АН Том 10 (СИ)

— Вот как… — задумчиво произнесла императрица. — Турнир всегда был довольно жесток. Кто знает, может, теперь пересмотрят правила? Хотя вряд ли… А этот ваш японский переводчик семьи сёгуна… молодец, конечно. Но, как мне кажется, поставить на место княжича Варшавского должен был российский дворянин. Но если посмотреть с другой стороны, то ваш Акихито не лишён дальновидности и такта. Ладно, не будем об этом. Главное, как я поняла, девочка не унывает, а наглец наказан.
— В общих чертах так, — кивнула Софья.
— Вот и хорошо. Большего сейчас и не нужно, а проблемы нужно решать по мере их поступления, — вдовствующая императрица, поймав глазами взгляд Вадима, плавным жестом попросила наполнить фужеры.
Соня на секунду задумалась, а потом вспомнила, что ещё хотела рассказать матери:
— Да! Ещё была большая новость, между прочим. Наследный великий княжич Крымский Николай Григорьевич Нарышкин и Оксана Дмитриевна Годунова объявили о помолвке. Она окончила старшую школу экстерном, так что свадьба планируется на весну.
— И в самом деле любопытная новость, — чуть нахмурилась вдовствующая императрица. — Значит Канцлер решил отправить любимую внучку в Крым, и она станет будущей великой княгиней. Хм…
Мы посидели за столом ещё немного, а затем я и Софья, вежливо простились с роднёй. Нам-то вставать уже через два с половиной часа. А вот остальным совершенно необязательно с утра идти на традиционную ежегодную службу в храм.
Но вот в полдень на главную площадь Сидоровым-Никитиным явиться стоит.
* * *
Вокруг храма Перуна собралось, как могло показаться, половина Енисейского княжества. Хорошо, что министерство социального развития и строительства вместе с министерством экономического развития заранее позаботились о торговых павильонах рядом с главным храмом, чтобы люди могли подкрепиться и согреться.
Сама же служба прошла вполне обычно, мало чем отличилась от аналогичной службы, которую я посетил год назад в Твери.
Разве что здесь я с большим любопытством разглядывал разнообразные деревянные фигуры Перуна. После церемонии прошения — ночи перед свадьбой, которую жених и невеста проводят в молитвах, обращаясь к богам-покровителям, у меня появилась привычка разглядывать фигуры и лики богов.
Так вот, встречается несколько типов фигур одного и того же бога. В случае с Перуном, меня интересует так называемые фигуры Перуна-воеводы. Бога молний в этом образе изображают особо широкоплечим и воинственным. Борода его кустистее, броня и шлем — тяжелее и богаче, а щит с мечом особо впечатляют своими размерами.
Но, Форкх его дери, есть в нём что-то ещё, что неизменно притягивает мой взгляд… Какое-то необъяснимое отличие от других скульптурных изображений этого бога. Глядя на Перуна-воеводу, я начинаю думать о странных вещах. Вспоминать, что по местным легендам он мой предок…
За размышлениями я и не заметил, как церемония в храме подошла к концу, и мы направились на главную городскую площадь. В одиннадцать утра там начались народные гуляния, а в двенадцать мы с Соней вышли на сцену, дабы поприветствовать подданных.
Оба выступили с торжественной речью, получили в ответ порцию бурных рукоплесканий и выкриков, наподобие тех, что я уже слышал этой ночью. Правда, добавились к ним и другие, обращённые лично к Софье. Вроде:
— Здоровья будущей матери!
— Княгиня-матушка, не перенапрягайтесь!
— Ваше сиятельство, побольше отдыхайте!
Ну и так далее, в том же духе.
Соня позволила себе растроганно улыбнуться и искренне благодарила жителей княжества.
Затем началась торжественная часть. Князь и княгиня Енисейские лично благодарили и одаривали отличившихся в минувшим году людей, организации и целые рода.
Княжество должно знать своих героев в лицо.
Торжественные награждения перемежались с выступлением на сцене местных ансамблей, чтобы зрители и ведущие могли немного отдохнуть. В результате прошло два часа и одиннадцать минут с начала церемонии, прежде чем я произнёс со сцены:
— Судари и сударыни, наша церемония плавно подходит к своему завершению. Однако осталась наиболее важная часть. Что ж, без долгих предисловий я начну. За личный вклад в развитие княжества, а также учитывая вклад этого человека в формирование экономической опоры будущего княжества Енисейского, Виктор Геннадьевич Хорькин, второй заместитель министра экономического развития нашего княжества объявляется претендентом на вхождение в дворянское сословие. В память об этом знаменательном дне Виктор Геннадьевич получает в дар кортик с именной гравировкой.
 
Я замолчал и повернул голову направо, где за кулисой стоял изумлённый Хорькин. Боярин Форсин хмыкнул и с силой подтолкнул Виктора в спину.
Тем временем народ возбуждённо зааплодировал.
— Благодарим за службу и ожидаем от вас дальнейших свершений, — тепло проговорила Соня, вручая ему кортик.
— Поздравляю, — я с улыбкой протянул ему ладонь для рукопожатия.
Хорькин неуверенно пожал мою руку и склонился в поясном поклоне, не прекращая благодарить.
Да уж, он действительно не ожидал такого скоро карьерного роста? Нет, ну если учесть, что чуть более двух лет назад Хорькин распивал алкоголь с нищими на улице без рубля в кармане и жил без перспектив…
— Ты заслужил это исключительно своей честной службой, — произнёс я.
Не прекращая кланяться, Хорькин таки смог уйти со сцены. Я же снова повернулся к зрителям и произнёс:
— Претендентов в этом году больше не будет. Но! За личный вклад в формирование основ княжества Енисейского и за проявленное мужество во многих военных столкновениях, за проявленный профессионализм при управлении вверенными ему боевыми подразделениями, Мамедов Тамир Богданович объявляется личным дворянином! И в память об этом дне получает в дар саблю с именной гравировкой!
Я остановил взгляд на Тамире — заранее приметил, где именно он стоит в толпе.
Один из двух людей, которые первыми в этом мире признали меня Господином, замер, удивлённо распахнув глаза.
А вот сопровождавшая его рыженькая красотка — Амбер, одна из первых танцовщиц «Райских кущ», ныне на сцене не выступающая и занимающаяся постановкой танцев, громко взвизгнула и принялась вприпрыжку хлопать в ладоши рядом со своим избранником.
— Пропустите Тамира Богдановича! А ты не заставляй его сиятельство ждать! — ворчливо проговорил Ярый и от души хлопнул Тамира по спине.
В самом деле, сегодня все будут в статуи превращаться?
Спустя сорок секунд Тамир поднялся на сцену и получил причитающуюся ему саблю из рук княгини Енисейской.
— Спасибо, Господин… — поклонившись, проговорил он, — Я… всегда всего себя без остатка отдавал службе. Я продолжу это делать. И… Попытаюсь быть ещё более полезным вам.
— Я ни капли не сомневаюсь в тебе, — произнёс я, для большего эффекта выпуская Ауру Александритов. — А теперь, Господин Мамедов, прошу вас, возвращайтесь к своей спутнице, а нам предстоит наградить ещё трёх героев.
Тамир учтиво поклонился и покинул сцену, а я продолжил гораздо громче:
— Судари и сударыни, только что вы стали свидетелями изменения сословия двух выдающихся людей. Вам известно, что изменить своё сословие, полученное от рождения, непросто. Для этого денно и нощно нужно трудиться не покладая рук. И тогда… и только тогда можно добиться успеха. Виктор Геннадьевич проделал огромную работу, чтобы стать Претендентом. Тамир Богданович, на мой взгляд, совершал выдающиеся деяния, незримо поддерживая меня изо дня в день. И сразу стал личным дворянином. Но… Есть три человека, которые за последние годы совершили столько, сколько многим не совершить за всю жизнь. Один из них руководит разработкой космодоспехов — фантастическим оружием, мощным, непобедимым и доселе не существовавшим в этом мире. Ему ли не получить из моих рук высшую награду, доступную простолюдину? Человеку, который так занят, что даже не успел прибыть на церемонию награждения? Другой — великий воин, лично участвовавший в спасении членов великокняжеской семьи, более того, приложивший огромные усилия, чтобы спасти членов королевской семьи дружественного нам государства! Совокупности его подвигов с лихвой хватит для получения великой награды… — я посмотрел со сцены на Ярого, он замер, не сводя с меня удивлённых глаз. Казалось, он не верил, что я говорю о нём. Хмыкнув, я перевёл взгляд на другого человека. — А третий из них, поддерживал меня всё это время. Учил меня техникам живы, сражался бок о бок со мной в бессчётных боях, а в мирное время закладывал основу для создания будущего княжества. Да, наука, сила и поддержка. Вот как бы я охарактеризовал выдающиеся стороны этих людей. Судари и сударыни. Слуги рода Александрит, достойные высшей награды в сегодняшний морозный день, те, кто с сегодняшнего дня перестают быть Слугами и становятся основателями собственных дворянских родов. Те, кто получают в память об этом дне именные сабли. И, конечно же, те, кто станет примером для многих! Я с радостью представляю их! Снегов Вадим Антонович! Известный большинству из вас просто как Архун! Ярополк Ярославич Лютнев! Известный большинству из вас как «Ярый»! И, разумеется, Вадим Юрьевич Никитин! Поприветствуйте их, судари и сударыни! Они достойны ваших аплодисментов!