Ночь в тоскливом октябре (ЛП)

Я проверю, прежде чем заходить.
Во-вторых, может быть, не так уже и плохо, если Айлин там будет. Я ей нравлюсь. Ей нравится заботиться обо мне. Она отвезет меня домой. Мы поднимемся в мою квартиру, и что с того, что она не Холли… Что с того, что я в нее не влюблен?
Не желая проходить мимо витрины антикварной лавки, я остался на улице Франклина и не переходил дорогу, пока не оказался на одной широте с закусочной. Затем прошел на запад по Дейл-стрит — переулку, в котором Айлин припарковала свою машину прошлой ночью.
Сегодня ее машины там не было.
Я все равно поглядел в окна закусочной, прежде чем заходить. Там были два клиента, в разных концах зала. Оба мужчины. Поэтому я смело вошел. Проходя к прилавку, я просканировал глазами витрину. Под стеклом лежали штук шесть глазированных классических пончиков: большие, золотистые и блестящие.
Они выглядели очень заманчиво.
«Ну уж нет, — подумал я. — Так в жиробаса превращусь».
К прилавку подошел продавец.
— Здравствуйте. Что будете заказывать?
— Средний кофе и два глазированных классических.
Ну превращусь в жиробаса, и что?
Холли меня разлюбит?
— Здесь или с собой? — спросил продавец.
— Здесь.
Я подумал, а помнит ли он меня с прошлой ночи? И если помнит, не стало ли ему интересно, почему вчера я был здесь в такой час с Айлин, а сегодня уже без нее?
«Да он тут кого только не видит…» — подумал я.
Я расплатился, затем повернулся к залу с моим кофе и пончиками. И стал думать, куда сесть. Хотелось держаться подальше от двух незнакомцев. Ни один из них, однако, не сидел рядом со столиком, который мы с Айлин занимали вчера.
Или рядом со столиком, где мы с Холли сидели вместе тем вечером, когда пришли сюда прошлой весной.
Я никогда тебя не брошу. Ты меня бросишь.
За этим столиком будет ее призрак. Призрак моей утраченной любви, которая не мертва, но все равно навсегда исчезла для меня.
И теперь портит мне аппетит, паскуда.
Я пошел к столику на противоположном конце зала… к соседнему с тем, где я сидел вчера ночью. Это меня устраивало. Вчерашние воспоминания не приносили боли.
Более того, они были довольно приятными.
Я поднял свой пластиковый стаканчик, осторожно сдул пар и поднес его ко рту. Нос и глаза сразу ощутили жар. Сделав глоток, я понял, что кофе еще слишком горяч для языка. Поставил стаканчик обратно.
Кто-то прошел мимо меня.
Я поднял голову. Мужчина остановился, развернулся и улыбнулся мне. Это не был один из двух клиентов, которых я видел раньше. Должно быть, зашел уже после меня.
— Мне бы тоже не помешала чашечка кофе, — сказал он. — Не одолжишь доллар?
Чистый и ухоженный, он был совершенно не похож на бомжа. Женщины, пожалуй, нашли бы его даже привлекательным. С золотистыми волосами и точеными чертами лица, он выглядел так, словно сошел с обложки любовного романа. На нем была голубая джинсовая рубашка, расстегнутая до середины, заправленная в узкие синие джинсы.
Совершенно ничего угрожающего… кроме этой просьбы.
И, возможно, еще его глаз и улыбки. Его глаза казались слишком пронзительными, взгляд слишком пристальным, а улыбка чересчур широкой, немного кривой и неестественной. У него были белые, прямые зубы, но мне показалось, что их как-то слишком много.
Мне внезапно очень захотелось свалить оттуда к чертовой матери. Но как же кофе с пончиками?
И что если этот парень последует за мной на улицу?
— Без проблем, — сказал я. Хотя он просил всего один доллар, я достал из кармана пятерку. — Держи, пончиков тоже себе возьми, — моя рука дрожала, когда я протягивал ему деньги.
— Спасибо, приятель.
Он пошел к прилавку.
«Всего пять баксов, — подумал я. — Для меня небольшая трата».
Вообще говоря, мои родители были довольно обеспеченными. Финансовых проблем у меня никогда не было, но мне не понравилось, как у меня сейчас попросили. Нельзя вот так подойти к незнакомцу и попросить денег. Это просто неприлично. Никто не имеет права так поступать. Это казалось почти грабежом… только с использованием подспудной угрозы вместо ножа или пистолета.
 
Незнакомец вернулся и сел за мой столик напротив меня.
Твою мать, еще лучше!
На мои деньги он купил чашку кофе, пончик с мармеладом и пирожное с кленовым сиропом.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Эд.
— Спасибо за кредит, Эд.
Какой в жопу кредит!
— Пожалуйста.
Хотя его покупки не могли обойтись дороже двух-трех долларов, сдачу он мне не отдал. А у меня не хватило смелости попросить.
Он поднял стаканчик к лицу, слегка прищурившись от пара, попавшего в глаза. Потом сделал пару глотков и поставил кофе.
— Ты не против, что я тут сижу? — спросил он.
— Нет, — соврал я.
— Рад слышать. Ты хороший парень, Эд.
— Спасибо.
— Ты мне сразу понравился.
— А.
Ну пиздец! Он гей. И ко мне подкатывает.
В нем не было ничего женоподобного. Если уж на то пошло, он выглядел, пожалуй, даже слишком мужественно.
«Некоторые из них как раз такие» — подумал я.
Он определенно был спортивным. Не накачанным, но явно сильным, с подтянутой фигурой. Я знал, что таких среди них тоже много.
— Я Рэнди, — сказал он.
— Привет, Рэнди.
Он наклонился через стол, чтобы пожать мне руку. Не хотелось обижать его отказом, так что я пожал протянутую ладонь. Она была больше моей. А рукопожатие твердое. До боли.
«Очень любезно» — подумал я.
Отпустив мою руку, он спросил:
— Ты где-то рядом живешь?
Он что, хочет ко мне домой попасть?
— Да не особо.
— А что не ешь?
Кивнув, я откусил кусок пончика. Глазурь хрустнула. Пончик, наверное, был великолепным, если бы я мог ощутить его вкус.
Он сам тоже откусил от своего пончика с мармеладом.
Я выпил немного кофе.
— Просто подумал, что ты живешь тут, неподалеку, — сказал Рэнди.
— Да?
— Я тебя видел уже пару ночей подряд.
— Правда?
Что он видел?!
— Это все пончики, — сказал я, откусывая еще кусок. — Я сюда прихожу вечером за пончиками иногда.
— Ну, как скажешь.
Ну и как, блин, это понимать? Зачем он так говорит? Что он знает? Он что, следил за мной?
— А что, какие-то проблемы? — спросил я.
Не люблю подглядывающих извращенцев! — вот-вот ожидал я от него услышать.
— Никаких проблем. Просто хочу поболтать.
— Ладно.
— Про ту девчонку, — сказал он.
О господи!
— А что с ней?
— Она твоя девушка?
Кто моя девушка? Какая девчонка? Он что, пытается так выяснить мою ориентацию?
— Может быть, — сказал я.
— Шикарная тёлка.
Я слегка кивнул. Может, этот Рэнди все-таки и не гей.
— Буфера у нее просто супер.
Он говорит про Айлин? Очень на то похоже.
Склонившись ближе, он пристально посмотрел мне в глаза. Его светло-голубые глаза маслянисто блестели.
— Она тебе дает? — спросил он.
«Может, его глаза так выглядят из-за какого-то заболевания» — подумал я.
Ага. Маниакальной шизофрении.
Я определенно не собирался рассказывать абсолютному незнакомцу, что Айлин мне, как он выразился, «дала». С другой стороны, мне не хватало храбрости послать его куда подальше.
— Нет, — сказал я.
— Так значит у вас эти, как их, платонические отношения?
— Наверное.
— Неужто ты ее не хочешь?
— Я этого не говорил.
— Ну офигенная же баба. И эти сиськи. Сиськи просто чумовые.
— Слушай, не надо про нее так говорить. Она хорошая девушка.
— Если она такая хорошая, то что ж ты до сих пор ей не присунул? Наверняка, в койке очень горячая. Горячая и сочная.
— Откуда мне знать.
Я почти не притронулся к моему кофе с пончиками, но с радостью бросил бы их, чтобы скрыться от этого типа. Но я не двигался с места. Уж лучше иметь с ним дело в закусочной, где есть люди, чем посреди пустой темной улицы.