Лишних нет. По закону Джа (СИ)

Паршиво, что полученным дипломом Юнги так и не распоряжается. Отец ставил ему условия: обеспечивает до конца учёбы, а дальше, хоть на панель иди, но зарабатывай самостоятельно. Благо, с жильём помог. Поэтому сейчас Юнги часто оказывается в шатком финансовом положении, но старательно избегает долговых ям. Квартира у него добротная трёшка, но по общаге, прошлому насыщенному году и бразильским страстям он, признаться, скучает. И еще скучает по Намджуну, но от одной мысли о нём становится тошно и сильно хочется в противовес выбранной религии напиться до беспамятства, выкачать все воспоминания с ним и удалить.
  
С таким остервенением в своей квартире Юнги еще не курил ни разу.
***
В голове крутится голосом киношной грубой озвучки: «Месть - то самое блюдо, что подают холодным».
Дрожь. Откуда-то из соседней комнаты сквозит. Впрочем, мстить Юнги так и перехотелось, больно потолок кружится, да и вообще - пресвятой господь - кто… кто устроил этот срач в комнате, что за люди валяются в отрубе по углам?!
Если живёшь один, никто из знакомых, обдолбавшихся на равных, не расскажет, как он позвал их ночевать и загасил с ними приличный кальян, шлифанув парочкой отборных косяков. Не совсем загул и попытка забыться, но что-то сродни медленному самоубийству.
Раскачав трупные туши, которые воскресали с таким же кряхтением, с каким и хозяин квартиры, Юнги попросил всех на выход, раскрыл на всю окно и только потом сообразил, что голый, и потому-то мёрзнет пипка.
Врубив с айпода музыку, он прошёл в душ, долго простоял, упершись руками в кафель и подставив лицо потоку горячей воды, немного убавил температуру и завопил, почувствовав ледяной арктический поток. Зато взбодрился, освежил голову, очистил сознание и в кои-то веки ощутил облегчение. Ненадолго, наверное, потому что травку получится взять только через пару дней, а до того придётся соблюдать правило «трёх чистых разгрузочных», которые легко обратятся в депрессивные.
Обойдя свои скромные владения, Шуга прибрался более или менее, пропылесосил и, приморившись, провалился в кресле-мешке, потягивая кофеёк. Напротив рабочий стол, оборудование, кашерные колонки, там Юнги не сидел давненько: музыка не идёт, вдохновение проебалось и возвращаться не торопится.
В выдавшийся выходной никаких планов, но заняться чем-нибудь надо сто пудов. Дома-то ни пожрать, ни выпить, так что пора подниматься и сгонять до супермаркета. Правда, можно и в компании. Шуга потянулся за телефоном, на экране которого неопознанная трещина.
— И где посадил, ёпт?… — В динамике шорох и скрип, потом частое дыхание. — Йа, Рапунцель, на кого спускаешь свои волосы?
— Привет! Да не, я тут помогаю маме с уборкой, выбиваем ковры. А что, соскучился? — Тэхён где-то там загородом, кайфует в родительском доме, проводя весенний рейд в борьбе с грязью. — Чимин мне вчера позвонил, рассказал… Держись там.
— Мне до левой пятки, что он там рассказал, ты сюда приезжай, мне в магазин сходить не с кем. Твой суженый сегодня тоже шибко занят, говорил, что хочет отоспаться после танцулек.
— Не, хён, ты что! Мне добираться долго, почти час на электричке, к тому же мама без меня не справится. Боюсь, тебе придётся одному пойти.
— Кидаешь, да? — злится Юнги. — Я в тебя верил, надеялся на тебя. Ладно-ладно, зайдёте вы ко мне за лубрикантом с горчицей когда-нибудь, я вам устрою.
— Ты серьёзно обижаешься? — заволновался Тэ.
— Нет, конечно, — выдохнул Юнги, уже влезая в кроссовки. — И без вас обойдусь, не впервой.
Он пожелал ему приятного досуга, еще раз напомнил о горчичном компрессе на заднюю мышцу и вышел в мир.
Самое начало марта дышало восхитительным теплом, поэтому прогулка в толстовке и джинсах - самое то. В дырки на коленках приятно задувает ветерок, пока щуришься на солнышке и распутываешь наушники, в голове уже начинает играть начало плэйлиста. И первые песни слушались когда-то на пару с Намджуном.
Шуга прикусил губу и сунул наушники поглубже в карман. Вот только сезонных страдашек не хватало.
Пересчитав купюры, Юнги прикинул, что на это можно купить: не густо, но на пару дней вдоволь хватит. И, облокотившись на тележку, покатился по рядам, заполненным товаром и дежурной музыкой. У бакалейных полок при выборе чая/кофе его кто-то настойчиво дергает за капюшон.
— Хэ-эй.
— Отвесить пиздюлей?! — рычит Шуга, обернувшись и невольно задирая голову. — Малой?
Не совсем уж и малой. Чон Чонгук. Шкаф два на два, может меньше, но Юнги перед ним крошка Ру.
— Всё-таки и ты иногда живёшь, как обычный человек?
— А ты думал, я гандонами питаюсь, смазкой запиваю? — огрызнулся хён, продолжая свой путь. — Чё надо, ящер? Что нового расскажешь?
— Да вот. Еще одни отношения не удались. — Чонгук, как джентльмен, ходит с корзиночкой на локте и держит спину прямо. — Как ваше ничего?
Почему-то Юнги рассмеялся, находя их встречу комичной. Всё равно что борзая чихуа-хуа рядом с доберманом.
— Моё ничего отстойно. Но это тебя не касается, не вздумай расспрашивать.
Они хватились за последнюю пачку соуса к «цезарю» и яростно переглянулись. Чонгук уступил.
— Что же тебя в Хосоке не устроило? — Юнги поблагодарил кивком и швырнул покупку в тележку.
— Его амбиции и прошлое. Тяжело быть с человеком, который был влюблён в того же, что и ты сам.
— Да, наверное, ты поступил по уму. Из всей нашей честно̀й компании у тебя одного серого вещества, несмотря на возраст, водилось больше, чем у других.
Уже у кассы Чонгук осторожно преподнёс:
— Хосок вчера уехал, сказал, что попробует обосноваться в Тэгу у дяди, потому что я сильно намозолил ему глаза, да и тут все мы. Постоянно.
— Я вообще-то не собирался с тобой тут сталкиваться, — нахмурился Юнги. — Случайная случайность.
Когда пришло время расплачиваться, Юнги не хватало ровно тысячи вон, он упрямо копался в кошельке, шипел: «Подождите минуточку», щупая себя со всех сторон, но тут Чонгук с улыбкой протянул угрюмой кассирше заветную бумажонку.
— Вот, возьмите. Потом отдашь, хён.
— Э, посланник доброй воли, я не про…
Но Чонгук посмотрел так критично и строго, что претензии отпали.
— Отдам, так отдам, — не стал препираться Юнги, пожав плечами. — Только попозже.
— Не проблема. Мне не к спеху.
Шуга зачем-то разрешает Чонгуку помочь уложить продукты в пакет, безразлично отмахивается, когда младший берёт двойную ношу на себя и идёт следом, интересуясь, где же он проживает. Дом Юнги оказывается в пяти минутах ходьбы: повезло так повезло.
Наверное, Шуга выглядит слегка пришибленным или жалким, или таким и другим одновременно, раз уж Чонгук так усердно стремится помочь ему, будто несчастному одинокому старику.
— Ну всё, дальше дедушка сам разберётся, от души спасибо, — перехватывая ношу, Юнги протискивается между дверью и проёмом, ретируясь задом.
— Спасибо на хлеб не намажешь, — Чонгук уцепился за его руку.
— Что, всё-таки пиздюлей отсыпать… грамм пять? — шёпотом интересуется Шуга, вздымая брови.
— Да нет же. В гости бы хоть пригласил. У тебя же выходной? Вот. А у меня в субботу пар нет. Можем… — И задумался, подбирая подходящую реплику: — Зависнуть вдвоём. Затусить.
— Мамка искать не будет?
Чонгук тяжело вздыхает, и старший впускает его в прихожую, отчитывая битом:
— Увеселительных нет, так и знай. Я не пью, не курю, а травка кончилась.
— Ну, кино посмотрим.
— Порнхаб?… — прицелился Юнги.
— Можно. Могу нам молочные коктейли сделать, будешь? — Чонгук показывает на свои покупки: пломбир и бананы.
— Буду. Кухня – там, — Шуга показывает в нужном направлении и идёт менять толстовку на поношенную серую футболку.
  
Застав предельно занятого Чонгука, Юнги рассмеялся: малой нацепил фартук с розовыми слониками, который Шуге Чимин недавно припёр в шутку.
Орудуя миксером, Чонгук мастерски накрошил еще банан, а после по-хозяйски достал два высоких бокала из боковой тумбочки и разлил сладко пахнущую пенистую жижу.