За каменной стеной (СИ)
Проезжаем до конца коридора, заворачиваем за угол, а потом – в палату.
Вау.
Как тут красиво!
Молочно-белые стены, достаточно широкая кровать. На стене – дисплей, в углу – холодильник, чуть подальше – два стула и стол, на котором красуются бледно-розовые розы.
Но самая приятная картина тут далеко не цветы, а мужчина, удобно устроившийся в кресле.
Мой муж.
На Руслане – расстегнутая рубашка. Рукава закатаны, и я вижу его сильные, мускулистые руки.
Эти руки невероятно бережно прижимают к обнаженному телу сына.
Сердце тонет от любви к Руслану. Помню, незадолго до родов, мы с ним вместе смотрели видео про адаптацию новорожденных, и одним из важнейших пунктов был контакт «кожа к коже». Там молодой папа точно так же занимался близнецами, пока их мама лежала в реанимации.
Но одно дело – смотреть это на видео, и совсем другое – лицезреть вживую.
– Гляди-ка, мамочка приехала, – Руслан, лаская меня взглядом, улыбается и нежно гладит сына по спине. Тот начинает кряхтеть.
Муж встает с ребенком на руках и поворачивает его ко мне так, что бы мы увидели друг друга.
И снова у меня перехватывает дыхание.
Как смотрит мой ребенок!
Сейчас я подчинена его взгляду. Гляжу, не в силах оторваться, насытиться ощущением этого всепронзающего чуда.
В голубых глазах моего сына – вселенская любовь и мудрость.
Люблю. Каждой клеточкой своего тела, сердца, души – люблю.
Поднимаю взгляд на Руслана.
В карих глазах – любви не меньше, а еще там такая нежность, что у меня снова увлажняются глаза.
Хочу плакать, но от счастья и благодарности к Всевышнему.
– Как назовем сына? – спрашиваю, надеясь, что это отвлечет меня от слез.
– Есть одна мысль… – Руслан улыбается. – Может, в честь профессора? Сулейман?
– Я как раз хотела предложить это, – улыбаюсь в ответ. Чуть хмурюсь и следом озвучиваю свои опасения:
– Ведь не слишком сложное имя? Я имею в виду, ведь нашего сына не будут дразнить?
Дерзкая, почти мальчишеская улыбка озаряет лицо Руслана:
– Пусть только попробуют. Я нашего сына таким приемчикам научу, мало не покажется.
В день выписки стоит по-настоящему весенняя погода.
Не знаю, может мне кажется, но я будто слышу звон капели.
Стою возле окна и любуюсь новым днем.
Солнце заливает собой голубое небо. Ни облачка, ни даже намека на него.
На дереве собралась стайка воробьев. Они весело чирикают и о чем-то спорят.
На душе – праздник и легкое волнение.
– Диляра, мы готовы! – на пороге появляется Руслан.
Оборачиваюсь и любуюсь мужем.
Такой красавец!
На Руслане – костюм и пальто. На лице – самоуверенная улыбочка.
– Мы тоже… – улыбаюсь, – почти готовы.
Я взволнованно провожу повлажневшими ладонями по своему наряду. На мне – одно из платьев для беременных (разумеется, живот у меня еще есть), темные леггинсы. Волосы собраны в косу.
– Какая ты у меня хорошенькая, – Садыков целует меня в щеку.
Нос обдает любимым ароматом.
Мускус. Амбра. Кожа.
Прикрываю глаза от волны чувственности, накрывшей меня как-то внезапно.
– Нам пора домой, – шепчет Руслан.
Вместе мы одеваем нашего Сулеймана в теплый комбинезон и заворачиваем в одеяло. Надо сказать, у Садыкова это получается куда лучше, чем у меня.
Наконец, мы покидаем это прекрасное место.
Как только выходим наружу, аромат весны тотчас обжигает мои легкие. Дышу и не могу надышаться. Счастье прекрасной птицей бьется в моей груди.
– Поехали, – кивая в сторону кортежа из семи мощных внедорожников, произносит муж.
При виде машин мне становится не по себе.
Воспоминания о недавнем ужасе пробегаются по мне душной волной. Чувствую, как на лбу проступают капельки пота. Стою, и не могу шага ступить.
А надо.
– Девочка моя, – голос Руслана прорывается в мое испуганное сердце.
Поворачиваю к любимому лицо.
В карих глазах – твердая уверенность.
– Это больше не повторится, моя любимая. Обещаю.
И от его слов мне сразу становится легко.
Что это?
Самовнушение? Зависимость? Чудо?
Чудо – под названием – любовь.
С легким сердцем сажусь в машину.
Следующая остановка – наш дом.
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
– Какой он хорошенький! – мама поднимает на меня сверкающие глаза. Вижу, что они блестят от слез.
Я и сама вот-вот расплачусь.
Чувства переполняют мое сердце.
Смотрю на своих любимых.
Есть что-то удивительное, вечное, в том, чтобы быть свидетелем картины, когда твоя мама держит на руках твоего ребенка.
Мы приехали домой полчаса назад.
Нас встретили мои родители, Лиля с мужем, Мария Семеновна и куча шариков, которые, казалось, заполнили собой весь коридор.
Шары в форме сердечек различных цветов – от белого до насыщенного синего, судя по довольной улыбке средней сестры Руслана, оказались её задумкой.
Ничего не имею против.
Всегда приятно возвращаться туда, где тебя ждут.
Лиля с Диасом задерживаться долго не стали, а вот мои родители, разумеется, остались. Сейчас мы с мамой и сыном сидим в спальне, а папа и Руслан о чем-то ведут беседу на кухне.
Сулейманчик начинает кряхтеть, и я аккуратно забираю его у мамы. Сажусь спиной к двери и прикладываю сына к груди.
Слава Всевышнему, молоко у меня пришло еще позавчера. Хотя с кормлением, конечно, смешно и неловко получилось. Каждый раз Руслан отворачивался, чтобы не смущать никого из нас. А я, наверное, хотела бы, чтобы он одним глазком хоть глянул.
Улыбаюсь собственным мыслям.
Во мне сейчас так много любви – хочется обнять весь мир.
Но я читала, что такое состояние временно – гормоны пойдут на спад, и может случиться послеродовая депрессия. Хочется верить, что сия чаша минует меня, но даже если это случится, меня не покидает твердая уверенность, что мы справимся.
Сулейманчик ест с аппетитом. Он сладко причмокивает. Какое-то время смотрит на меня своим мудрым взглядом, а потом – засыпает. Выжидаю несколько минут, затем перекладываю сына в кроватку. Ту самую, которую мы выбрали в тот день.
Нет, у меня язык не поворачивается назвать 19 февраля злополучным днем. Несмотря на ту страшную аварию и весь пережитый ужас.
Нет!
19 февраля – день рождения моего ребенка и точка.
– Доченька, – мама берет меня за ладонь и заглядывает в глаза. – Мы с папой так испугались за вас. Видела бы ты отца… Он всегда – кремень, но в тот вечер он плакал, а потом…
Мама не успевает закончить разговор, как в спальне появляются Руслан и папа.
Сердце сжимает от любви к ним обоим.
Что поделать, даже несмотря на холодность папы ко мне, я не могу отменить к нему своих дочерних чувств. Особенно теперь, когда я узнала, что он плакал в тот день.
Мы встречаемся с папой взглядом. Он как-то странно смотрит на меня. Совсем иначе чем раньше.
– Внук спит?
Киваю. Папа подходит к кроватке. Долго смотрит на спящего Сулейманчика.
Я – рядом, готовая в любой момент защитить своего ребенка. Вот он, материнский инстинкт. Наблюдаю за сосредоточенным выражением лица отца. Папа молчит. А потом, вдруг, теплая улыбка озаряет его мужественное лицо.
– Диляра, спасибо за внука, – повернув в мою сторону голову, произносит он.
Не успеваю что-либо ответить, как отец мягко, помня о моем шве, обнимает меня за плечи. Теплые ладони его ласково гладят мою голову.
– Доченька, ты прости меня, – шепчет он. – Я был не прав все эти годы. Какое счастье, что Всевышний даровал тебя. И какое счастье, что я понял это, Дилярочка моя.
ДИЛЯРОЧКА
Никогда папа так не называл меня.
А сейчас…