До свадьбы заживёт (СИ)

 Вот это первые эмоции! Только что они все сидели рядом…
 К «обрезу», как на летном сленге назывался край самолета, Валерий подгреб на подгибающихся ватных ногах, подпинываемый с каких-то хуев радостным Зайкой, пытаясь разглядеть только что выпрыгнувших – и не видя их.
 Костя привычно всё проверил (хлопок по руке «Лер, голову мне на плечо!»), Гудов замер перед пропастью, один шаг вперед (но какой!), повис на Зайцеве, и ААААА!!! Прыжок!!!
  
 Кувырок в воздухе - Гудов увидел свои же ноги, мелькнувшие над головой. Самолет видно снизу. И вот - свободное ПАДЕНИЕ!
 Небо только усмехнулось, услышав первые слова Валеры за бортом «… в рот!!!».
 Страх и тишина, потом эйфория. «Да, я сделал это!!!» Мозги просто плавятся от мыслей, а тандем в буквальном смысле слова пробивает облака! Влажное марево, сквозь которое пронеслись Валера и Костя, привел Гудова в дикий восторг.
 - Полеооот!!! – заорал он. Мир крутился, почему-то заболели уши, а Валерий разглядывал землю, море, наконец-то воочию убедившись, что Земля круглая.
 Раскинув руки с растопыренными пальцами, он кричал «это небо только для меня!» и слышал дружеский смех над собой – Костя понимал его как никто другой. Хлопок по плечам:
 - Гудов, группировка! – небольшой рывок вверх, и над тандемом раскрывается разноцветный прямоугольный купол.
 Костя показал, как можно управлять «крылом»: влево, вправо, притормозить – повиснуть в воздухе, крутил спирали вокруг собственной оси… Земля становится все ближе и ближе.
 Кружение, кружение, иногда практически параллельно земле, спуск-подъем и снова снижение. Гудов с детским счастьем в глазах рулил клевантами, которые ему доверил смеющийся инструктор, и парашют послушно выполнял маневры.
 С высоты птичьего полета открылся сказочный вид на землю, всё видно как на ладони: деревья, облака, дороги, города далеко на горизонте… умиротворение и восторг, когда сердце будто замирает и захватывает дух – Гудов влюбился в это небо!
 Парашютисты очень ловко маневрировали в воздушных массах, выписывая кренделя, но Валерий их почти не замечал, смотреть вниз было неинтересно – просто приближающаяся земля, но линия горизонта, небо и облака… и другие купола под ними и слева.
 - Гудов, - послышалась властная команда, - ноги вместе! – и, пропахав на пятой точке метров 10-15, Валера упал на землю морской звездой, чуть придавив инструктора.
 Ошарашенно хлопая глазами, глупо лыбясь, Валерий смотрел, как ловко приземляются на ноги парашютисты и как мягко встал на своих двоих еще один инструктор из тандема, а второй пристегнутый радостно приземлился на задницу.
 - Юрка, я уж думал, что на другом континенте начнется землетряс, - Зайка скалил зубы, подтягивая за стропы своё «крыло».
 - Пошел на хер! – весело огрызнулся полный инструктор Юра. - Гудов, как ощущения?
 «Облако – оно такое свежее на вкус, а небо – оно свободой пахнет!» - хотел крикнуть Валера, но дыхание перехватило, и изо рта выплеснулось только неясное мычание, а из глаз брызнули дурацкие слезы: адреналин гулял в крови, вызывая самые непредсказуемые реакции.
 - Ветер прям такой, что глаза слезятся, - пробормотал Гудов и вдруг заорал ликующе и бесшабашно: - Я ЛЕТАААЛ!!! Я свободееен!!!
 Он раскинул руки и промчался мимо хохочущих ребят, собирающих снаряжение.
 - Нехило твоего вштырило… - с уважением сказал Юра Костику. – А трясся-то, трясся! Я уж думал, вцепится в борт и не того, а он того! Маладцааа!
 Гудов затарахтел, изображая самолетный двигатель, и пошел закладывать следующий вираж. Пролетая мимо Зайки, он неожиданно сделал разворот и, проорав: «Заяц, блядь, я тебя люблю!» - впился ему в губы таким смачным поцелуем, что Костик только полузадушенно пискнул.
 Братья-по-воздуху дружно загоготали, а кто-то особо остроумный тут же подкинул свои пять грошей: «Любишь? Женись!»
 - Прям щас? Ой! – оторвавшись наконец от зарычавшего Зайки, пинком в пах намекнувшего, что пошутили и будет, Гудов зажал в горсть пострадавшее.
 ***
 С аэродрома Валерий доверил вести Мерседес Косте, а сам сидел рядом и время от времени, когда вспоминал, куда ему прилетело коленом, переставал блестеть глазами и цвести во весь рот и начинал бросать укоризненные взгляды. Костик взгляды принципиально игнорировал. До какого-то времени. Но потом не выдержал молчаливого упрека и пробурчал:
 - И не надо на меня так смотреть. Я там, может, конспирацию соблюдаю.
 - Лапая меня за жопу?
 - А ты и рад! Хапнул адреналинчику, так теперь всё можно, что ли?
 - Так я ж любя!
 - Ври больше. Думаешь, я о твоей вселенской любви к Димочке не в курсе?
 Гудов сказал вдруг веско и холодно:
 - А вот это задевать не надо, Костя. К тому же и ты, насколько я помню, сох по Гору.
 - Извини, - Костик смутился, - но я еще тридцать первого думал, с кем ты кувыркаешься – со мной или его на моем месте представляешь. Больно, знаешь ли.
 - Тормозни-ка.
 Мерс ткнулся к бордюру, проигнорировав «кирпич».
 Гудов потянулся к Костику, упрямо глядящему вперед, повернул ладонью симпатичное лицо, обрамленное радугой.
 - Костя. Я тебя не буду уверять во внезапно вспыхнувшей любви. Так не бывает. Но ты заводной, ты крутой перчик, и с тобой интересно не только в кровати. И я бы хотел попробовать. У нас может получиться. Без дураков. Ведь и страсть есть, и притяжение.
 Зайка сконфуженно потер нос, скрывая смущенную улыбку: «крутой перчик»? И Гудов серьезно так считает?
 - Ну тогда… поедем закрепим? – несмело предложил он.
 ***
 - Лер, - Зайка жизнерадостно копошился на кухне с хлебопечкой, впихивая в её нутро всё, что полагалось по инструкции, - ты кофе сваришь?
 - Ага, - Гудов, мимоходом пощупав пах у Костика и обнаружив весьма симпатичную выпуклость, уверяющую, что Зайка тоже рад Гудовской длани, достал любимую турку, - а ничего, что на ночь?
  
 - А ты спать собираешься? – прежде чем Валера успел отойти, Костикова рука подсуетилась потрогать у того аналогичное место.
 Сладкий вздох и желание, послав на фиг жрачку, сразу утянуть цветистые дреды в койку пришлось подавить: кофе требовал сосредоточенности.