Крылья зла (ЛП)

Эшлани подвела меня к кровати и усадила на нее. — Все в порядке, — вздохнула она. — Теперь ты с нами. Бери столько времени, сколько тебе нужно.
Я оставалась в этой комнате до конца дня, пока солнце не зашло в маленькое каменное окно. Я то засыпала, то отходила от сна, все еще не оправившись от нападения.
Волер объяснила, что директрисы не было в замке в то самое время, когда напали вампиры. Вульф и Командир Макантос убили большинство из них, а Войлер и другим ученикам удалось расправиться с остальными.
  
Черти.
В замке и раньше было жутковато, а теперь, когда мы знали, что вампиры могут напасть в любой момент?
Что-то было не так.
К этому примешивалась яма в желудке, вызванная предательством Вульфа.
Мне стало плохо. Что, черт возьми, он делал? Почему он хотел, чтобы вампиры напали? Чтобы ослабить других кандидатов? Чтобы показать свою силу?
И как?
Эшлани и Войлер уснули на кровати Войлер. Я подождала, пока не убедилась, что они не проснутся, а затем выскользнула из комнаты и крадучись покинула замок. Кровь все еще заляпывала стены, запах смерти затягивался, пока я шла все дальше и дальше.
Воздух. Мне нужен был воздух.
Трансцендент был слишком близко, чтобы позволить себе развалиться на части.
Луна светила сверху в полную силу. Мои ноги автоматически двинулись в лес, и не успела я опомниться, как деревья над головой поглотили меня во тьме.
Сейчас убежать в этот лес и никогда не возвращаться — звучало чертовски аппетитно. Все стало слишком запутанным, слишком сложным.
Мне следовало прислушаться к Лорду. Мне следовало отгородиться от всех, кто пытался поговорить со мной в Мойре. Я должна была не высовываться, как мне сказали, а не сотрудничать с падшим ангелом.
Стыд, гнев, предательство. Все это бурлило в моей крови. Я рванула через густой лес, топая вперед, словно каждый шаг в сторону от академии мог исправить ситуацию.
Через несколько мгновений я услышала его позади себя.
Это не было неожиданностью. Честно говоря, я удивилась, что он не выломал дверь Эшлани, чтобы добраться до меня.
Я не обернулась, когда Вульф приблизился и остановился в нескольких футах позади меня. Все мои чувства ощущали его: его дыхание, его запах, мягкий ветерок от его крыльев, когда он заправлял их за плечи.
— Мне казалось, я просила тебя оставить меня в покое, — выдохнула я.
— Так и было.
— Тогда что же ты не понял, Вульф? Или ты пришел, чтобы еще немного помучить меня своей красивой гребаной ложью?
Он фыркнул. — Ты считаешь мою ложь красивой?
Я крутанулась на месте, стиснув зубы. Теперь это очарование было бесполезно. То мягкое место внутри меня, которое раньше загоралось от этой улыбки, заледенело и охранялось ножами.
— Что тебе от меня нужно?
Самодовольная улыбка Вульфа медленно исчезала с его лица. Без нее он выглядел таким обнаженным, таким уязвимым. — Тебе нужно знать правду, — признался он.
— Прекрати. — Я подняла руки. — Честно говоря, у меня нет сил больше слушать от тебя всякую чушь, Вульф.
Он покачал головой. — Это не чушь.
— И как я должна в это поверить? Как я могу поверить, что ты расскажешь мне правду обо всем? Ты знал о нападении вампиров! Ты… ты помог им? Я ни хрена не понимаю, зачем тебе понадобилось делать что-то подобное!
— Потому что, — сказал он, подавшись вперед и понизив голос, — я уже несколько недель хочу рассказать тебе, Охотница. Меня убивает то, что я не был честен с тобой, и я знаю, что уже слишком поздно. Я знаю, что все испортил. Но если ты все равно собираешься меня ненавидеть, я хочу, чтобы ты ненавидела меня из-за этого.
Я замерла. — Из-за чего?
— Я сказал тебе только половину правды, когда объяснял, почему я пал как ангел. Это из-за моего отца, да, но это из-за того, во что он меня превратил.
— О чем ты говоришь?
Он закрыл глаза, все его тело напряглось. Я собиралась проклясть его, собиралась пройти мимо и оставить его здесь, в лесу, но какая-то невидимая сила заставила меня замереть.
Когда он снова открыл рот, я увидела их.
Острые, как бритва, клыки вампира, торчащие из его зубов.
Я ахнула и попятилась назад.
— Он заставил меня обратиться. Он использовал темную магию архангелов и заставил меня стать его жертвой. Но ангелы имеют чистую кровь, а вампиры — нет. — Каждое слово срывалось с его губ с болью, словно ему было больно говорить. — Я не думал, что переживу переход, но я пережил. Он заставил меня превратиться в вампира, Хантир. А когда я очнулся, мои крылья были черными. Я был падшим. Я не мог быть ангелом и вампиром. Он превратил меня в мерзость.
Вульф едва мог смотреть на меня.
— Нет, — пробормотала я, дрожа всем телом. — Это невозможно. Ангелы не могут быть полувампирами.
— Это возможно, — умолял он, делая нерешительный шаг ко мне. — Посмотри на меня, Хантир. Посмотри, кто я. Я не родился таким, меня обратили.
Черт. Вульф стоял передо мной, жесткий, испуганный и обнаженный, с умоляющими глазами, от которых мне хотелось блевать.
— Почему твой отец так поступил с тобой? Зачем он превратил тебя в это?
Вульф покачал головой. — Он хотел власти. Он думал, что, превратив меня в одного из них, мы сможем контролировать их. Империя Скарлата пала, Хантир, но она не останется павшей навсегда.
У меня перехватило дыхание. — Твой отец хочет, чтобы ты контролировал вампиров? — В моей голове посыпались кусочки. Я знала, каково это, когда кто-то контролирует тебя. Но это? Это было зло. Это было неправильно.
Он кивнул.
— Это он планировал нападение?
Вульф сделал полшага вперед. — Этого не должно было случиться, клянусь тебе.
— Как я могу тебе верить? Как я могу верить всему этому? Я не верю тебе, Вульф, — прошептала я. — Ты лгал мне обо всем!
Выражение его лица еще больше опустилось. — Я и не ожидал от тебя этого. Я потерял твое доверие. Я принимаю это.
— Тогда зачем беспокоиться? Зачем показывать мне это? Зачем идти за мной сюда и рассказывать мне все это, если ты знаешь, что я никогда больше не буду тебе доверять?
— Я должен был сказать тебе правду.
— Но почему? — Мои слова перешли из шепота в рев невысказанных слов, скрытых эмоций. — Зачем говорить мне, что ты вампир, если ты знаешь, кто я? Ты знаешь, что я делаю, Вульф! Ты знаешь, чему меня учили всю мою жизнь, что меня учили убивать!
Я отстегнула Веном от бедра и повертела его в ладони.
Глаза Вульфа переместились на Веном, потом обратно на меня.
Он упал на колени.
— Вульф, — выдохнула я.
Он поднял подбородок, обнажив грудь. — Если тебе нужно убить меня, убей меня. Я заслуживаю гораздо худшего, чем смерть от твоих рук, Охотница.
— Не смей, — прошептала я. — Ты чертов трус, Вульф.
— Я вампир, а ты — убийца вампиров. Я знал, чем рискую, рассказывая тебе эту правду, и я готов заплатить за это. — Его ледяные глаза сверкнули яркой молнией, прежде чем он закрыл их. — Сделай это.
— Но это же ты! — Мой голос сорвался. Я упала перед ним на колени, сдаваясь так же безропотно, как и он. — Как я могу смотреть на тебя, прекрасного и трагичного, и всаживать этот клинок в твою грудь? Как я могу убить тебя, если ты — единственный гребаный человек, который заставил меня почувствовать… — Мои слова дрожали, руки тряслись.
Он моргнул. — Что? Кто и что заставил тебя почувствовать, Охотница?
Тошнотворное оцепенение разлилось по моей груди и опустилось вниз по животу.
  
Он точно знал, что заставляет меня чувствовать; он видел это в моих глазах, в полуправде и мимолетных прикосновениях.
Руки Вульфа ласкали мои плечи, большой палец переместился к подбородку, заставляя меня посмотреть на него. Другой рукой он скользнул вниз по моей руке, перемещая кинжал так, чтобы он касался его груди.
Все, что мне нужно было сделать, — это надавить. Все, что мне нужно было сделать, — это довести дело до конца, довести его до конца.