"Библиотечка военных приключений-3". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Но как выстрелить? Наган Маринина находился в его левой руке, а в правой - саперная лопатка, которую некстати подобрал недавно на дороге. И только Петр намерился незаметно перехватить оружие в правую руку, как увидел, что Маслюков настиг "полковника" и поднес к его голове пистолет. Человек, шагавший рядом с Марининым, словно наткнулся на стену. Он метнул взгляд на Петра и догадался, что тот понял его мысли, уловил его страх, разоблачил. Маринин, заметив, как дрогнула у его попутчика рука с пистолетом, стремительно отскочил в сторону и со всей силой замахнулся лопаткой. Но человек ловко увернулся от удара, кинулся за ближайшую машину, в секунду успев выстрелить в Маринина и бросить гранату в Маслюкова, который уже расправился с "полковником". 
Маринину повезло: взвизгнув над ухом, пуля не попала в него. И он, ослепленный яростью и чувством опасности, так и не успев перехватить в правую руку туго взводившийся пистолет, настиг своего противника за грузовиком и с остервенением рубанул его лопаткой по черепу... 
В это время ахнул взрыв гранаты, оборвавший жизнь славной девушки Ани Велеховой... В колонне все ожило. 
- Немцы! - испуганно закричал кто-то из солдат. 
На Маринина и Маслюкова тотчас же набросились. Миг - и Петр был сшиблен наземь. 
- Разойдись, дай стрельну в заразу! - кричал кто-то, загоняя патрон в патронник. 
- Стой, хлопцы, не стреляй! - Маринин, закрывая руками от ударов лицо, старался говорить спокойно. - Посмотрите сперва, кого я убил... 
Красноармейцы расстегнули на убитом гимнастерку. Под ней - уже знакомая многим черная эсэсовская форма... 
В том месте, где набросились на Маслюкова, продолжалась свалка. 
- Отойди, дурак, это начподив наш! - вопил кто-то. 
- Маринин!.. Сюда! - звал на помощь Маслюков. 
Когда Петр подбежал к Маслюкову, его уже поставили на ноги, с виноватым видом отряхивали. 
- Сгоряча не признали, товарищ старший батальонный комиссар! оправдывался кто-то из бойцов. 
И тут на Петра вихрем налетела Люба. Она услышала, как Маслюков назвал знакомую фамилию, и, не опомнившись еще от ужаса, какой охватил ее после взрыва гранаты в щели, где лежала Аня, кинулась искать Петра. Увидела его среди солдат, растолкала их и бросилась к нему на шею. 
- Петька! Петенька!.. - В эти слова она вкладывала и радость встречи, и горечь пережитого, и все то, что переполняло ее сердце. Невольно брызнули слезы. 
А Петр, не успев даже осмыслить, что произошло и почему повис у него на шее этот маленький солдатик в новом обмундировании, вдруг узнал знакомый, заставивший встрепенуться сердце голос, узнал мелькнувшие перед его лицом такие родные глаза и понял, что нашел наконец Любу. Ошпаренный внезапно свалившейся радостью, вытолкнувшей из груди все другие чувства страх, который испытал в схватке с диверсантом, нечеловеческое напряжение, - он ошалело целовал Любу в глаза, в нос, в губы и шептал что-то глупое, ненужное и трогательное. 
Опомнился, когда рядом уже не было Маслюкова, а от головы колонны донеслась его команда: "Приготовиться к атаке!" В это время в воздухе зашуршало и недалеко от машин ухнул, снаряд, второй... Все, кто был вокруг, кинулись к окопам. Петр тоже подтолкнул Любу к кювету, где военврач Савченко перевязывал раненого и где сидел, ожидая Петра, Морозов. 
Люба и Петр не знали, о чем говорить, потому что сказать надо было очень многое. И еще не давала сосредоточиться, собраться с мыслями команда: "Приготовиться к атаке". Петру надо было уходить. И он уже сказал Любе, что после боя разыщет ее и они будут вместе. 
Но только Петр поднялся, чтобы бежать в голову колонны, как увидел капитана Емельянова. 
- Меня ранило! - истерично закричал Емельянов, подбежав к Савченко и зажимая рукой окровавленное плечо. 
- Вижу, товарищ красноармеец, садитесь, - ответил Савченко. 
- Я капитан, - уточнил Емельянов, позабыв от страха, что на нем нет знаков различия. 
- А вот этого не вижу, - сухо проговорил Савченко, глянув в его посеревшее, с трясущимися губами лицо. 
 
- У него баки заменяют шпалы в петлицах, - пошутил младший политрук Морозов. 
И только теперь Петр обратил внимание на Морозова. 
- Витька! И ты здесь? 
20 
Оказывается, не так легко развернуть в атаку людей, растянувшихся вместе с автоколонной на несколько километров. Проще было построиться в боевой порядок тем, которые находились в голове колонны, ближе к противнику. Красноармейцам же из самых задних машин, чтобы стать в общую цепь, пришлось подаваться вправо километра на два. 
Однако люди, держа локтевую связь, развертывались дружно. И тут случилось непредвиденное. Справа, километрах в двух от дороги, паслись лошади. Их заметили давно. Но никакого подозрения они не вызывали, хотя ночью с той стороны тоже кто-то стрелял по колонне. И сейчас, когда бойцы из задних машин, чтобы развернуться для атаки, поравнялись с лошадьми, во фланг им ударил пулемет. Внезапность ошеломила людей, и они, не обстрелянные, не бывшие в бою, побежали в направлении передних машин, начав свертывать цепь. 
- Ложись! - что есть мочи закричал Маринин, которого Маслюков послал на правый фланг обеспечивать атаку. Вместе с младшим политруком Марининым пошел и раненый Морозов. 
- Ложись! - передавалась по полю команда. 
Красноармейцы залегли. 
Маринин вырвал из рук лежавшего рядом солдата связку гранат и, прикрикнув на Морозова, чтоб лежал на месте, пополз к высотке, где метались испуганные стрельбой лошади. 
"Для маскировки приколоты", - догадался Петр. 
Действительно, вскоре он заметил темнеющую массу легкого танка, а на ней мигающий светлячок - вспышки выстрелов. 
Лошади теперь укрывали Маринина от глаз и огня противника. Пользуясь этим, он привстал и стремительно перебежал к ним. Когда упал, ближайшая лошадь испуганно всхрапнула, метнулась в сторону и сорвалась с прикола. Петр прижался к земле и увидел фашистский танк с черным крестом на башне совсем рядом - в десяти метрах. И все так просто. А враг представлялся каким-то грозным, непонятным. И хотя Петр уже видел солдат в мундирах темно-пепельного цвета, когда с лейтенантом Баскаковым ездил на броневике в разведку, хотя сталкивался с переодетыми диверсантами, ему казалось, что все это не то и не так, как должно быть. А здесь - черный, зловещий крест на броне. Это враг настоящий, фашисты могут вот-вот заметить его, а может, уже заметили и приникли к прицелам. Но пулемет бьет в сторону, туда, где залегли наши. 
Петр чувствовал, как бешено колотится его сердце, как напряглось все тело, а правая рука намертво зажала связку гранат. Одна только связка! Метнешь под гусеницу - танк будет стрелять с места, ударишь по башне гусеницы тоже для солдат страшны. 
Над головой пропело несколько пуль. 
"Еще свои убьют!" - кольнула неприятная мысль. 
Одна лошадь вдруг вздыбилась, потом грохнулась на землю. Пуля попала ей в голову. Маринин переполз к затихшей лошади и оттуда заметил: сзади танка следы костра - две рогатки из дерева, перекладина, пепел. Рядом бачок из-под горючего. 
"Дрова соляркой поливали", - догадался Петр. 
Башня танка повернулась, и Петру уже не были видны вспышки пулемета. Воспользовавшись этим, он быстро подполз к самому танку. Броня мелко дрожала от неугомонного клекота пулемета. Поднял бачок, взболтнул. 
"Хватит фашистов напоить". Торопливо снял сапог, сдернул с ноги портянку и надел сапог на босу ногу. Все это делал будто во сне, еле сдерживая озноб, в котором билось его тело. Было страшно. Очень страшно!.. Но танк стрелял, а там гибли люди... Портянку обильно полил горючим, а остальное выплеснул на щели в броне - жалюзи, под которыми находился мотор. Сверху положил портянку и зажег спичку. Как взрыв, вспыхнуло пламя. 
Маринин отбежал от горящего танка и с ожесточением метнул в башню, в открывшийся люк, связку гранат.