Мир лабиринта и костей (СИ)

— Хотя бы немного, — добавила Шерая чуть мягче, потрепав его по волосам. — И тебе, кстати, тоже.
Она обернулась к Фортинбрасу, который, не поведя и бровью, равнодушно бросил:
— Как скажешь.
Удовлетворённая таким ответом, Шерая отпустила Гилберта и, вытянув руку, открыла портал прямо в коридоре, а не направилась в зал, где были десятки стабильных порталов, ведущие в разные точки мира. Гилберт мгновенно юркнул за ней, Фортинбрас медленно прошёл следом, закрывая портал. Они оказались в одном из пустых коридоров особняка, что казалось странным — ещё недавно здесь было так много людей, что слуги едва могли протолкнуться.
Шерая уже направилась к лестнице, когда Гилберт выпалил:
— Собери наших где-нибудь. Хочу… поговорить. И расскажешь поподробнее, что у вас тут было.
Шерая испытующе посмотрела в ответ, но, неожиданно для него подняв левую ладонь, помахала ей и с улыбкой спросила:
— А этого тебе мало?
Гилберт сглотнув, поборов желание бросить все дела и остаться рядом с Шераей, чтобы извиниться за то, что он не был рядом, когда она лишилась мизинца на левой руке. В подробности она не вдавалась, — не до того было, — но пообещала, что расскажет, что произошло, когда всё немного утихнет.
— Я хочу свернуть шею тому, кто сделал это с тобой, — ответил Гилберт.
— Король Джулиан тебя опередил. Спросишь у него потом, как это было.
Гилберт кивнул, но не соглашаясь с ней, я показывая, чтобы она выполнила его поручение. Шерая, помедлив с секунду, кивнула в ответ и скрылась за поворотом, направившись к лестнице. Гилберт же обернулся к Фортинбрасу, который всё это время стоял не шевелясь и будто бы не обращал на них внимания.
— Вновь посадите меня под замок, Ваше Высочество? — с лёгкой улыбкой спросил он. — И приставите рыцаря?
Быстрее, чем Гилберт успел передумать, он подбежал к Фортинбрасу и крепко обнял его.
— Прости меня, — выдохнул Гилберт, утыкаясь лбом ему в плечо. — Прости, прости, прости…
Он был раксовым идиотом, который постоянно впадал из крайности в крайность и отказывался принимать тот факт, что Фортинбрас — не Предатель. Об этом говорили Пайпер, Киллиан и Стелла, даже Шерая, но Гилберт возражал будто по инерции, что было недалеко от правды. Он слишком долго жил только за счёт ненависти, которую питал из года в год, отказываясь принимать другую точку зрения.
И Гилберт слишком устал, чтобы и дальше бороться с теми, кто, как он думал, лгали ему. Оказалось, что это он лгал самому себе, чем делал только хуже. Он устал отрицать тот факт, что Фортинбрас был его братом. Гилберт понял это ещё в крепости дома Эдон, после собрания, в котором почти не участвовал, но признаться вслух смог только сейчас.
— Прости меня, — выдавил Гилберт, перебарывая отвращение к самому себе и стараясь заглушить подступающие рыдания. — Прости меня, я… я был идиотом, знаю, но…
У него не было никаких оправданий, не было никаких «но», которые он мог бы озвучить. Была только ненависть, медленно убивавшая его много лет, и любовь к брату, которую он безуспешно пытался вытравить из себя.
— Я принимаю тебя в род Лайне, — чётко, боясь, что Фортинбрас может его не услышать или неправильно понять, сказал Гилберт, отступив на шаг и подняв на него глаза. — Я принимаю тебя в род Лайне… брат. Твоё изгнание окончено.
Фортинбрас медленно покачал головой, будто не веря в то, что слышит. В уголках глаз блеснули слёзы, губы дрогнули. Гилберт выдавил нервный смешок и повторил:
— Я принимаю тебя в род Лайне.
— Я… — кое-как выдавил Фортинбрас, начав озираться, словно пытался найти ещё кого-то, кому могли быть адресованы эти слова.
— Ты всегда был частью рода Лайне, — добавил Гилберт, — и всегда был моим братом. Мне жаль, что я заставил тебя думать иначе. Жаль, что говорил, как сильно ненавижу тебя. Я… мне нет оправдания, я лишь хочу сказать, что…
Гилберт захрипел от неожиданности, проглотив остаток предложение, когда Фортинбрас обнял его. Намного крепче, чем Гилберт до этого, и в то же время аккуратно, будто всё ещё не верил, что может касаться его.
 
— Прости меня, — совсем тихо повторил Гилберт, обнимая его в ответ. — Прости, прости, прости…
Может, они потеряли ещё один мир, но, по крайней мере, наконец обрели друг друга.
***
Как только Иснан вышел из портала, на него разом направили оружие и магию.
— Ну и ну, — проворчал он, покачав головой. — Это вы так гостей встречаете?
Иснан щёлкнул пальцами, мгновенно возводя вокруг себя барьеры, и не удержался от довольной ухмылки, когда бронзовая стрела отскочила от одного из них. Рыцарь, пустивший стрелу, метнулся вперёд, но двое людей удержали его на месте. Иснан прищурился, оглядывая присутствующих, и ради приличия даже попытался вспомнить их имена.
Рыцаря, кажется, звали Энцелад. Слева от него был Стефан, великанский ублюдок, которого почти убил Маракс, справа — Киллиан, лживый король, который совсем не был интересен Иснану. Фортинбрас, Третий сальватор, сделал шаг вперёд, и его глаза посветлели на тон, а пальцы легли на рукоять меча. Гилберт стоявший позади него, напрягся. Джинн расправил крылья, закрывая собой Стеллу и Клаудию. Стелла смотрела на Иснана так яростно, будто пыталась убить одним взглядом. Четвёртый, Николас, соскочил с кресла сразу же, как появился Иснан, и теперь держал руки поднятыми, будто был готов атаковать. За его спиной прятались Твайла и Марселин, а рядом стояла Пайпер, Первая. Иснан улыбнулся, заметив её потухший взгляд.
«Ну, она хотя бы сделала то, что я приказал», — подумал он.
«Ты просто идиот, — обречённо простонал Ренольд. — Я же сказал тебе придумать нормальный план, а не ломиться вот так!»
«Расслабься, я знаю, что делать».
— Можете, конечно, напасть, — начал Иснан, поймав выпавшую из пустоты склянку с кровью, — но тогда кто-то пострадает. Помимо меня, разумеется. Как думаете, чья это кровь?
Иснан демонстративно покрутил склянку между пальцами, поднял её повыше, рассматривая кровь в свете ламп. В этой комнате было как-то слишком светло: люстры, лампы, чужая магия… Светло и красиво. Иснан не привык видеть столько бархата, дорогих шелков и резных ножек диванов. Мелкий великан, должно быть, совсем из ума выжил, если ставил в своём доме такую безвкусицу.
— Мне попробовать? — предложил Иснан, когда никто так и не ответил. Все смотрели на него, будто он был диким зверем, способным напасть из-за одного неверного движения. Со страхом. Но Иснан хотел, чтобы на него смотрели с уважением, и потому он добавил: — Я могу подчинить одного из вас себе. Проверим?
Фортинбрас сделал ещё один шаг вперёд, но Иснан громко цокнул языком и покачал головой.
— Ну брось, ты мне не нужен. Я тебя даже не боюсь, так что, пожалуйста, не мешай, — с издёвкой добавил он. — Я здесь, чтобы подарить небольшой подарок моей милой Первой.
Всё ещё держа склянку с кровью на виду, Иснан медленно вытянул вперёд правую руку и крутанул ладонью. Из пустоты выпала голова Карстарса, которую Иснан, схватив за волосы, быстро оглядел, а после бросил к ногам Первой, которая в ужасе отшатнулась.
— Дарю, — с улыбкой сказал Иснан.
Первая медленно подняла на него взгляд, загоревшийся магией. Николас сглотнул так громко, что его, должно быть, услышали в другом конце дома. Фортинбрас лишь слегка вздёрнул бровь и шевельнул пальцами, отпуская магию, когда Иснан потряс склянкой.
— Не заставляй меня убивать одного из вас. Я, вообще-то, пришёл предложить сотрудничество.
Он ещё раз оглядел всех присутствующих, слыша, как Ренольд отчаянно требует быть не таким ублюдком, и громко произнёс:
— Я предлагаю нам объединиться, чтобы остановить короля демонов. Голова Карстарса — лишь небольшой подарок тебе, моя милая Первая, как залог нашей крепкой и долгой дружбы. Согласитесь — и я преподнесу вам ещё один дар, куда более ценный, чем этот. Заманчиво, правда?