"Библиотечка военных приключений-3". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Развернув сигнальные флажки, писал ответ сигнальщик «Громового».
И первые громовые раскаты послышались с моря, первые снаряды разорвались около тайных береговых батарей.
— Заметили нас! — крикнул в восторге Фролов. — Приняли семафор, товарищ командир!
Медведев склонялся над картой берега, распластанной на камнях. Смотрел, как перестраивались корабли, как первые бледные вспышки рванулись от их бортов, первые снаряды прочертили воздух.
— Объект номер первый — перенести огонь на полкабельтова вправо… Объект номер второй — недолет… Объект номер третий — накрытие… — диктовал Медведев, и флажки молниеносно летали в руках Фролова.
И вот рявкнул берег — из-под маскировочных щитов, из-под камней, с окрестных высот заговорили вражеские батареи — и первые пули чиркнули по граниту Чайкина клюва. Пулеметная очередь лязгнула о камни…
— Товарищ командир, — Фролов кричал, не прекращая сигнализации, — если подстрелят меня, как бы мне вниз не свалиться!.. Нехорошо будет…
— Я тебя удержу! — крикнул Медведев в ответ. — А ты не стой на одном месте! Дал корректировку — и прячься… И перебегай на другой край…
Он сам вытянулся над камнями, не берегся пуль. Это был бой — стихия военного моряка! То чувство, что захватывало целиком, вытесняло все посторонние мысли.
— Дают шквал огня! — кричал старший лейтенант сквозь ветер и грохот орудий. — Прямое попадание в первую батарею… А ну, перенесем огонь глубже!
Вновь свистнула пулеметная очередь над самыми их головами.
— Перейди на ту сторону площадки: там тебя не достанет!
Фролов бесстрашно стоял над обрывом. И непонятно было, ветер ли режет лицо или пули свистят возле самых ушей. Вдруг споткнулся, взял флажки в одну руку, провел пальцами по лицу.
— Ранен, Фролов? — рванулся к нему Медведев.
— Ничего, пуля погладила по щеке…
Все скалы пылали огнем, клубились дымовыми волнами. Водяные черные всплески взлетали вокруг маневрирующих кораблей. Наступал вечер — дымный, неверный свет мерцал в темнеющем небе. И неустанно сигналил еще четко видимый с кораблей и с берега Фролов.
Но вот он схватился за грудь, шагнул к обрыву. Флажок упал на камни. Медведев успел подбежать, подхватил тяжело обвисшего моряка.
— Ранен, брат? Куда?
— Угадали, дьяволы! Как будто в плечо, осколком… Рука онемела, не могу сигналить…
Кругом свистели трассы, лопались на камнях мины. Фролов бледнел, голова откинулась на камни. Набухала кровью тельняшка под бушлатом.
Медведев вспомнил: «Маруся!» Бросился ко входу в ущелье.
Маруся стояла, прислонившись к скале, опустив автомат. Молча глядела на Медведева.
— Фролов ранен! — крикнул Медведев. — Вам здесь больше стоять не нужно… Помогите ему!.. Идите в кубрик. Принесу его туда.
Кинулся обратно. Маруся бежала следом, бледная, держа в руках ненужный теперь автомат.
— Идите в кубрик, — повторил Медведев. — Видите, здесь стреляют. Подождите там…
Фролов старался приподняться на локте.
— Эх, обидно: сигналить больше не могу…
— Ничего, ты уже свое сделал. Теперь они сами могут бой вести. Засекли все точки…
Опять лопнула мина вблизи. Медведев припал к камням. Оглянулся — Маруся стояла на коленях рядом с Фроловым.
— Уйдите, здесь вас подстрелят! — крикнул Медведев.
Она будто не слышала. Ее густые волосы рассыпались по плечам, лицо тонуло в полумраке. Она вынула из ножен финку Фролова, разрезала тельняшку, разорвала индивидуальный пакет.
— Это ничего… — Она стирала ватой кровь. — У него плечо прострелено, мякоть… Сейчас остановлю кровь… Так… Так… Нужно его в землянку отнести…
Медведев подхватил раненого. В скрежете и чавканье мин пронес в кубрик, положил на койку: здесь, под защитой козырька скалы, безопасно.
Стер с лица пот, взглянул на ладонь — она была в горячей, липкой крови.
— Вот кончите с Фроловым, и я к вам записываюсь на прием! — бодро сказал он через плечо. И тут только заметил: Маруси нет в кубрике.
Выбежал наружу. На камнях темнело распростертое тело.
— Вы ранены?
Она чуть шевельнулась. Лежала ничком, фланелевка была разорвана на спине, кровь капала на камни.
 
— Да, немножко, в спину… Это ничего, это хорошо, мне не больно. Только трудно дышать… — Замолчала, чуть слышно заговорила снова: — Очень я устала от той жизни… Ваша жена… Настя… была права — лучше смерть…
— Моя жена?.. — Медведев близко нагнулся к ней, не чувствовал, не слышал свиста осколков вокруг.
— Да, — шептала Маруся. — Не увидите больше ее… Она умерла героем… Когда нас заставляли работать здесь, в горах, она отказалась с тремя другими женщинами. Она не хотела строить этот завод… Бросилась на эсэсовца, схватила за горло… Ее застрелили… Она умерла хорошо… Мы боялись так умереть…
Ее шепот стал совсем невнятным, затих. Медведев сжал ее тонкие пальцы. Маленькая рука упала на камни…
— Настя, — сказал Медведев, — Настя…
Ничего не сознавая, будто во сне, подошел он к краю обрыва. То, что увидел, заставило его прийти в себя.
Уже наступила ночь, но весь берег был озарен зеленоватым дрожащим светом. Корабли били осветительными снарядами. Низкий желтовато-багровый дым стлался над скалами. То там, то здесь вспыхивало бурое пламя; рвался боезапас батарей. А вдали по-прежнему пенили воду корабли, озаренные молниями залпов.
Прямой, высокий, не в силах оторвать от этого зрелища глаз, стоял Медведев на краю высоты… Потом вернулся в кубрик.
Навстречу блеснул горячий взгляд раненого.
Старший лейтенант присел на край койки.
— Как дела, товарищ командир?
— Лежи, брат, лежи… Хороши дела… весь берег наши разворочали — слышишь?..
— Значит, семью вашу выручим скоро?
— Молчи! — быстро сказал Медведев. — Тебе вредно говорить… Будем думать, как тебя теперь на берег доставить. Здесь служба наша кончилась…
Как раз в это время катера с разведчиками капитана Людова разом легли курсом на берег.
Они не участвовали в бою. Два маленьких корабля лениво покачивались на высоких волнах. Но теперь наступило их время.
Был отлив — тише бились у скал океанские волны. Два «охотника» влетели в небольшую губу, подошли к скалам, перебросили сходни на обнаженные мокрые камни. Сходни вздымались, и опускались, и раскачивались в темноте, но один за другим люди в плащ-палатках сбегали на берег. Несли ручные пулеметы, боезапас, большие ножницы-кусачки.
Одним из первых спрыгнул с катера, поскользнулся на гладком камне, но ловко удержался на ногах невысокий человек, тоже укутанный в плащ-палатку. Из-под капюшона блеснули круглые очки.
— Осторожно, товарищ капитан, — сказал коренастый разведчик, почтительно поддерживая Людова под локоть. — Если эта штука об камни ахнет, останется от нас мокрое место.
— Она не взорвется, — спокойно ответил Людов. Под плащ-палаткой он нес небольшой, но очень тяжелый предмет. — Эта бомба умная. Она молчать будет, пока мы ей не прикажем.
Уже все разведчики выбрались на скалы. Катера отвалили от берега. Пока высадка шла хорошо — их не заметили: все внимание береговых батарей было обращено на бой с эсминцами.
Все было договорено заранее. Разведчики делились на два отряда.
— Старшина, — сказал Людов, — прежде всего проникаете на электростанцию, вырубаете ток. Берете «языка», узнаете, где содержатся дети. В бой не ввязывайтесь: бой будем вести мы, отвлечем на себя все внимание охраны.
Отряд старшины Суслова ушел в темноту. Разведчики карабкались по скалам. Над головами, чертя высокие дуги, проносились корабельные снаряды. Грохот взрывов, багровое зарево оставались сбоку и сзади. Впереди была затаившаяся тьма.
— Вер да? [20] — крикнул из темноты испуганный голос.
Разведчики молчали… Один бесшумно пополз вперед.
— Вер… — громче начал часовой и захлебнулся.
Отряд снова полз в темноту. Шипы проволочного заграждения темнели над головами. Это была простая, неэлектрифицированная проволока…