Ночь в тоскливом октябре (ЛП)

Оказавшись на дне склона, мы осторожно пошли вдоль ручья. Хотя мы оставались в темноте, бледный свет фонарей над мостом сиял впереди. Пару раз я слышал, как мимо проезжали машины. Я не мог видеть ни их, ни даже самого моста.
Вскоре, мост все же стал виден сквозь ветки. Мост улицы Дивижн с его низким каменным парапетом, где мы с Холли когда-то любили постоять, глядя вниз на текущий ручей.
«Даже не начинай думать про Холли» — сказал я себе.
К дьяволу ее!
По крайней мере, мы с ней никогда не заходили под мост вместе. А я хотел. Однажды вечером, провожая Холли до ее общежития, я остановился с ней на мосту, как мы делали почти всегда, и я тогда спросил:
— Ты когда-нибудь была там, под ним?
— Нет. А ты?
— Всего раз.
— Ну и как там?
— Мило, уютно, и никто не видит.
Она странно посмотрела на меня.
— Да неужели?
— Хочешь, сходим и посмотрим?
— Сейчас?
— Нет времени лучше, чем сейчас.
— Уже почти полночь.
— Нет времени лучше, чем почти полночь.
— Я туда не пойду, — улыбнувшись, она сказала: — Тролли живут под мостами.
— Под этим — нет. Это троллебезопасный мост.
— Кто сказал, ты?
— Я могу первым спуститься и проверить.
— Вот уж нет! Что если они тебя схватят? И я останусь тут совсем одна, пока тролли будут тобой ужинать. Нет уж, спасибо.
— Тогда пойдем со мной.
— Нет. Не-не-не-не-не.
— Где же твой дух приключений?
— Он не распространяется на залезание под всякие мосты посреди ночи. Ну серьезно. Ты ведь не знаешь, кто и что там может быть.
— Ну, ладно.
Я испытал разочарование в ту ночь, но теперь я был рад, что мы с Холли не рискнули забраться под мост. Теперь это было одно из немногих мест неподалеку, где я НЕ побывал вместе с ней.
Но по мере того, как мы с Айлин подходили все ближе к мосту, я начал более явственно представлять, насколько там темно.
— Что-то у меня сомнения возникли, — сказал я. — Тут может быть не так уж и безопасно.
Айлин остановилась вполоборота ко мне, посмотрела на меня и протянула руку. Я взял ее ладонь. Она ничего не сказала, просто сжала мою ладонь и не отпускала ее, продолжив идти дальше.
Машина проехала по мосту, шурша шинами по асфальту, рыча двигателем, грохоча басами магнитолы, издававшей глухое тыц-тыц-тыц, которое отдавалось в моей груди. Я задрал голову, но не смог увидеть машину. Ее звуки вскоре утихли вдали.
— Ты тут когда-нибудь была раньше? — спросил я.
— Никогда ночью.
— Я тоже.
— Ну и хорошо, — сказала она. — Значит, для нас обоих это будет первый раз.
Мы собирались уже выйти на открытое пространство, когда Айлин внезапно замерла. Ее спина напряглась. Правой рукой она указала на мост.
Какая-то девушка, шедшая по мосту, остановилась на его середине и склонилась над парапетом. Пару секунд спустя, рядом с ней появился парень. Он тоже наклонился над низкой каменной стенкой. Они вдвоем пристально смотрели на ручей… и на нас.
Я был практически уверен, что они нас не видят. Если мы останемся на месте, конечно. Но увидят гарантированно, если мы выйдем вперед.
Девушка повернула голову к парню. Он потянулся к ней и обнял одной рукой. Потом они поцеловались. Они целовались довольно долго, словно весь мир вокруг перестал существовать. Я прекрасно знал, каково это. И мне стало грустно. Не только за себя, но и за них.
Мы с Айлин стояли неподвижно во тьме внизу и смотрели на них.
По мосту проехала еще одна машина, но она не потревожила влюбленную пару.
Наконец, они перестали склоняться над парапетом. Встав прямо, они обвили друг друга руками и продолжили увлеченно целоваться.
— Вперед, — прошептала Айлин.
Мы поспешили двинуться дальше.
Ручей имел ширину примерно метра три в том месте, где скрывался под темным мостом. По обе его стороны лежали широкие полосы сухой каменистой почвы, усеянной опавшими ветками и различным мусором, вероятно брошенным с моста: пивные банки, колпак от колесного диска, старое велосипедное колесо, грязный некогда белый кроссовок, разбитые солнечные очки…
 
Айлин оглянулась, посмотрев на меня.
— Тут явно давно не прибирались, — прошептала она.
— Да уж.
— Тебе нормально тут? — спросила она.
— Ничего страшного.
Она сжала мою ладонь, затем повернулась вперед. Еще несколько шагов — и мы будем уже под мостом.
Я посмотрел наверх, но не увидел ни той парочки, ни кого-либо еще.
— Лучше я пойду первым, — сказал я.
— Да ради бога.
Хоть и отступив в сторону, она все равно продолжала держать меня за руку, когда я прошел вперед.
— Может, отпустишь? — прошептал я.
Она отпустила мою руку, после чего взялась сзади за мою рубашку, и двинулась вслед за мной во тьму.
Почти абсолютную тьму.
Слева и справа от нас я видел только черноту. Прямо впереди было еще больше черноты — метров десять — а потом смутное серое пятно, где тоннель заканчивался и ручей продолжал течь дальше к Старой Мельнице, в паре кварталов отсюда.
— Кто выключил свет? — прошептала Айлин.
— Тролли.
— Очень смешно.
Я углублялся в темноту, идя очень медленно, таща за собой Айлин, не отпускавшую мою рубашку.
— Только осторожно, — сказала она.
Здесь, под мостом, воздух приобретал какую-то прохладную сырость, и пахло тут мокрой затхлостью.
Галька перекатывалась под моими подошвами, тихо шурша и стуча. Но я наступал и на что-то мягкое, издававшее тихие шелестящие и чавкающие звуки. Моя нога ударила по жестянке, отправив ее дребезжать по камням. Пару раз хрустело разбитое стекло.
Это напомнило мне о вчерашнем забеге по узкому, темному проходу между зданиями, с Рэнди на хвосте.
О месте, где я споткнулся об магазинную тележку, упав на бомжа.
Айлин дернула меня за рубашку.
— Можно здесь, — прошептала она.
Я начал разворачиваться. Если бы повернулся полностью, позади нее имелся бы хоть какой-то слабый отблеск света. Но я успел повернуться лишь частично, прежде чем ее ладони легли мне на грудь. Я оказался лицом к воде… и полной черноте.
— Не думала, что тут будет настолько темно, — шепотом сказала Айлин.
Хотя я чувствовал на губах ее дыхание, но совсем ее не видел, даже в упор.
— Хочешь, уйдем? — спросил я.
— Не-а.
Она коснулась своими влажными, теплыми губами моих губ, и принялась расстегивать пуговицы моей рубашки. Пока она работала над моей, я трудился над ее одеждой. Когда обе рубашки оказались расстегнуты, мы придвинулись ближе, тесно прижавшись телами друг к другу. Я почувствовал ткань ее смятого лифчика где-то рядом со своими ключицами. Ниже, ее груди прижимались ко мне, теплые и мягкие, упираясь в мою кожу напряженными сосками. Еще ниже шла теплая гладкая кожа живота, уходившая под джинсы.
Мы поцеловались взасос.
Ее сумочка все еще свисала с правого плеча. Я почувствовал ремешки, когда потянулся рукой ей за спину. Но они не мешались.
Я поводил руками вверх и вниз по ее спине, наслаждаясь изгибами и ощущением мягкой кожи под моими пальцами. Она задрожала и обняла меня крепче.
— Холодно? — прошептал я.
— Немного. И немного страшно.
— Хочешь, пойдем ко мне?
— Нет. Здесь мне нравится.
Ее руки ослабили хватку. Затем ушли. Я чувствовал ее дыхание на лице, и теплое давление ее груди на моем туловище, и легкие дергающие движения в районе талии, когда она расстегивала мои джинсы. Просунув ладонь в мое нижнее белье, она поласкала меня немного. Потом ее тело отстранилось. Я ощутил, как губы целуют меня в подбородок, в шею, в грудь, в живот, по мере того, как она опускалась на корточки, стягивая мою одежду.
А потом никакая часть тела Айлин больше не касалась меня.
Я стоял в темноте один и дрожал.
Что происходит?
Я посмотрел вниз, но не мог ее увидеть… не мог ничего увидеть в этой темноте, даже собственных голых ног.