Ночь в тоскливом октябре (ЛП)

Пока я шел от своего дома до кампуса, что находился в нескольких кварталах, мои глаза постоянно сканировали окружающее пространство в поисках Рэнди и его светлой Тойоты-пикапа.
Он станет искать меня на улицах при свете дня?
Может, вполне.
Может и Айлин искать тоже.
Он видел нас только в северной части города, далеко отсюда, но не надо быть гением, дабы сообразить, что мы можем оказаться студентами единственного университета в округе.
Я должен предупредить Айлин.
  
Глава 17
 
Я пробыл на кампусе до трех часов дня, когда закончилась моя последняя пара. Между занятиями, я гулял между корпусами, сидел на скамейках, съел бургер с пепси в студенческом союзе, почитал немного в библиотеке. Все время высматривал Айлин, но нигде ее не находил.
После последней пары, я подумывал было направиться к ее общежитию. Но оно находилось не по пути, к тому же ее там могло и не быть. Кроме того, я так и не смог сообразить, что ей сказать, а от усталости голова совершенно не соображала.
Поэтому я пошел к себе домой и лег спать.
Когда я проснулся, в комнате было темно. Я не понял, что происходит. Часы показывали пятнадцать минут девятого. Это помогло мне разобраться в обстановке — в этот час утра уже бы светило солнце. Значит, сейчас девятый час вечера. Довольно скоро, я все-таки вспомнил, что забрался в постель подремать днем. Потом вспомнил про остальное.
Надо было что-то делать по поводу Айлин.
Одевшись, я пошел на кухню и разогрел в микроволновке остатки вчерашней пиццы.
Пока она нагревалась, я проверил автоответчик. Никаких новых сообщений. Меня это особо не удивило. Айлин не хотела создавать впечатление, будто навязывает мне себя — так что, скорее всего, намеревалась предоставить мне право следующего шага.
Поглощая пиццу, я почитал немного «Прелюдию» Вордсворта, [18] но не мог особенно сконцентрироваться. Возможно, мне бы сопутствовал больший успех, если бы «Прелюдия» оказалась захватывающим триллером в стихах, но она таковой не была. В лучшем случае, она была тихой, милой и ностальгической. В худшем — просто скучной.
Мои мысли пребывали в основном где-то в другом месте, пока глаза скользили по строкам. Однако, когда я уже собирался сдаться, мое внимание привлекла такая строфа:
 
 
Когда ветров морозное дыханье
 
Последним крокусам на горных склонах
 
Сжигало венчики, я находил
 
Себе отраду в том, чтоб до утра
 
Бродить средь скал и тех лощин укромных,
 
Где всюду водятся вальдшнепы. Там,
 
С силком через плечо, охотник жадный,
 
Я обегал свои угодья, вечно
 
Не находя покоя, и один
 
Под звездами, казалось, был помехой
 
Покою, что царил средь них; порой,
 
Почти рассудок потеряв и жаждой
 
Добычи обуян, чужой улов
 
Себе присваивал и после слышал
 
Среди холмов безлюдных странный шорох,
 
Дыханье близкое, шаги, почти
 
Неуловимые, средь сонных трав. [19]
 
 
Еще пару дней назад, я бы и внимания не обратил на эти строки. Сейчас, однако, они казались словно написанными про меня — ночного странника, чья жажда добычи одолевала доводы рассудка. Моим «уловом» можно назвать таинственную девушку, которую я смог второй раз найти, вопреки всему. А последние четыре строки намекали на угрозу от кого-то, неуловимо следующего за мной. Кого-то вроде Рэнди, может быть.
Я перечитывал строфу снова и снова, чувствуя в ней какую-то глубокую тайну и волшебство, пораженный причудливым стечением обстоятельств, которое заставило меня открыть именно эту книгу именно на этой странице именно в этот вечер.
 
Отметив строфу желтым маркером, я продолжил читать. Вордсворт смог полностью завладеть моим вниманием где-то еще на десять секунд. Пока не сорвался в рапсодию о птичьих гнездах. И я снова начал думать о том, как мне связаться с Айлин.
Позвонить ей по телефону? Весьма вероятно, что ее нет в комнате. Она обычно засиживалась допоздна в библиотеке или студенческом союзе. И даже если я смогу до нее дозвониться, вряд ли стоит это делать — а то еще подумает, что я пытаюсь избегать личной встречи. Лучше пойти и встретиться с ней лицом к лицу.
Я положил Вордсворта и Фицджеральда («Великий Гэтсби» к семинару по Американской Литературе ХХ века) в свою сумку, закинул ремень на плечо и вышел из квартиры.
Внизу, дверь Фишеров была открыта. У них был включен телевизор. Глядя прямо вперед, я быстро прошел мимо, словно куда-то очень спешил, и сумел проскочить их дверь без задержек.
Но Фишеры были мелкой помехой. Настоящей угрозой являлся Рэнди, и он мог оказаться где угодно за порогом.
Возможно, катается по улицам, высматривая меня или Айлин.
Или припарковался где-нибудь и наблюдает в засаде.
Или ходит пешком.
Я постоянно выискивал его вокруг, пока шел до кампуса.
Хотя в кармане моих джинсов лежал швейцарский нож, это не сильно успокаивало. Как и шариковые ручки, что так сильно выручили вчера. Моя ночная атака принесла успех лишь потому, что я застал его врасплох. В следующий раз, он не даст мне такого шанса.
Лучше надейся, что никакого следующего раза не будет!
«Может, он даже не станет особо стараться найти нас» — сказал я себе.
Черта с два! Еще как станет!
Может, он не будет нас искать так далеко на юге. Может, он не покидает своего района, и мы в безопасности, если не забредем на его территорию.
Может быть. Но я в этом сильно сомневался.
Время от времени, мимо проезжал какой-нибудь пикап, наполняя мое сердце ужасом. Каждый раз, я готовился бежать, но пикап просто проезжал мимо. Периодически попадались навстречу мужчины, примерно соответствующие телосложению Рэнди. Один даже хромал. Но ни один не оказался им.
«А что если отныне вот такой и будет моя жизнь?» — подумал я. В вечном страхе перед этим подонком. Всегда, везде, постоянно ожидая, что он может выпрыгнуть откуда-нибудь, и схватить меня… и устроить мне полную программу.
Или может, он схватит Айлин вместо меня. Затащит ее в свою машину и отвезет куда-нибудь в безлюдное место.
Где птички не поют.
А что если он уже схватил ее?
У меня засосало под ложечкой.
Я должен был предупредить ее! О чем я вообще думал? Почему я не позвонил ей сразу, как только вернулся в квартиру утром?
Мне это даже не пришло в голову.
«Да с ней наверняка все в порядке!» — сказал я себе.
Если нет, то я во всем виноват.
К моменту, когда я достиг кампуса, меня лихорадило.
Первая остановка — студенческий союз. Также известный как «Логово Тигров». Спортивные команды Уилмингтонского Университета (и студенты в целом) раньше были известны как «Индейцы». Но потом настала эра политической корректности. «Индейцы» стали считаться оскорблением против коренных народов Америки, так что пришлось придумать новое название. Мы стали «Тиграми». А наш студенческий союз, ранее «Пещера Индейцев» превратился в «Логово Тигров».
Там было полно народу. Студенты сидели почти за каждым столом: кто-то по одиночке, но большинство компаниями. Они болтали, смеялись, что-то ели, пили кофе или газировку, некоторые даже пытались учиться — на их столах лежали книги. Буфет был уже закрыт на ночь, поэтому несколько студентов с увлечением кидали монетки в торговые автоматы, выуживая из них чипсы и шоколадки.