До свадьбы заживёт (СИ)

 Подавив не совсем благородную отрыжку, «кожаная жилетка» с надеждой уставилась на Арсенина, одновременно пытаясь грозно посмотреть на Березовского, что придавало его лицу неподражаемое выражение.
 - Отвали, я с парнем, - спокойно сказал Дима, пытаясь решить дело миром.
 Но терпение лопнуло у Гора.
  
 - Задолбал.
 Он прихватил назойливого ухажера за ворот жилетки и пояс джинсов, приподнял, без натуги неся возмущенно дрыгающуюся тушку, пронес на предпоследнюю ступеньку, поставил на ноги и придал организму ускорение пинком под зад. Дизайнерские джинсы украсились еще и великолепным рисунком подошвы горовых мокасин.
 Обернувшись, Игорь увидел хохочущего Димку, сбегающего по лестнице:
 - Спаситель моей чести, - ржал он, не переставая, - спасибо, но я бы справился!
 - Смотрю, весь вечер справляешься, - пробурчал Гор, приобнимая своего парня, - пошли отсюда уже. Ну на фиг этот притон.
 Тем временем фанат оскорбленно вякнул:
 - Дима, брсай грбияна! – и тут же кинулся прочь от парней, но не от страха перед разом посуровевшими лицами друзей, а к шесту посреди зала.
 Его выкрики, что он сейчас «зажгет, как и не снилось» и «красавчик сам прибежит», привлекли внимание части танцпола и создали вокруг здоровый интерес, когда «кожаная жилетка» стала резво сдирать с себя джинсы, под которыми, как оказалось, не предусматривалось ничего, кроме тела и носков. Где потерялось какое-нибудь подобие трусов и обувь, так и осталось загадкой.
 Гор испепелил бы взглядом кретина, вовсю трясшего достоинством с бритым лобком под новый трек, но того, уже радостно хлопая по заднице, закрыли собой посетители клуба.
 - Смотри, к Затонскому пристают, что ли? – Димка пробирался к выходу, Игорь легко скользил в его кильватере.
 И впрямь, на плечах у Эда и его спутника повис какой-то лоб по локоть в татухах. С места, где находились друзья, не было слышно, что он сказал, но выражение лиц Вадима и Эдика говорило само за себя. Затонский встал как вкопанный, с потрясенным видом человека, которого только что предали, а его парень, бросив что-то злобное татуированному, обеспокоенно потянулся к Эду.
 «Татуированные руки» ухмылялся, удаляясь от парочки.
 Непосредственной опасности не было, а лезть в отношения… ну и пришлось незаметно ретироваться.
 Дорога назад была одна, и Дима еще несколько раз притормаживал Гора, чтоб не попасться на глаза паре, между которой просто летало «всё кончено».
 ***
 В клубы, на дискотеки Эдик теперь вытаскивал Вадима регулярно. А что? Гуляй, пока молодой! Коктейли, музыка, танцы. Драйв!
 - Ну Дииим… - канючил Эдик у бара, - ну один…
 - И сам не буду, и тебе не позволю, - отрезал Вадим, - а будешь ныть – вообще уйдем. Ты же потанцевать хотел?
 - Я такую музыку не люблю!
 - А со спиртным она тебе понравится? – Вадим притянул Эда к груди. – Пей сок, и поедем отсюда… у меня знаешь что есть? – зашептал он в заалевшее ухо Эдика.
 - Что? – Затонский даже потупился и предвкушающе закусил нижнюю губу.
 Новый трек заглушил ответ Дима, но Эд угадал по губам и кивнул.
 Народ на танцполе взревел – какой-то доморощенный стриптизер с мутным взглядом и в кожаной жилетке на голое тело стал, неловко прыгая на одной ноге, стаскивать с себя джинсы, сверкая отсутствием как белья, так и волос в паху.
 - Всё, уходим, - Вадим брезгливо покосился на вихляющую голую задницу, которую уже похлопывали чьи-то ладони, и, приобняв Эдика, направился к выходу.
 ***
 Совсем чуть-чуть им оставалось до гардероба, когда сзади на плечи навалился некто, расцепляя их пару:
 - Вадим-дири-Дим! Сколько лет, сколько зим! Смотрю, недолго в одиночестве скучал!
 - Гера, убери грабли от моего парня, - негромко, не глядя на навалившегося на них молодого мужчину, сказал Дим, резко сбрасывая с себя татуированную руку, - иди своего лапай.
 Вторая рука слегка сжала плечо Эдика, но все-таки его покинула:
 - И что это ты у нас такой собственник? Прежде, помнится, кто-то и на тройничок был согласен…
 - Пшел вон, - коротко отозвался Вадим, отдавая номерок гардеробщику, прислушивающемуся к разговору.
 Словно какое-то предчувствие застучало в груди, толкнулось в уши высоким писком, Эдик напрягся и внимательно всмотрелся в лицо мужчины, улыбающегося, рассматривающего блондина с веселым интересом. Не глядя на Вадима, только слегка повернув голову в его сторону, татуированный спросил непринужденно:
 - Ну, как дочка-то?
 Затонский хлопнул глазами и уставился на Вадима, застегивающего ему куртку:
 - Чья дочка?
 - Его, его! Не знал, что у него дочура имеется? Че ж ты, Дим-дири-Дим, мальчику своему не доверяешь? – хохотнул мужчина, радостно осклабившись. – Такую важную вещь не сказал. Хотя, мальчонок, смотрю свежачок…
 - Ну ты и гнида, Герасим, - с ненавистью произнес Вадим, - у тебя изо рта вечно какое-то дерьмо льется. Пошли, - потянул он за собой окаменевшего Эдика.
 Потом Затонский и сам не мог объяснить, почему известие о том, что у Вадима Решитова есть ребенок, так его ошеломило.
 Может быть, дело было в том, что он никогда не мечтал о брате и сестре, понимая, как сильно младшие дети перетягивают на себя родительское внимание, и эгоистично не желая этого. Нельзя сказать, что Эд видел в своем парне родителя, но понимание того, что тот может любить еще кого-то и в битве за любовь дети выигрывают, его не оставляло.
 А может, сыграли роль два слова «не доверяешь»…
 А возможно, была реакция на фразу о «тройничке», против которого его парень не возражал… черт знает.
 Но в навалившемся чувстве внезапного одиночества и холода Эдик потерялся.
 Сразу что-то такое стало сверлить голову: то ли страх, что Вадим сейчас силой потащит в групповуху, а Эдик здесь в гей-клубе один, и несовершеннолетний, и родителям сообщат, то ли что Дим, его Дим спал с женщиной и любил ее, наверно, и он… блядь, да он, может, женат? И вот дочка, и спокойно можно выкинуть из жизни глупого, легко подсевшего на секс с ним школьника, и вернуться в семью… как знать.