местные налоги отнимали в 1969 году 40 центов из каждого доллара, заработанного американцем. В 1970 году, по подсчетам прогрессивного экономиста В. Перло, налоги, выплачиваемые из карманов трудящихся, в три с половиной раза превысили налоги, выплачиваемые монополиями, и почти вдвое — сумму налогов, собранных с монополий и капиталистических элементов, вместе взятых. С другой стороны, в результате перехода около 25 процентов всех занятых в промышленности США на укороченную рабочую неделю у трудящихся резко снизилась денежная зарплата. Но в то же время в связи с дальнейшей механизацией и автоматизацией производства гигантски возросла интенсивность труда.