Темное разделение

Она повесила рождественские украшения в окне гостиной, выходящем на улицу, потому что иначе люди могли обратить внимание на их отсутствие, и в день Рождества она приготовила индейку, съела половину за рождественским обедом, а остальное убрала в морозильник. Соседи были в отъезде, и было очень тихо. Роз нисколько этим не тяготилась, она могла сосредоточить все свое внимание на том, что произойдет в будущем. Она привыкла к одиночеству и тишине, и в любом случае Рождество — это время детей.
Ах, в это время на следующий год…
Фирма, обслуживающая дом, где жила Изабель, была куда меньше, чем та, в которую обратилась Роз по поводу своего дома. Это была удача, поскольку важно было не смешивать разные части плана.
Агенты были внимательны и знали свое дело. Им было приятно видеть скромно одетую леди, которая пришла посмотреть квартиру на первом этаже. Речь пока еще не шла о сделке, поскольку они ждали утверждения завещания судом. Но у них были ключи, и, если она будет заинтересована, они смогут сообщить ей цену, когда она будет назначена. Жаль только, что сейчас комнаты в запущенном состоянии. Но краска и обои могут волшебным образом изменить это место.
— Да, конечно, я приму это к сведению. А что с ключами? Дело в том, что я медсестра в больнице Святого Луки, и сейчас моя смена заканчивается в полвосьмого вечера. Я не смогу прийти сюда раньше девяти.
По правилам фирмы в те дни все посещения квартир Должны были проводиться в сопровождении агента, но в этой квартире не было мебели, и, к счастью, медсестре Можно было доверять. И никто в офисе не хотел задерживаться до девяти вечера в зимний день, чтобы показывать пустую квартиру. Если они дадут ей ключи, чтобы она осмотрела квартиру сегодня, то пусть она принесет их на следующее утро.
— Я могла бы, — сказала Роз, притворившись, что обдумывает это предложение, — положить ключи в ваш почтовый ящик сегодня же, после того, как осмотрю помещение. Первое, что вы найдете завтра, — эти ключи. Можно так сделать? Обещаю, что все аккуратно запру.
Вполне приемлемый вариант. Электричество было включено, чтобы тепло не уходило из квартиры в холодную погоду, трубы замерзают, вы знаете. Может быть, мисс Раффан проследит, чтобы свет был выключен, когда будет уходить?
С этим тоже не было проблем. Мисс Раффан даже позвонила на следующее утро, справляясь, нашли ли ключи. Нет, квартира — не совсем то, что она ищет. Но всегда стоит посмотреть, не правда ли?
По мере того как год подходил к концу, постепенно угасал интерес публики к Симоне и Соне Андерсон.
Незадолго до Рождества появилось короткое сообщение, что операция по разделению — операция, которую их отец считал не богоугодной, — была осуществлена. Вскоре вслед за этим сообщением появилось другое — что младшая сестра — Соня — умерла от остановки дыхания на операционном столе. За этим последовало несколько иное сообщение в газете — что ее смерть наступила от почечной недостаточности и что Соня умерла только неделю спустя. В следующей заметке говорилось, что миссис Андерсон не вернется в Англию, и, хотя пара-тройка журналистов уже прикидывали транспортные расходы и резервировали полполосы для статьи, как заметил один из редакторов, мир велик, и даже если свести его к Швейцарии, то и там такое количество частных клиник, что трудно даже определить, с которой начать.
Мартин Бреннан, только что вернувшийся из отпуска во Франции, был окружен журналистами и засыпан вопросами, но он ничем не мог помочь. В любом случае, он, скорее всего, вообще скоро оставит гинекологию; он получил очень интересное предложение на проведение исследования в Канаде. Да, конечно, он видел сообщения, что Соня Андерсон умерла где-то за границей, но он знает не больше других. Нет, он не участвовал в операции по разделению близнецов; это специфическая область хирургии, вне его компетенции, и близнецы и их мать уже давно перестали быть его пациентами. Да, конечно, он рекомендовал нескольких специалистов миссис Андерсон после рождения близнецов, но называние хотя бы одного имени будет нарушением врачебной этики и конфиденциальности. Нет, он не знает, где сейчас Мелисса Андерсон и ее выжившая дочь. По его тону было понятно, что даже если бы он знал, то не сказал бы.
 
Журналисты еще неделю или две пытались что-нибудь разнюхать, и некоторые в этом преуспели больше других. Один молодой человек по имени Клиффорд Маркович, который пытался получить финансовую поддержку для открытия своего собственного бульварного издания, посвященного знаменитостям, и который считал себя дальновиднее своих коллег, занес семью Андерсонов в свою замысловатую специфическую картотеку.
Но, в конце концов, поскольку нет ничего тривиальнее вчерашних новостей и ничто так не пользуется спросом, как завтрашний скандал, к началу третьей недели января близнецы и их история постепенно исчезли с газетных полос и не привлекали к себе более внимания публики.
Однако внимание одного человека по-прежнему было приковано к ним. Роз не поверила этим довольно противоречивым отчетам о смерти Сони Андерсон. Она достаточно хорошо проникла в повороты и ход мыслей этой сучки Мел и была уверена, что сообщения о Соне — фальшивка, сделанная отчасти для того, чтобы сбить журналистов со следа, но в первую очередь для того, чтобы одурачить ее, Роз. Она продолжала следить и за квартирой Изабель Ингрэм, и за домом этой сучки. Как она и думала, на следующую неделю после Рождества в саду дома Мел появилась табличка «Продается» со строгой оговоркой, что осмотр дома осуществляется только в присутствии агента. Что касается квартиры Изабель, то Роз внимательно следила за занавесками и видела растущую кипу неразобранной почты по другую сторону стеклянной двери, хотя она не думала, что Мелисса вернется сюда.
Но во вторую субботу января занавески на окне Изабель были подняты: комнату проветривали. Два верхних окна были открыты, и машина, маленький «седан», какие водят обычно женщины, была припаркована рядом с домом. На заднем сиденье было устроено безопасное детское сиденье.
Сиденье только для одного ребенка.
Ключи к пустой квартире в доме Изабель были только от первого этажа. Роз и не ждала другого. Но в связке был ключ, отпирающий главный вход. Не могло быть иначе, ведь каждому жильцу нужен был собственный ключ. Роз сделала дубликаты всех ключей в одной большой мастерской срочного изготовления ключей в присутствии заказчика. Было время ланча, и никто не запомнит маленький обычный заказ.
Что касается другого заказа…
Работая в большой больнице, Роз хорошо знала, что происходит в других отделениях. Она была в штате клиники Мартина Бреннана уже два года, а перед этим работала в мужском отделении хирургии и еще раньше — в травматологическом отделении, которое стало называться отделением несчастных случаев и скорой помощи.
Она, конечно, не была знакома с каждым служащим больницы Святого Луки, но многих знала в лицо, и многие знали ее в лицо, так что она могла свободно перемещаться по больнице без лишних вопросов. Но может ли она попасть в морг? Может ли посмотреть список летальных исходов, что вывешивается там? Почему нет?
На следующее утро она уже шла туда спокойно и неспешно. Она была в форме сестры и несла с собой больничную папку, так что если кто-то остановит ее, то она скажет, что собирает последние статистические данные о детской смертности для Государственной службы здравоохранения. Но никто не остановил ее. Справедливость была на ее стороне, и звезды благоволили к ней: два дня она ходила в подвал, где располагался морг, и никто ни о чем не спросил ее.
Она думала, что ей долго придется ждать подходящего случая, и это ее беспокоило, поскольку тогда ей пришлось бы прийти три или четыре раза, и это могло привлечь внимание. Но уже на третий раз в списке появилась новая запись. Маленький мальчик, жертва внезапной смерти. Дж. Д. Ф./2841/М, и дата рождения — три месяца назад. Как печально. Аутопсия прошла два дня назад, и похороны будут в следующий четверг. Мальчик, трехмесячный мальчик. Роз осторожно подсчитывала. Можно ли рискнуть с мальчиком? Но девочку можно прождать долгие месяцы. Это было почти то, что ей нужно. Она сделает это, и сделает сразу.