"Библиотечка военных приключений-3". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— На первое — суп из консервов, на второе — концентрат гречневая каша, — веско сказал Кульбин. — Прошу взять пробу.
Старый флотский обычай — перед каждой едой приносить пробу старшему помощнику или командиру корабля. И здесь положительный Кульбин не отступал от корабельного распорядка.
— Ну, давай!.. Много наварил?
— Хватит… Это для вас, товарищ старший лейтенант.
Медведев зачерпнул ложкой суп. Вдруг почувствовал сильный голод. Вычерпал с полбачка.
— Отличный супец, Василий Степанович! Будто вы в нем целого барана сварили…
Из другой манерки съел несколько ложек каши. Положил ложку, вытер губы.
— И каша адмиральская!.. Вы, Василий Степанович, в жизни не пропадете. Если инженером не станете, как демобилизуетесь, можете шеф-поваром в ресторан пойти.
— Нет, инженером интересней, товарищ командир.
Такой разговор бывал уже у них не раз и не два. Но сегодня Медведев шутил рассеянно, по привычке…
— Идите, обедайте, — сказал он, укутываясь в плащ-палатку.
Кульбин не уходил.
— Агееву бы вернуться пора…
— Давно пора, — отвел глаза Медведев. — Говорил, обязательно до полудня обернется.
— Так я оставлю расход… — Хотел сказать что-то другое, но осекся, звякнул котелком о котелок.
— Конечно, оставьте… — Медведев помолчал. — Пока особенно беспокоиться нечего. Старшина — опытный разведчик.
— Я, товарищ старший лейтенант, в Сергея Агеева верю. Да ведь туман: мог на засаду нарваться… — Оба помолчали. — Разрешите идти?
— Идите…
Кульбин будто растворился в облаках тумана. Медведев снова сел на скалу…
Он то сидел, то прохаживался напряженно, нетерпеливо. Один раз даже спустился по ущелью вниз, почти до самого водопада… потом снова сидел у скалы.
И вот расплывчатая высокая фигура возникла со стороны ущелья, подошла вплотную.
Медведев вскочил. Разведчик подходил своим обычным скользящим, упругим шагом. Остановившись, приложил к подшлемнику согнутую горсточкой кисть:
— Старшина первой статьи Агеев прибыл из разведки.
Медведев схватил его за плечи, радостно потряс. Что-то необычное было в лице старшины: широкие губы, десны, два ряда ровных зубов — в лиловатой синеве, будто в чернилах.
— Черникой питались, старшина? — Медведев медлил с вопросом о результатах разведки, будто боялся ответа.
— Так точно, товарищ командир! — Голос разведчика звучал четко и весело, разве чуть глуше обычного. — Черники, голубики кругом — гибель! Как лег в одном месте, так, кажется, на всю жизнь наелся.
— А разведка? — Медведев подавил дрожь в голосе. — Выяснили что-нибудь?
— Зря гулял, товарищ командир. В тот район пробраться не мог.
— Не могли пробраться? Никаких результатов разведки?
— Так точно, никаких результатов.
Медведев молча смотрел в бесстрастное лицо Агеева, на губы, окрашенные ягодным соком. Разочарование, застарелая тоска стеснили дыхание. Он знал, что боцман старался добросовестно выполнить задание. Но после многочасового ожидания, тревоги за жизнь товарища, бессонной ночи получить такой лаконический рапорт! Спокойствие Агеева приводило в ярость, так же как этот ягодный сок на губах. Но сдержался, заставил свой голос прозвучать спокойно и ровно:
— Хорошо, старшина, идите. Не этого, правда, я от вас ожидал… Отдыхайте.
— Есть, отдыхать! — раздельно сказал боцман. Снова приложил к подшлемнику руку.
Он стоял, не спуская с командира прозрачных, ястребиных зрачков. Медведев увидел: поперек мозолистой ладони бежит широкий кровяной шрам, материя ватника на груди свисает клочьями.
— Постойте, что это у вас с рукой, старшина?
— А это я, товарищ командир, когда ягодами лакомился, сорвался немного, за куст уцепиться пришлось…
Он резко повернулся, исчез в тумане.
Когда Медведев вошел в кубрик, боцман сидел на койке, расстелив на коленях свой старый, защитного цвета, ватник: размышлял, как приступить к его ремонту. При виде Медведева встал.
— Сидите, сидите, старшина. — Медведев говорил мягко, глядел с застенчивой, виноватой улыбкой. — Вы что же не отдыхаете? Поспать нужно после вашего трудного похода…
 
Он особенно подчеркнул последние слова. Боцман глядел исподлобья. Медведев сел у радиоаппарата.
— Я спать не хочу, товарищ командир. Вот прикидываю, как ватник мой штопать.
— Ладно, я вам не помешаю…
Агеев снова сел на койку, вынул из кармана штанов плоскую коробочку, вытряхнул на колени моток ниток с иголкой. Расправив ватник ловкими пальцами, делал стежок за стежком.
— Меня, товарищ командир, если неряшливо одет, всегда будто червь точит…
Помолчали. Медведев бродил глазами по кубрику. Агеев старательно работал.
Медведев встал, прошелся по кубрику. Волна беспокойства, затаенной тревоги снова захлестнула его.
— Слушайте, боцман, уже третий день мы здесь, а вперед идем самым малым. Капитан Людов ждет информации, координат этого объекта в горах. В вестовом направлении, куда дорога ведет, вы уже дважды были. И результаты? На десять миль район этот — белое пятно. Неужели невозможно туда пробраться?
— Невозможно, товарищ командир. — Агеев отложил ватник, снова смотрел исподлобья..
— Моряк — и невозможно! Разве нас не учили никогда не ставить этих слов рядом?
— Так точно, учили. А только в этот район я никак проникнуть не мог. — Агеев взял со стола карту, развернул на койке. — Здесь вот автострада в туннель уходит. Кругом сплошные патрули, дзоты, по скатам проволока Бруно, на высотах пулеметные гнезда. И все под цвет скал камуфлировано. Враги каждый метр просматривают. А по сторонам — пропасти, отвесные скалы. Оленья тропа через перевал взорвана, там тоже обрыв.
Он замолчал. Медведев хмуро разглядывал карту.
— Нужно снова идти в разведку, старшина!..
— Есть снова идти в разведку! — Обида прозвучала в голосе боцмана.
Медведев вдруг подошел к Агееву вплотную, положил ему на плечи ладони, взглянул разведчику прямо в глаза:
— Слушай, друг, ты на меня не сердись, не обижайся! Верю, что сделал все возможное. Только помни — главная надежда на тебя. Попробовал бы я сам пойти, а что пользы? На первую же пулеметную точку нарвусь и все дело закопаю. Да ведь такой важности дело! Сам командующий известий ждет… Вице-адмирал приказал добиться успеха, этот объект обнаружить. Там против нашей Родины новое оружие куется, там советские люди томятся в фашистском рабстве…
Он замолчал, волнение схватило за горло.
— А для меня… Может быть, в этой горной каторге моя жена и сын погибают!..
Резко оборвал, сел, облокотившись на стол, закрыл лицо руками. Агеев застыл над картой:
— Ваша жена и сын? Здесь, в сопках?
— Да, подозреваю, — их привезли сюда с другими… рабами…
Агеев медленно надел ватник, снял со стены пояс с тяжелым «ТТ» в кобуре, с кинжалом в окованных медью ножнах. Тщательно затягивал ремень.
— Разрешите, товарищ командир, снова идти в разведку.
Медведев поднял голову. С новым чувством боцман всматривался в лицо командира. Так вот почему так обтянуты эти свежевыбритые скулы, таким лихорадочным блеском светятся впалые глаза под черными сведенными бровями. Медведев глядел с молчаливым вопросом.
— Я, товарищ командир, с собой трос прихвачу, попробую спуститься с обрыва. Может быть, и вправду пойти нам вдвоем? Только я бы не вас, а хотя бы Фролова взял. Если вы не вернетесь, пост без головы останется…
В кубрик заглянул Кульбин.
— Товарищ командир, время радиовахту открывать.
— Открывайте.
Кульбин придвинул табурет, снял бескозырку, нахлобучил наушники, включил аппарат. Мир звуков хлынул в наушники, шумел, рокотал, кричал обрывками приказов, звенел ариями и мелодиями. Кульбин настраивался на нужную волну…
Медведев с Агеевым сидели на койке, опять рассматривали карту. Кульбин ближе наклонился к аппарату, напряженно вслушивался. Придвинул было карандаш и бумагу… Отложил карандаш… Вслушивался снова.
— Товарищ старший лейтенант!