"Библиотечка военных приключений-3". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Словно в подтверждение мыслей Ломтева, над тем местом, где находился фашистский дзот, вскинулись вверх глыбы земли, в клубах дыма и пыли мелькнули бревна. Через некоторое время донесся звук выстрела.
- Молодец, - спокойно промолвил Ломтев. - Вторым снарядом поднял цель на воздух...
Вдруг капитан увидел, как на опушке рощицы, которая раскинулась за вражескими траншеями, зашевелились кусты. Крадучись, из них выползла самоходная пушка - бронированная коробка на гусеницах. На ее бортах были закреплены зеленые ветки для маскировки, и даже на длинном стволе висели какие-то букеты из зелени.
Ломтеву было ясно, что фашисты намеревались уничтожить орудие Вернидуба.
"Видит лейтенант опасность или нет? Вдруг не видит? Тогда каюк..."
Капитан схватился за телефонную трубку:
- Срочно "Звезду"!
"Звезда" - первая батарея - отозвалась без промедления.
- Батарея, к бою! - скомандовал ей Ломтев.
Не успел он передать данные для стрельбы, как заметил, что у самого борта немецкой самоходки, смахнув с нее маскировку, взорвался снаряд.
"Вернидуб бьет", - Ломтев с облегчением вздохнул и умолк, позабыв, что там, на батарее, ждут его дальнейшей команды.
На конце ствола самоходки сверкнула вспышка выстрела. В тот же миг ее окутало облако разрыва. Когда облако развеялось, Ломтев увидел: самоходная пушка, вскинув ствол к небу, стояла недвижимо. От нее убегал к роще экипаж. Вскоре струйка дыма над пушкой превратилась в столб...
- Вот это по-нашему! - воскликнул Ломтев и начал поспешно спускаться по лестнице на землю. Ему хотелось сейчас же побывать у лейтенанта Вернидуба.
Предутреннюю тишину разорвал артиллерийский шквал. На позиции фашистских батарей, на траншеи, опорные пункты, на дзоты посыпались сотни снарядов и мин. Артиллерийская подготовка была мощной и длительной.
После того как пехота и танки углубились в оборону фашистов, капитан Ломтев покинул свой наблюдательный пункт. Сев на лошадь, он поехал вперед, на новый, заранее намеченный НП, куда связисты уже потянули телефонную линию.
Вокруг простиралась местность, так хорошо изученная с вершины сосны, но совсем неузнаваемая сейчас. Обгорелые кусты, скрюченная проволока, заваленные траншеи. В воздухе висела рыжеватая пыль и пахло сгоревшей краской. Справа по дороге мчалась артиллерийская упряжка, за ней вторая... Это батареи его дивизиона начали менять огневые позиции. Первым устремился вперед огневой взвод лейтенанта Вернидуба.
Повернув лошадь к дороге, Ломтев дал шпоры. Впереди дымились два "тигра", и он был уверен, что артиллеристы Вернидуба хоть на минутку задержатся около подбитых ими танков.
Однако капитан ошибся. Сергей Вернидуб спешил к злополучному телеграфному столбу. Столб лежал на боку, сваленный снарядным взрывом, исклеванный осколками.
У самого столба дорогу пересекала полуобвалившаяся траншея. Солдаты, вынув лопатки, начали зарывать ее, чтобы перевезти пушки. А лейтенант Вернидуб топтался у лежавшего на боку столба и скреб огрубелыми пальцами затылок...
Когда Ломтев приблизился к месту, где работали артиллеристы, Вернидуб поспешил ему навстречу.
- Товарищ капитан, - доложил Сергей, - второй огневой взвод второй батареи следует на новую позицию. - Потом менее официально добавил: - А загадку столба раскрыл...
- Ну и как?
- Схитрили фашисты! Нарастили столб. Свалили, наточали и опять вкопали. Стреляйте, мол!.. Вот посмотрите.
- Хитро! - засмеялся Ломтев. - Я так и подумал, когда вы первый раз не дотянулись снарядами до дзота... Хитро! Вот об этом и напишу я в училище. Пусть и там учат нашего брата в оба смотреть. И о самоходке и двух "тиграх", которые вы подбили, напишу, Идет?
- Так не я же, товарищ капитан! - возразил Вернидуб. - Расчеты стреляли. Особенно расчет сержанта Боброва бьет здорово.
- Значит, общий язык с расчетами нашли, - не то спрашивая, не то утверждая, сказал Ломтев.
- Нашел! - Сергей посмотрел на дорогу, где через заваленную траншею переезжали его пушки, и, когда встретился взглядом с сержантом Бобровым, губастое лицо командира орудия расплылось в доброй, теплой улыбке.
1953
«Пан» Печерица и лопатка
Михась Печерица - рядовой третьей роты - не чуял под собой ног. Он шел по родным местам, шел на запад. Тяжело было видеть разоренные города и села Белоруссии. Но враг, разгромленный под Витебском, Бобруйском и восточнее Минска, бежит без оглядки, и впереди ждет Михася родной дом.
Стоял жаркий июль 1944 года. Солдаты третьей роты, вытянувшись в две длинные цепочки, устало брели по обочинам проселочной, но очень оживленной дороги. Дорога стелилась меж полей, зеленевших сорняками и редкими посевами. По ней катились повозки полкового обоза; проезжали, надрывно гудя, требуя, чтобы обозники уступали дорогу, грузовики.
- Дышать нечем от пылищи, - ворчал сосед Михася Печерицы, высокий и худой Василий Ивлев, и утирал рукавом со лба пот.
Михась Печерица только улыбался в ответ. Ему повезло. Он шел по родному району. Был уверен, что хоть на часок, но заглянет в свое село. Ведь рота держит путь прямо на Бобовню. А не доходя этого городка - его Клиничи. Три года, как покинул их Михась. А три года - не шутка. За это время Михась не раз бывал на волосок от смерти, дважды получал в бою тяжелые раны, успел залечить их, успел и навоеваться досыта - насидеться в землянках и траншеях, находиться по разбитым дорогам, натерпеться и насмотреться такого, что никогда не забывается. Но не в нем дело. Как там сейчас родные Клиничи, как старики - отец, мать?
Старался отогнать от себя страшные мысли. Хотелось верить, что впереди только хорошее...
На очередном большом привале, в запущенном вишняке разрушенного войной села, Михась Печерица заменил на своей пилотке маленькую звездочку большой звездой; приладил под погоны тонкую проволочку, чтобы они выглядели ровными, аккуратными; вынул новый кожаный ремень, который долго носил в своем вещевом мешке. Михасю хотелось войти в родное село принаряженным, бравым, похожим на командира. Даже снял часы с руки подарок отца - и тщательно протер их платочком.
Василий Ивлев, лежа в тени старой вишни, молча наблюдал за хлопотами Михася и улыбался.
- Хочешь, попрошу у нашего генерала фуражку напрокат? - спросил он.
- Не хочу...
- Ну, машину? Легковую!.. То-то удивятся твои земляки!..
- Отстань! Дойду без машины. Меньше бы только привалов было.
- Ишь, какой прыткий! - засмеялся Ивлев. - До твоих Клиничей еще два дня ходу. Неужели готов без передышки шпарить?
- Так разве это много? - удивился Михась. - Три года топал к ним. А два дня - не срок, не расстояние.
Но Михась кривил душой. Каждый час ему казался долгим и нудным. Он то и дело вздыхал и с завистью поглядывал на проезжавшие мимо грузовики.
Раздалась команда: "Становись!" Торопливо надевая вещмешок, скатку, Михась заметил в траве чехол для лопатки. Может, и не обратил бы внимания на тот чехол, если бы он был обычный - брезентовый. Но чехол, который валялся на траве, оказался кожаным, куда лучше, чем у Михася. Михась подобрал его и, когда рота снова зашагала по обочинам дороги, внимательно стал рассматривать находку.
"Самодельный, что ли?" - недоумевал он. Попробовал вложить в него лопатку. Кажется - в аккурат! Только петля для ремня немного длинновата. Лопатка больше обычного болталась на ходу. Но это сущий пустяк. И Михась, оглядев свой старый, потертый верхними загибами лопатки брезентовый чехол, без сожаления зашвырнул его в бурьян.
- Пан Печерица! Чего сердишься? - крикнул, погоняя лошадей, ездовой Петр Козев, у которого над ухом просвистел летящий чехол.
...Один, второй, третий привал позади. Солнце начало клониться к горизонту, но жара все еще стояла нестерпимая. Трудно было пошевельнуть языком в пересохшем рту, на зубах скрипел песок. А фляга была пустая.