Влюбленная Джейн

Идя с Софией по городу, Джейн смотрела по сторонам и старалась всему найти разумное объяснение. Стальная карета – Джейн приняла за чудесную колесницу обыкновенный паровоз. Однажды в Лондоне, когда ей было двадцать лет, они с папенькой проехали пятьдесят ярдов в паровой повозке Мердока. Из трубы валил клубами тяжелый серый дым. Джейн, пораженная, спросила машиниста, как все это работает. Тот сперва смешался, а потом сказал преподобному Остену, что его дочь говорит дерзости и что женщинам вообще не пристало задавать такие вопросы. Потом отцу пришлось взять в библиотеке книгу, чтобы Джейн сама прочла, как устроен паровой двигатель. Загадочная подвижность этих железных повозок, вероятно, тоже объяснялась действием пара. Правда, дым не шел, но, возможно, это была какая-то особая модель – французская, наверное.
  
То, как сильно изменился облик города, тоже по зрелом размышлении не казалось невероятным. Видимо, сооружения из стекла и стали возникли, пока Джейн бродила по лесу. В Бате всегда обожали новшества, и ради моды местное дворянство способно горы свернуть за один день.
Озираясь в поисках нового предмета для подобных логических упражнений, Джейн вдруг услышала пронзительный свист ветра. Она посмотрела вверх и увидела птицу в блестящей белой стали вместо перьев. В длину это существо было, наверное, не меньше, чем Сидни-Хаус, вмещавший двадцать четыре квартиры. Птица пронеслась по небу на высоте многих тысяч футов. Ранее тем же утром Джейн видела еще одну особь этого вида. Да, здесь логика заходила в тупик. Чем объяснить то, что по небу с шумом носится стальная птица в тысячу раз больше страуса?
В следующую секунду Джейн ударила себя по лбу. Для всего есть объяснение, причем простое: она сошла с ума! Теперь уже окончательно осужденная на безбрачие, всеми презираемая, она преждевременно впала в старческое слабоумие. Уподобившись той женщине, что стояла на Столл-стрит, сочиняя стихи за шиллинг, с кастрюлей на голове и пятнами соуса на шали, Джейн бежала от холода стародевичества под пестрое одеяло безумия. Несомненно, разбитое сердце кого угодно доведет до помешательства. Теперь Джейн понимала, что все это только пригрезилось ей: и путешествие в Лондон, и миссис Синклер, и танец с очаровательным мужчиной. Разум, борясь с одиночеством, прибегал к уловкам.
Итак, если Джейн осознала свой душевный недуг, то как же ей теперь следовало себя вести? Дамам, страдающим истерией, обыкновенно советовали съездить к морю, а потом их впихивали в карету, запиравшуюся снаружи, и везли не в Брайтон и не в Лайм, а в Бедлам. От такой прогулки Джейн предпочла бы воздержаться. Нужно действовать и говорить как можно более здраво, чтобы привлекать к своему безумию как можно меньше внимания. Если ее новая подруга София не видение, то в присутствии этой дамы следует делать вид, будто ничего не случилось, и соглашаться со всем, что та ни скажет, за исключением предложений поехать в Брайтон (их надлежало вежливо отклонять).
– Вам, наверное, хочется домой, – сказала София, – в ваше время?
– В самом деле. – Джейн осторожно кивнула. – Я не подумала о возможности возвратиться.
– Вы должны вернуться как можно скорее, чтобы писать книги.
Джейн остановилась:
– Какие книги?
– Как какие? Ваши. Романы Джейн Остен.
Джейн молча раскрыла рот.
– Идемте же. – София зашагала дальше. – Кстати, вы знали, что я снимаюсь в экранизации одного из ваших произведений?
– В чем, простите?
– В экранизации одного из ваших произведений. Романа «Нортенгерское аббатство».
Джейн покачала головой:
– Прошу прощения, но я снова вас не понимаю.
Они вошли в коттедж из белого камня под тростниковой крышей. София отперла дверь и пригласила Джейн войти. Джейн улыбнулась: уют этого жилища напомнил ей обстановку пасторского дома в Гемпшире, где она выросла. Правда, некоторые предметы мебели, сделанные из стекла и железа, выглядели странно, зато в гостиной был славный камин, а одну из стен полностью занимали чудесные книжные полки.
– Я здесь не по собственному выбору, – сказала София, швырнув свой гигантский ридикюль на подоконник. – Это дом моего брата. Но на первое время сгодится. – Она ушла в другую комнату и вернулась со стопкой книг, которые разложила на столе. – Продюсер подарил их мне, когда я согласилась сниматься. Я, честно говоря, предпочла бы ювелирку, ну да ладно… Красивые книжки. Первые издания.
На секунду в комнате воцарилась полная тишина. Перестав дышать, Джейн переводила взгляд с одного томика на другой. На всех шести обложках стояло одно и то же имя.
– Боже правый! – Комната закружилась.
– Да уж, – отозвалась София. – Здорово, правда?
– Могу я присесть?
– Конечно, кидайте кости.
Не совсем поняв смысл этого выражения, Джейн дрожащей рукой придвинула к себе стул. Из всех шуток, какие сыграл с ней помутившийся разум, эта, безусловно, была самой злой. Стать настоящим писателем и публиковать свои романы… Ни о чем другом она так страстно не мечтала, и дразнить ее этим было жестоко. Видя собственное имя напечатанным, она словно получала ответ на вопрос, который ее душа повторяла на протяжении последних двадцати лет.
Джейн поддалась охватившему ее блаженству и довела его до предела. Пусть это была лишь игра больного ума, она имела право на минуту наслаждения. Имела право представить себе, что ее рассудок не помрачился и что она действительно, произнеся заклинание, совершила путешествие во времени. В том будущем, в которое Джейн попала, ее книги не отвергаются. Их печатают, и они стоят на полках в домах людей.
Она правильно сделала, решив сесть, потому что кровь отхлынула от ее головы и ей сделалось дурно. Моргнув, она взяла одну из книг и прочла написанное на обложке:
Эмма
Джейн Остен
На фронтисписе располагался акварельный портрет женщины лет около тридцати в платье костяного цвета и кружевном чепце, из-под которого выбивались завитки волос.
– Господи, – пробормотала Джейн, – это же я!
Нос был слишком велик, а глаза слишком круглы, и все же сходство казалось неоспоримым.
– Да, кастинг-директор подобрал вас удачно, – заметила София.
Джейн опять не поняла слов своей новой компаньонки. Впрочем, сейчас ее занимали еще более удивительные вещи.
– Я никогда не позировала для портрета в чепце. – Эта деталь показалась ей странным нарушением светских условностей, ведь только замужние женщины носили такие чепцы. Вглядевшись повнимательнее, Джейн узнала широкие мазки хорошо знакомой художницы. – Это Кассандра нарисовала.
Джейн была озадачена, даже заинтригована: она не помнила, чтобы сестра писала с нее этот портрет. И все же в том, чья это работа, сомневаться не приходилось.
– А кто такая Кассандра? – спросила София.
– Моя сестра.
– Ах да, конечно. Я знаю, – сказала София, выпятив пышную грудь, а потом, пожав плечами, спросила: – Ну так что? Пошли?
– Куда? – отозвалась Джейн, закрыв книгу.
– Куда-нибудь, где мы сможем найти ключи.
– Ключи? – повторила Джейн, все еще не в силах оторвать взгляда от книги.
София кивнула:
– Ну да, ключи. Подсказки, которые помогут вам вернуться в ваше время.
 
Глава 15
 
– Я думала, что уже не смогу испытать большего потрясения, чем давеча, – сказала Джейн. – Но я ошибалась.
Они пришли на Браун-стрит, к белому зданию в новом вкусе – в стиле короля Георга. По сероватому оттенку солнечного света Джейн поняла, что сейчас около трех пополудни. (В ее фантазии английское солнце светило так же разочаровывающе тускло, как и в действительности.) Оглядев фасад здания, Джейн заметила табличку: «Окунитесь в мир Джейн Остен».
   
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком,  купив полную легальную версию на ЛитРес.

Купить полную версию книги