До свадьбы заживёт (СИ)

 Лось смотрел на стройную фигурку, подсвеченную солнцем, и тихо таял. Такой красоты, такого совершенства он отродясь не видел.
 - Ангел, блядь, - восторженно прошептал он.
 - Так ангел или блядь, а, Витек? – фыркнул Валет.
 - Блядь, конечно, - процедил Антон, - а где он делся?
  
 Игорь пригнулся и, пробежав по крышам всех трех гаражей, стоявших рядом, спустился с отдаленной стороны и, вытащив из рюкзака скейт, стал на него и, отъехав метров на пятнадцать, громко свистнул.
 - Догнать! – заорал Антон.
 Но кинувшегося выполнять приказ Гнуса поймал за шкирку Лось:
 - Пусть едет.
 - Чего? – у Нефедова из глаз молнии полетели.
 - Похоже, Витек влюбился, - хмыкнул Валет.
 - Чего это? – недовольно пробурчал Лось. - Просто парень… он, ну это… заслуживает уважухи.
 - Ну смотри, а то Антоха педиков люто ненавидит.
 - Можно подумать, что ты их любишь, - скривился Нефедов.
 - А мне фиолетово, - отозвался Валет.
 - Ну да, конечно, с твоей-то смазливой внешностью, девочка ты наша… - начал Антон.
 - Закройся, - вызверился Валет и так злобно зыркнул, что в кои-то веки Нефедов его послушал.
Примечание к части Большое спасибо Атер Катта за арт к этой главе
 http://i022.radikal.ru/1212/1f/81cd7a2f3e30.jpg
 Глава 9 
 - Тебе что – на лбу татуху сделать, чтоб ты ее в зеркале читал и не таскался сюда? Хватит того, что нас Березовский щелкнул во дворе, так ты еще и сюда опять приперся, когда не только он, но и его дружок Арсенин может тебя увидеть со мной.
 - Да погоди, я ж по делу. Стой! Березовский – это ж этот… как его?.. Он что, здесь?
 Нефедов закатил глаза:
 - Трейсер.
 Лось смутился, слово было какое-то странное, ругательное, а тот же вылитый ангел. Как с гаража спорхнул! Никто и не заметил.
 - Я это хотел спросить… а чё, у твоей мамки неприятности теперь будут?
 Антон аж рот забыл закрыть. Какие еще неприятности? С чего? Об Арсенине она знать не знала!
 - Какие еще?..
 - Ну что физрука-то поймали!
 - Какого еще?..
 - Блин, да Геннадьевича нашего! Он же наркоту толкал! Не нашим, правда, и не в самой школе, а тырил под мусорными баками, типа передача. Но баки-то школьные!
 Хрена себе новости. Ну да, чего-то там мать ревела пару раз на кухне, но не из-за него, не из-за Антона, и ладно. Даже дядь Витя на него ни разу не пожаловался, а если у неё там чего на работе, так сама справится, не маленькая.
 - С каких это у нее-то неприятности будут? Не она же толкала! Уволит – и всего делов.
 ***
 Гориславу Буркову, известному в своем районе как Гнус, было хорошо.
 Нет, сначала ему было плохо, когда мимо него в наручниках провели работодателя – Олега Геннадьевича.
 Обморочно страшно было, когда тот, глядя Горьке в глаза, беззвучно, одними губами сказал «выкинь», а менты, придерживавшие физрука за предплечья, мазнули по Гнусу взглядами.
 Хорошо Буркову стало сразу после того, как машина с номерами на голубом фоне рванула прочь, а его, Горьку, не задержали и не обыскали, и он свободно ушел с заднего двора школы, где стояли те самые мусорные баки.
 Ещё лучше – когда Гнус сообразил, что вырученные деньги и, главное, остаток товара останутся у него.
 Вот он – Самый Крутой Фарт! Разве мог десятиклассник Бурков, покуривавший иногда косячок, купить такую чистую и стоящую безбожных бабок дурь?
 Да ни хуя!
 И просто прекрасно стало, когда через день мать ушла «на сутки», и Горька впервые в жизни «вмазался по вене».
 Всё вокруг окрасилось и завертелось, где сон, где явь, разобрать было невозможно, да и не хотелось, где-то что-то звенело, говорило, вокруг что-то происходило, а мальчик Гориславушка был в нирване и блаженном тумане. Всё было расчудесно, а то, что он лежал на животе, спасло глупую жизнь, потому что под утро, когда с обыском в открытую дверь вломились менты, Гнус с передозом не захлебнулся собственной рвотой.
 Соседи в красках описали матери Горьки, вернувшейся со смены и опешившей при виде опечатанных дверей, ментов, покидавших квартиру, и медиков, увозивших ее сына, сунули в руку чашку с валерьянкой и бумажку с номером телефона Госнаркоконтроля.
 А потом вызвали скорую помощь и ей.
 ***
 За два часа до описываемых событий из квартиры Бурковых вышли два парня – один стройненький, а второй здоровячок.
 К Гнусу пошли, наверно, больше от скуки. Школу тот бросил, и говорили, что в какие-то темные дела залез, но слухи слухами, а когда Лось предложил «дернуть по пиву на хате у Валета», Антон сильно отказывался, но достойной отмазки так и не придумал и шел к Гарику неохотно. Но Лось как настоящий друг считал, что они должны пойти все выяснить по горячему следу. Нефедов досадливо поморщился, когда обдолбаный Гарик открыл дверь, а после, когда тот рухнул прямо в коридоре, с облегчением велел Лосю перекантовать идиота на кровать.
 Пока Витек тащил блаженно улыбающегося кретина к койке, Антон увидел на столе и шприц, и закопченную ложку, и несколько целлофановых пакетиков с неким содержимым, и мужской клетчатый носовой платок, а под ним – оппа! – виднелось несколько крупных купюр.
 Дураком Нефедов себя не считал, а потому мгновенно сложил два и два.
 Недокормыш Гнус постоянно вертелся около физрука – так? Бабки у Гарика, бывало, водились, при том, что в доме лишних не было.
  
 Безо всяких угрызений совести, Антон, стараясь, впрочем, сделать это незаметно от Лося «ты не на меня смотри, а переверни его на живот!», шустро сунул купюры в карман – наркота его не интересовала.