"Библиотечка военных приключений-3". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

– Боюсь, надоел я вам, – сказал Пронин. – А то бы навязался в попутчики. Дорогой и поговорили бы.
– Напротив, – сказал Щуровский. – Вдвоем веселее.
Они постояли на тротуаре, обменялись несколькими ничего не значащими фразами, слегка поспорили, на чьей машине ехать.
– На моей, – настоял Пронин. – Сегодня я буду хозяином, а вы – моим гостем.
Поехали в Петровский парк…
– Хотел на дачу поехать, – пожаловался Щуровский, – да нет времени…
Пронин был недоволен поведением Щуровского. Рушились все предположения… Щуровский сидел, откинувшись на подушки, снисходительно посматривал по сторонам, указывал на каких–то отдельных, привлекавших его внимание прохожих, лениво переговаривался с Прониным и, по–видимому, откровенно и с удовольствием отдыхал.
Но, едучи по Ленинградскому шоссе, он внезапно предложил:
– А не навестить ли нам Ботанический сад?
Задача была решена, и Пронин мог праздновать победу…
– Стоит ли? – нехотя возразил он.
– Поедемте, – просительно сказал Щуровский и отдал шоферу распоряжение: – Двигайте в Ботанический сад.
У входа они купили билеты, вошли вместе с какими–то школьницами и нерешительно остановились у разветвления дорожек.
– Пойдемте куда глаза глядят, – предложил Щуровский, и они не спеша пошли мимо пестрых цветов и кустарников.
– Кстати, какие книги вы заказывали? – полюбопытствовал Пронин.
Щуровский принужденно усмехнулся.
– Как видно, вам доносят обо всем, что имеет теперь ко мне отношение?
– Зачем – «доносят»? – мягко возразил Пронин. – Гадкое слово. Дело в том, что продавец утверждает, будто вы заказывали именно книжки словаря.
– Ерунда! – сказал Щуровский. – Еще зимой у меня зачитали «Воспоминания» Вигеля. Дочь кому–то одолжила. Я и просил достать…
Они подошли к отделу южноамериканской флоры. Посреди холмика возвышалась агава. Голубовато–зеленые, толстые и сочные листья с зазубренными краями пучком торчали из земли. Пронин мельком взглянул на растение и указал на росшие вблизи низкорослые деревца
– Интересно, какие они на родине?
– Посидим, – предложил Щуровский.
Они сели на садовую скамейку, недавно окрашенную зеленой краской.
– У вас нет папиросы? – спросил Щуровский.
– Я же не курю, – сказал Пронин.
Щуровский поднялся.
– Пойду поищу папиросы в киосках. Но Пронин встал тоже.
– И я с вами.
Они прошлись по кругу.
– Вы позовите сюда своего шофера, – предложил Щуровский.
– Нет, это у нас не полагается, – сказал Пронин. – Он ведь на работе.
– Я схожу позвонить по телефону–автомату, – сказал Щуровский.
– Здесь нет автомата, – сказал Пронин.
Он ни на мгновенье не отставал от своего спутника.
– Погуляем еще? – безнадежно предложил Щуровский.
– Погуляем, – согласился Пронин.
Они опять походили по аллеям, вернулись к агаве, – напрасно было желание Щуровского остаться одному.
– Поедем? – предложил Пронин.
– Поедем, – неохотно согласился Щуровский. Они вернулись к машине.
– Едва не забыл! – воскликнул Пронин, взглядывая на часы. – Мне нужно обязательно привезти вас к нам к четырем часам. Приглашен и Толмачев. Есть весьма любопытное сообщение…
И вскоре они входили в кабинет начальника Пронина. У стола там уже сидел Толмачев.
– Вы аккуратны, товарищ Пронин, – сказал начальник. – Как и было условлено, в четыре. – Он поздоровался с Щуровским и указал на стул. – Садитесь. – Затем взглянул на Пронина. – Можете докладывать.
– Доклад мой будет короток, – сказал Пронин. – Документ найден.
– Не может быть! – воскликнул Толмачев, приподнимаясь с кресла, и щеки его порозовели от волнения.
– Неужели? – сказал Щуровский и тоже привстал.
– Да, – подтвердил Пронин. – Найден и находится в наших руках.
– Кто же мог его похитить? – оживленно спросил Щуровский. – Вы расскажете нам об этом человеке?
Пронин повернулся к начальнику.
– Разрешите?
Тот наклонил голову.
– Пожалуйста.
– Я не отниму у вас много времени, – сказал Пронин. – Лет пятнадцать назад интересующий нас человек примкнул к людям, которым не нравилась решительность, с какой партия перестраивала страну. Позже он раскаялся, но его раскаяние, очевидно, не было искренним. Так вот, постепенно, он и докатился до услуг иностранной разведке.
 
Щуровский вскочил со стула.
– Неужели это Иванов?!
– Перестаньте притворяться! – сказал Пронин. – Вы!.. Это я к вам, гражданин Щуровский, обращаюсь! Документ – на стол, а потом сами доскажете свою биографию.
Щуровский обвел всех взглядом, сжал губы, полез во внутренний карман пиджака, неторопливо вытащил плотный голубоватый конверт и протянул его Пронину.
– Нет… – Пронин покачал головой. – Мне знать содержание этого документа не требуется…
И, осторожно взяв конверт, передал его Толмачеву.
– Со мной вы справились, – зло сказал Щуровский. – Но вряд ли вам удастся поймать того…
– Кто должен прийти к мексиканской агаве? – весело спросил Пронин.
– Ах, вам и это известно? – удивился Щуровский. – Но все равно. Того вам не взять. Вы – способны, но не до такой степени…
Виктор и Пронин столкнулись в служебном коридоре, посмотрели друг на друга и рассмеялись.
– Ты откуда? – поинтересовался Пронин.
– А вы? – спросил Виктор.
– Оставь ты эту глупую привычку отвечать на вопрос вопросом!
– Я из Ботанического.
– А я только что проводил домой Иванова.
– Не спали?
– А ты?
– И я не спал.
– Пойдем, рассказывай, – позвал его Пронин.
Они зашли к нему в кабинет и уселись на диване.
– Нашли? – спросил Виктор.
– Рассказывай, – повторил Пронин.
– Только одно слово – нашли или нет?
– Да.
– Так слушайте, – начал Виктор. – Я как идиот весь день гулял по этому саду. И цветами любовался, и книжку читал, и даже пробовал играть с детишками… Наконец приехали вы с Щуровским. Я дождался, когда вы ушли, и незаметно сунул конверт между листьями. Затем я начал томиться. Вашим конвертом решительно никто не интересовался. Наступил вечер. Публику стали выпроваживать.
– И ты? – испуганно спросил Пронин.
– Я спрятался среди георгин. Не волнуйтесь. Это была неприятная ночь, могу вам сказать. Я мерз и любовался этим противным растением. Хоть бы какая–нибудь собака приблизилась к вашему конверту! Особенно холодно стало на рассвете, и цветы вовсе не настраивали меня на поэтический лад. Наступило утро. Начали приходить рабочие. Скорчившись, сидел я за парниковыми рамами, уставясь все в одну и ту же точку. Рабочие поливали растения и подметали дорожки. Научные сотрудники тоже занимались какими–то своими делами. Наконец сад снова открылся для посетителей. Я смог вылезти из–за своего прикрытия, расправился и подошел к агаве. Конверта не было.
– Прозевал? – спросил Пронин тем безразличным глухим голосом, какой всегда появлялся у него в моменты сильного волнения.
– Я даю вам слово, что ни на мгновенье не сводил глаз с этой чертовой агавы! – воскликнул Виктор. – Когда сад закрылся, конверт был на месте. Ночью никто к агаве не подходил. Утром прошла мимо какая–то научная сотрудница, должно быть, студентка, двое рабочих с лейками, и садовник подстригал поблизости кусты. Больше никого.
– И что же ты сделал?
– На всякий случай узнал имена и адреса этих четверых, но…
– Но сам мало верю в то, что кто–нибудь из них похитил конверт, – договорил Пронин. – Жаль. Снова ждать… Ждать. Все начинать сызнова и неизвестно с какого конца…
– А как вы? – нетерпеливо спросил Виктор. – Что было здесь у вас?
Пронин видел, что Виктор чувствует себя виноватым, но досады против него не чувствовал. Он знал, что Виктор сделал все, что было в его силах, и Пронину по–отцовски захотелось утешить своего питомца.