Ткач иллюзий. Книга 1 (СИ)

— Я тебя отпущу.
— Замечательно. В общем-то, согласен, но с одной существенной оговоркой.
— Что там у тебя ещё за дополнительные условия? — недовольно поинтересовался я.
— Когда придёт время мне выходить на свободу, ты обязуешься насытить меня энергией до предела.
— Не вижу в этом больших проблем. Но это мы уточним дополнительно, так как я пока не знаю, как у меня будут обстоять дела со сбором и хранением этой самой энергии.
  
— Да проблем не будет, — заверил меня даос, — за то недолгое время, покуда я находился в атмосфере этого мира, отметил, что здесь довольно насыщенный энергетический фон. Тут даже не только ци, тут ещё какие-то энергии имеются. А потому трудностей со сбором необходимого количества ци возникнуть не должно. Кроме того, если я тебя буду учить, то знай: первое, что тебе придётся освоить, это как раз методика сбора энергии.
— Что же, принципиально мы с тобой договорились. А теперь надо утрясти все детали…
Детали мы обсуждали долго: часа четыре препирались и торговались. Мой контрагент так нервничал и переживал, что мне пришлось его пару раз подкармливать энергией, а то его мог и Кондратий обнять. Он сражался как лев за каждое послабление, которое я теоретически мог ему предоставить.
В некоторых случаях я шёл навстречу его пожеланиям. Это имело смысл делать тогда, когда эти послабления могли принести мне какую-нибудь дополнительную выгоду или просто облегчить мне жизнь в некоторых ситуациях.
Под конец он обратился ко мне с несколько странной просьбой. Он потребовал, чтобы я поклялся Небожителям Пэн-лая в том, что буду свято соблюдать условия заключаемого договора и готов понести заслуженную кару в случае их неисполнения.
Само собой, что он сам обязался принести точно такую же клятву. Я скептически отношусь к подобным вещам, так как очень сомневаюсь в том, что Небожителям Пэн-лая [3] (кстати, а кто это такие?) вообще есть дело до меня и до моего собеседника.
Лучшим гарантом исполнения даосом взятых им обязательств станет то, что я просто не дам ему ни малейшей возможности их нарушить. Я, в конце-то концов, одержал победу в нашем противостоянии и могу в любой момент продемонстрировать ему кузькину мать, стоит ему только дать мне для этого хоть малейший повод.
А так… Поклянусь, конечно, с меня не убудет.
Однако и тут меня ожидал неожиданный сюрприз. Стоило мне только сконцентрироваться на словах этой клятвы и выразить намерение принять её условия, как в моём сознании буквально прогремел потусторонний голос:
— Мы принимаем вашу клятву и проследим за её исполнением! Горе тем, кто не сдержит своего слова!
Однако… Дотянулись китайские небожители. Забавно…
Опять-таки, как именно будет выглядеть обещанное горе для нарушителя, сказано не было. Но, следует признаться, что никакого желания узнать это у меня не возникло. Уж очень убедительно звучали слова неизвестной сущности.
Сдаётся мне, что я маху дал с этой клятвой. Хотя, если пристально посмотреть на всё происходящее со мной, то это дурдом какой-то. Жизнь после смерти, небожители, клятвы… А я воспринимаю всю эту дурь, как само собой разумеющееся.
Кстати, выражение призрачной физиономии второй высокой договаривающейся стороны после произнесения клятвы, меня откровенно порадовало.
Похоже, мой Джекки Чан тоже получил извещение о том, что за соблюдением условий договора будет кто-то наблюдать. И этот кто-то, помимо наблюдения, будет строго следить за непосредственным исполнением договорных обязательств. И, если что, будет больно бить прямо по голове.
После того как с формальностями было покончено, по просьбе арестанта я вырастил на предоставляемой ему жилплощади нары, стул и стол, чтобы он мог чувствовать себя в этой камере как дома. Ну, или почти как дома. Я добр, и этого у меня не отнять.А поскольку форма заключённого была нематериальной, и испражняться он вряд ли способен, то я решил, что параша в данном случае всё-таки будет лишней.
Но да ладно. Надо вступать в права наследства и обживаться в новом теле. Кроме того, следовало внимательно ознакомиться с той информацией, что я получил от укатившейся во мрак сущности. Думаю, это здорово облегчит мне жизнь в дальнейшем.
Поэтому я вырастил себе из пола лежанку, и, устраиваясь на ней поудобнее, мысленно потянулся к массиву воспоминаний, полученных от прежнего хозяина здешних мест. А изъятие знаний и навыков из недр памяти заключённого, который сейчас томится в обезьяннике, я решил пока отложить, так как единовременная обработка таких огромных массивов данных мне сейчас явно не под силу.
Стоило только улечься, как меня закрутило, завертело, словно в центрифуге, и я провалился куда-то внутрь себя. Внезапно для себя самого ощутил, как мои лёгкие с шумом втянули воздух, которым я с непривычки чуть не захлебнулся.
Похоже, я всё-таки вступил в права наследования, и моя душа окончательно вселилась в тело какого-то неудачника.
* * *
Да, я снова дышал! Хоть и в кислородной маске, надетой на мою физиономию. Даже попробовал шевелить конечностями и, что меня весьма порадовало, не безуспешно.Правда, не рискнул двигать ими с большой амплитудой, поскольку решил, что пока надо вести себя тихо и не привлекать внимания санитаров.
Почему речь зашла о санитарах? Да потому что я чуть-чуть приоткрыл глаза, и увиденного сквозь ресницы мне хватило, чтобы понять–я в больничке. Лежу в койке, опутанный проводочками датчиков и трубочками капельниц. Мой вывод подтверждался и тем, что в комнате слышалось ритмичное попискивание медицинской аппаратуры, хриплое дыхание, постанывание и похрапывание моих соседей.
Ну, раз тут только дежурное освещение, и все вокруг спят, значит сейчас ночь. И санитары тоже дрыхнут. А это значит, что если я буду вести себя тихо, то никто не будет мешать мне пробовать тихонько сориентироваться во времени и пространстве.
Итак, перво-наперво надо понять, где я, кто я, да и вообще… Память умершего, доставшаяся мне, оперативно среагировала и выдала запрашиваемую информацию.
Мы на Земле. Но эта Земля явно не та, где прошла моя первая жизнь. Тут, как я понял, какая-то параллельная реальность. Во время тёмных веков, последовавших за гибелью Римской империи, произошло нечто, из-за чего исторические пути той Земли, где я жил, и этой, разошлись навсегда.
Неизвестно, что послужило причиной, но с какого-то момента магия, о которой говорилось в древних легендах и сказаниях, прочно укоренилась в реальности и вошла в повседневную жизнь.
Нет, конечно, магами становились далеко не все–сотые доли процента от общего числа живущих на Земле. И даже те, кто могли ими стать, далеко не всегда имели возможность дожить до того момента, когда появлялась реальная возможность воспользоваться своими способностями.
Сначала, разумеется, из-за отсутствия опыта работы с могущественными мистическими силами очень многие одарённые теряли и свои способности, и свои жизни.Всевозможные религиозные культы тоже поначалу пытались заявить свои монопольные права на чудеса, что тоже отрицательно влияло на выживаемость многих одарённых.
Тёмные века потому и назывались тёмными, что в эти времена шла нескончаемая война всех против всех. Но вечно так продолжаться не могло, и общественное устройство адаптировалось и к магии.
Человек — не кошка, он ко всему привыкает, и постепенно новые возможности были поставлены на службу обществу, пусть при этом использовался очень затратный метод проб и ошибок, да…
  
В системе господствовавшего в этот период времени раннего феодализма выделялись семьи, у членов которых магические способности были особенно сильны. Со временем складывались роды и магические кланы. Но даже сильнейшие из них не могли полностью доминировать в тех или иных странах.
То есть наиболее могущественные кланы так или иначе являлись сюзеренами, и выходцы именно из этих кланов становились властителями в больших и малых государствах. Более мелкие и слабые семьи становились их вассалами и слугами. А какие-то роды и кланы ухитрялись сохранить свою независимость, тем не менее вписывались в структуру общества. Всё обстояло очень непросто, и каждый социум становился сложнейшей системой сдержек и противовесов, где происходил непрерывный поиск баланса, позволяющего обществу существовать без существенных потрясений.