Дайсё-ян. Книга первая (СИ)
«Отсюда следующий вопрос: «почему?». Почему я так к ней отношусь? Началось, ведь, всё не сейчас. Практически, с первого дня пребывания в её доме, моё поведение перестало вписываться в рамки приличия. Что изменилось с момента побега из Кореи?»
Невесело усмехаюсь в подушку, осознавая иронию.
«Да я ей, просто, завидую! Ведь, она олицетворяет именно тот идеал, к которому сам стремлюсь, с момента попадания в этот мир. Успешная, богатая и красивая. Обладающая исключительными возможностями. Как, финансовыми, так, и физическими. И, если, в процессе моего безуспешного, впрочем, восхождения на местный олимп, на пути к его вершине, в основном, встречались откровенно слабые личности, соперничать с которыми не было смысла, то встреча с Машей полностью перевернула диспозицию. Она оказалось тем самым камнем преткновения, о который я споткнулся. И что мне делать?»
Поток мыслей утаскивает всё дальше и дальше, отвлекая от пульсирующей боли. Чувствую, как постепенно меня накрывает волна сонливости. Расслабляюсь, позволяю той завладеть моим телом…
Я снова в смятой, горящей машине. Где-то, впереди слышно хриплое дыхание водителя. Пытаюсь пошевелиться, но стальной капкан, в который я попал, держит крепко. Не вырвешься. - «Маша!» - кричу я в обжигающую пустоту. «Она ведь здесь, рядом. Она вытащит!» - пульсирует дарящая надежду мысль. - Я не могу сейчас, - отвечает мне, откуда-то издалека девушка. - Я ещё не спасла водителя! «А как же я?» - кричу в ответ. «Спаси меня!» - Извини, Юна, - произносит Маша, - у меня ещё миллион дел.
Огонь подбирается слишком близко. Он обжигает кожу, льётся в желудок и лёгкие. Причиняет дикую боль. Мой невыносимый, истошный крик тонет в небытие.
Судорожно втянув в себя воздух, открываю глаза, перед которыми, стеной, всё ещё стоит обжигающее пламя. От неудобной позы, на животе, с головой на боку, затекла шея, а из приоткрытого рта, на подушку, стекает тонкая струйка слюны.
Стараясь не потревожить ноющий зад, кое-как выбираюсь из кровати, проклиная пристрастия хозяйки дома к чересчур мягким матрасам. Стаскиваю одеяло, и, закутавшись в него, выхожу на террасу. После кошмара меня сильно знобит, но, оставаться в постели нет никакого желания.
Проходя мимо Машиной комнаты, машинально, заглядываю в её окно, но оттуда, на меня смотрит непроглядная темнота и собственное, тусклое отражение. Иду к рекреационной зоне, на столе которой, не осталось никаких следов моих недавних посиделок. Папки с жизнеописанием «Объекта М» тоже не обнаруживается. Плюхаюсь в одно из кресел, …но тут же вскакиваю, подвывая от боли, и, недобрыми словами проклиная Марию с её воспитательными методами. - «Хуже ДжуБона, ей богу!»
На глаза наворачиваются слёзы, но это, скорее, кратковременная реакция организма на боль, нежели полноценная попытка разреветься. Издержки нежного, девичьего тела.
Иду в противоположную сторону, поднимаюсь на крышу. По пути, решаю наведаться в оранжерею, благо, рассвет уже окрашивает небосвод в свою палитру, с преобладанием жёлтых и розовых тонов. Давая достаточно света, чтобы, через стеклянную крышу наполнить им помещение.
Толкаю вбок откатную, стеклянную дверь, и меня тут же окутывает дыханием летнего луга, наполненного запахом травы и цветов. Зажмуриваясь от наслаждения, вдыхаю полной грудью, хорошо знакомый с детства аромат. Делаю шаг на довольно широкую тропинку, уходящую, под прямым углом, к противоположной стороне дома. Оглядываюсь по сторонам.
В рассветном полумраке трудно разобрать, что произрастает на грядках, особенно, если не разбираешься в ботанике. Но, кусты роз я узнаю наверняка. Приглядываюсь, и с губ ЮнМи срывается нехорошее слово.
Вдоль тропинки, по обеим её сторонам, насколько хватает глаз, высажены розовые розы.
Всякое желание шляться по оранжерее пропадает окончательно, и я выхожу наружу, не забыв прикрыть за собой дверь. Оставляя за ней терпкий, цветочный аромат.
Поднимаюсь на самый верх. Неспешно подхожу к винтокрылой машине, внимательно разглядывая ту, и размышляя, смогу ли я управиться с чудом инженерной мысли?
«Пожалуй, рисковать не стоит. Это тебе не шалость со скидыванием бутылок с крыши. Повторить «одиннадцатое сентября», которого, кстати, тут не было, впилившись в какое-нибудь здание совсем неудачная идея»
Прохожу мимо, подхожу к противоположному краю крыши. Выглядываю за бортик, достающий мне до пояса. Внизу, между домами, узкий переулок - предназначенный для вывоза мусора, из баков, расставленных под выходами мусоропроводов. При кажущейся замкнутости пространства, сам переулок неплохо освещён и не выглядит опасным.
Немного поразмыслив, скидываю с плеч одеяло и забираюсь на довольно узкий, но, позволяющий стоять на нём, парапет. Развожу руки в стороны и закрываю глаза.
«Левитация» - вспоминаю я свой список вероятных даров богини. - «Единственный навык, который я ещё не проверил, за отсутствием возможности откуда-нибудь сверзнуться. Например, с крыши. И всё бы ничего, только, попытка у меня одна. Второй не будет. И помирать больше не хочется. Неприятное это занятие»
Стою, ловлю ветер, а в голове рождаются слова странной песни:
Я гулял и вдруг сорвался с крыши
Эх, душа летит, а грудь не дышит
Жаль, что крик мой так и не услышат
Все мои семнадцать этажей
Распугав на синем небе звезды
Я лечу, проламывая воздух
Кто рожден летать не может ползать
И я лечу, лечу, лечу, лечу...........
Навстречу мокрому асфальту ей богу
Пусть брызнут радостные капли на стены
Свою телесную закончу дорогу
Кровавой кашей на земле
Я словно бабочка над миром порхаю
Одно короткое мгновенье порхаю
Мой черный праздник я сегодня летаю
Как жаль что в жизни только раз...
«Надо записать! Пусть, чернуха, но когда меня следующее озарение настигнет?»
Представляю себе последствия публичного исполнения этой песенки, например, в Корее, и невесело усмехаюсь.
«Это бомба. Покруче ядерной. Если, захочу уничтожить Корейский генофонд, обязательно её запишу и выложу в сеть. Местным школьникам, однозначно, понравится. Вместо снижения количества суицидов, будет их всплеск. Те, радостно примутся прыгать с крыш и мостов, напевая полюбившийся мотив, прославляющий краткий миг воспарения. И никто не задумается, что песня не об этом. Есть в тексте второй смысл, лежащий там, на самом дне: Рождённый ползать - летать не может. Одаренный богиней, но не использующий дар по назначению, обречён. Мне никогда не прыгнуть выше своей головы, в безнадёжной попытке взлететь ввысь. Падение неизбежно»
Открываю глаза собираясь слезть с парапета, как их, внезапно, застилает пелена, а горизонт начинает уходить вверх. Словно пропеллерами, машу руками в попытке удержать равновесие, и, непроизвольно, делаю шаг вперёд. К сожалению, под ногой лишь пустота.
- Твою же ж!
Уже падая с крыши, ощущаю рывок. За ним, ещё один. Краткий миг полёта, и я валюсь за ограждение. Со стороны, где жизнь. Ошарашенно смотрю на Марию, наклонившуюся над ЮнМи, и держащую ту за пояс халата, за который, по всей видимости, она её и поймала, сумев уберечь от неминуемой гибели, после встречи с бездушным асфальтом, у подножия дома.
- Серёж, ты с ума сошёл? Стоило на тебя руку поднять в воспитательных целях, так сразу всё, с крыши прыгать?! Хорошо, что меня Карл предупредил. Еле успела.
«Блин! Ведь именно так всё и выглядело, на её взгляд» - догадываюсь я о причине словесного потока, льющегося из Машиных уст. - «Попытка свести счёты с жизнью, на фоне смертельной обиды, нанесённой при помощи ремня. И кто из нас теперь выглядит идиотом?»