"Библиотечка военных приключений-3". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
- Кто его знает... Есть, - ответил хозяин.
- Их нужно обязательно оповестить: кто сегодня вечером не явится ко мне, тех буду считать дезертирами.
Старик хмыкнул.
- Да, да, дезертирами...
- Ты не стращай! - отрубил вдруг старик. - Они и сами уже оружие собирают...
Деревня, в которой задержался раненый Маринин, лежала в стороне от больших дорог, по которым устремились к Минску части 39-го танкового корпуса гитлеровцев. Вот-вот можно было ожидать, что в деревне опять появятся фашисты. И Петр спешил скорее стать на ноги.
Вечером рыжая собака опять лизала его рану. Наложив повязку, Петр, опираясь на палку, попробовал ходить по гумну.
- Больно? - спросил хозяин.
- Немного чувствуется, но идти можно. А если удастся коня раздобыть совсем хорошо будет.
Разговор прервали шаги, донесшиеся со двора. На гумно вошел низкорослый мужчина в соломенном капелюхе. Разглядеть его лицо в полумраке было трудно.
- Куда будем собирать хлопцев? - спросил он.
- Много их? - отозвался Маринин.
- Покуда еще неизвестно. Десятка три наберется.
- Хорошо. Тогда пускай захватят харчи, оружие, если у кого есть, и на рассвете собираются на выходе из села...
Когда на дворе стемнело, на гумно прибежал Степка.
- Мать велела вечерять идти.
Маринин зашел в хату. На столе стояла большая глиняная миска, наполненная блинами, рядом поменьше - со сметаной.
Петр отодвинул от себя миску, которая поменьше, и начал жевать душистые, пухлые блины.
- Кушайте со сметаной, - упрашивала хозяйка. Но Петр упрямо отказывался. Перед его глазами стояла крынка, из которой хозяин поливал раненую ногу.
В сенцах стукнула дверь. В хату зашел мужчина в соломенном капелюхе. При свете лампы Маринин вгляделся в его загорелое, заросшее светлой щетиной лицо. Раздвоенный подбородок, глаза - строгие, умные, брови густые, вылинявшие.
Мужчина присел на лавку, снял капелюх, рукавом рубахи вытер со лба пот.
- Сорок шесть человек на рассвете будут готовы, - сказал он. - Село наше большое, народу много.
- Сорок шесть человек! - обрадованно воскликнул Петр.
Кто-то постучал в окно. Мужчина со стариком, который молча готовил для своего временного постояльца мешок с продуктами, переглянулись и вышли в сенцы. Через минуту они вернулись, пропуская через порог впереди себя двух красноармейцев.
Увидев младшего политрука, солдаты остановились, насторожились.
Все молчали, сверля друг друга испытующими взглядами.
- Долго будем так переглядываться? - спросил Маринин.
- А как знать, наши вы или немецкие? - ответил один из солдат.
- Вы одни или есть командир? - спросил Маринин.
Солдаты молчали.
- Зовите сюда командира. С ним мы быстрее договоримся.
Один красноармеец вышел и вскоре возвратился с военным невысокого роста, в накинутой на плечи плащ-палатке.
- Сержант Стогов, - представился вошедший. - Пробиваемся проселочными дорогами на восток.
- Младший политрук Маринин. - Петр протянул сержанту руку. Стогов неуверенно пожал ее и потребовал:
- Разрешите удостоверение личности...
Маринин машинально пощупал нагрудный карман и вдруг сник. Уронив голову, он дрогнувшим голосом сказал:
- Нет удостоверения... Фашисты с мясом вырвали... Вот и ранен.
Стогов пристально смотрел на младшего политрука и с сомнением качал головой.
- Так, так... - затем взял на скамейке автомат Маринина, с любопытством повертел его в руках. - А автоматик-то немецкий...
- В атаке добыл, - пояснил Петр.
- Слушайте вы его! - сердито бросил от порога один из солдат. - Мы уже насмотрелись на таких в нашей форме!.. А этот еще и со своим автоматом. К стенке его!
- Ишь какой скорый на расправу! - вступился хозяин дома. - Эдак ты и меня за чужого примешь.
- Верно, хлопцы, разобраться надо, - поддержал хозяина мужчина с капелюхом в руках.
Вдруг распахнулась дверь, и в дом влетел боец.
- Товарищ сержант, немцы! - взволнованно выпалил он.
Сержант Стогов заколебался, глядя на Маринина:
- Ходить можешь?
- Смогу, если надо.
- Пошли! Вздумаешь бежать - пристрелю.
- Полегче, сержант, - строго сказал ему Маринин. Еще хотел что-то сказать, притронувшись рукой к левой стороне груди, где под гимнастеркой, в потайном кармане, был спрятан партбилет, но его перебил хозяин дома:
- А как же с хлопцами нашими? - старик стоял у порога и требовательно смотрел на Маринина, на Стогов а.
- Возьми пополнение, сержант, - посоветовал. Маринин. - Четыре десятка парней деревенских.
- Ха! - хмыкнул Стогов. - Я вон бойцов с оружием в отряд свой не принимаю...
- Ну и дурак! - негодующе сверкнул глазами Маринин. - Хозяин, спасибо за хлеб-соль. Может, увидимся еще. А ребята ваши пусть сами действуют, не маленькие.
И ушли...
- Ящук, посчитай, сколько нас, - устало говорил утром сержант Стогов, сидя на стволе сваленного, полуистлевшего дерева. На его коленях немецкий автомат, отобранный у Маринина. Вокруг - глухой лес, просвечиваемый косыми лучами только что взошедшего солнца.
- Тридцать два штыка! И семеро раненых, - ответил Ящук - высокий, худой, заросший рыжей щетиной пулеметчик. Он лежал на траве среди таких же смертельно усталых, испачканных землей и кровью бойцов. Белели свежие повязки раненых...
- А этот - в форме младшего политрука - не сбежал? Давай-ка его сюда.
Привели под ружьем Маринина - без фуражки, усталого, злого.
- Ну? - повысил голос сержант Стогов.
- Что "ну"? - сердито переспросил Петр. - Воевать не умеете. Кто же переходит через шоссейную дорогу без разведки? Ведь в тылу противника!
- Мои люди, я командую, - раздраженно ответил сержант.
Маринин едко улыбнулся, покачал головой и повернулся к солдатам:
- А по-моему, тут ни моих, ни твоих нет. Есть наши, советские люди, красноармейцы...
- Ну, допустим, - Стогов недобро скосил глаза на Маринина. - А как знать, кто ты такой?..
- Да наш, чего сомневаться! - сказал кто-то из бойцов. - Разве не видели, как в бою он?..
- Верно! - раздался еще чей-то голос.
- Товарищи, не митинговать! - поднял руку Маринин. - Сержанта Стогова смущает то, что при мне не оказалось удостоверения. Подозрение законное. Однако нельзя забывать, что немцы своих диверсантов в наши тылы без документов не забрасывают. А во-вторых, я вам могу доказать, что... Ну, в общем, сами судите... - Маринин расстегнул пояс и из-под гимнастерки достал знамя, развернул его.
При виде знамени сержант Стогов недоуменно захлопал глазами, затем вскочил на ноги, принял стойку "смирно"; торопливо поднялись с земли и вытянули руки по швам все бойцы, даже раненые.
- Это боевое знамя танковой бригады, которая первой приняла на себя удар фашистов под Гродно, - вдохновенно заговорил Петр. - Бригада остановила врага, уничтожила более ста его танков, но затем была окружена... Мы обязаны сохранить знамя и доставить командованию...
Маринин бережно свернул красный атлас.
- Товарищи, - продолжал он, - наша задача не только сберечь знамя... Представьте себе, что сейчас по лесам движется сто таких отрядов, как наш. И если каждый отряд будет хоть как-нибудь мешать врагу, почувствуют немцы нашу силу?
- Почувствуют, - вразнобой ответили солдаты.
- Да, почувствуют, - подтвердил Маринин. - А мы с вами этой ночью только прятались от немцев, да и то троих человек потеряли. А надо делать так, чтоб враг нес потери, товарищ сержант Стогов! - Голос Маринина зазвучал тверже: - Надо, чтоб для фашистов со всех сторон был фронт... Отряд, слушай мою команду!
- У нас свой командир есть, - недобро сверкнув глазами, подал голос пулеметчик Ящук.
- Свой командир? - переспросил Маринин и, чуть задумавшись, обратился к Стогову: - Постройте, сержант, свой отряд.
Стогов испытующе смотрел на Маринина и молчал. Заметно было, что сержант колеблется, не знает, как поступить. Наконец, вздохнув, скомандовал: