Воронцов. Перезагрузка. Книга 2 (СИ)

— Оно самое, — я не мог сдержать торжествующей улыбки. — А то, что осталось — белая глина, из которой можно делать фарфор или огнеупорные кирпичи для нашей печи.
Я собрал железные крупинки, прилипшие к магнетиту, в маленький кожаный мешочек. Их было немного, но грамм четыреста получилось. И это с пяти килограмм глины! Это был успех, доказательство того, что мой план работает!
  
— Теперь нужно делать всё то же самое, но в большем масштабе, — сказал я Петру. — Построим печь побольше, сделаем реторту поавторитетнее, и будем добывать железо килограммами, а не крупицами.
Пётр смотрел на меня с нескрываемым уважением и восхищением.
— Егор Андреевич, — проговорил он тихо, — да вы… да вы чародей настоящий! Из глины — железо! Кто бы мог подумать…
Я только усмехнулся в ответ. Никакое это не чародейство, а просто наука — химия и физика, которые подчиняются своим законам, известным в моём времени даже школьникам. Но здесь, в начале XIX века, это действительно выглядело как настоящее волшебство.
— Ничего, Петро, — сказал я, собирая наши инструменты. — Скоро сам научишься. И не такое ещё сделаем!
С этими словами я направился к дому, где меня ждала Машка. Усталый, перепачканный сажей и глиной, но безмерно довольный — план сработал! Теперь дело за малым — наладить процесс в промышленных масштабах.
Утром я решил немного отдохнуть. Прошлые дни были чрезмерно напряжены — всё время на ногах, всё время в работе, в заботах, в размышлениях. Просыпаюсь с первыми петухами, ложусь, когда уже звёзды высыпают на небо — так и здоровье подорвать недолго. Поэтому сегодня позволил себе поваляться подольше. Машка, заметив моё желание отдохнуть, даже завтрак к постели принесла — парного молока кринку да хлеба с мёдом.
— Лежи, Егорушка, — ласково сказала она, поправляя подушку под моей головой. — Хоть немного отдохни. Ты ж как заведённый всё время, даже ночью во сне бормочешь про доски да про кузню.
Я благодарно улыбнулся ей, принимая кружку с молоком. Действительно, телу требовался отдых. Даже мысли в голове текли лениво, неспешно, словно давая отдых и мозгу тоже.
Ближе к обеду я всё же поднялся. Лежать целый день было бы уже перебором — дел в деревне невпроворот, да и на лесопилку надо заглянуть, проверить, как идёт работа. Я только умылся холодной водой из бадьи, освежая лицо и окончательно прогоняя сон, как во двор вбежал Захар. Лицо его было сосредоточенным, глаза внимательно смотрели из-под нахмуренных бровей.
— Егор Андреевич, — сказал он, переводя дыхание, — обоз идёт. Похоже, скупщики досок пожаловали снова.
Я вышел за ворота и действительно увидел на дальнем холме клубы пыли — верный признак приближающегося обоза. Вглядевшись пристальнее, различил вереницу телег, медленно ползущих по дороге к Уваровке.
— Раньше, чем обещали, — заметил я, прикидывая в уме, хватит ли приготовленных досок на все телеги.
Вскоре по деревне разнеслась весть о приближении обоза, и люди начали стекаться к околице.
Обоз показался из-за поворота дороги, где она огибала небольшую рощицу. Десять телег, медленно двигались в нашу сторону. Впереди на крепком вороном коне ехал Игорь Савельич.
Телеги скрипели, кони фыркали, поднимая копытами клубы пыли. На лицах возниц виднелись дорожная усталость и пот — путь был долгим и утомительным. Но вот обоз достиг первых домов Уваровки, и Игорь Савельич, завидев меня, приподнялся в седле и махнул рукой.
— Здорово, Егор Андреевич! — крикнул он, осаживая коня. — Принимайте гостей!
— Добро пожаловать, — я вышел навстречу, протягивая руку. — Раньше прибыли, чем обещали. Неужто так дела торговые не терпят?
— Не только дела, — купец спешился, отдав поводья мальчишке, который тут же взялся обихаживать коня. — Привёз я тебе кроликов, как просил. Боялся, что в дороге потеряю зверьков — вот и поспешил.
— Кролики? — я обрадовался. — Ну показывай, что за зверьё привёз.
Игорь Савельич подвёл меня к одной из телег, где в деревянной клетке копошились пушистые комочки — пять белых крольчих и один чёрный самец с висячими ушами.
Машка, которая тоже вышла посмотреть на приезжих, увидев эту милоту, аж чуть не запищала от восторга. Да и не только она — все местные девки, собравшиеся поглазеть на обоз, тут же обступили телегу, восхищаясь пушистыми комочками.
— Ой, какие хорошенькие! — Машка протянула руку, чтобы погладить ближайшего кролика через прутья клетки. — Они же совсем ручные!
Кролики действительно выглядели вполне дружелюбными — не жались по углам клетки, а с любопытством принюхивались к протянутым пальцам. Купец удовлетворённо кивнул:
— Хорошая порода, плодовитая. У моего кума таких целый двор — мясо нежное, шкурки отменные.
— А поросят привёз? — спросил я, вспомнив про вторую часть заказа.
— А как же! — купец указал на следующую телегу, где в большой корзине копошились и повизгивали два молодых поросёнка — чёрно-белых, с пятнами на боках. — Самочки, здоровые, откормленные.
Поросята, как будто почуяв, что о них речь, завизжали громче, пытаясь выбраться из корзины. Прохор, который как раз протолкался через толпу, услышав знакомые звуки, тут же подоспел.
— Давайте я отнесу их, — предложил он, хватая корзину обеими руками. — У меня для них уже всё готово.
Он с важным видом поднял корзину и пошёл через деревню, держа её перед собой, словно величайшую драгоценность. Поросята продолжали визжать, но Прохор уверенно донёс их до оградки и выпустил, демонстративно защёлкивая засов и показывая всем желающим, что никто не сбежит в этот раз.
Мужики, наблюдавшие эту сцену, не выдержали и подкололи его:
— Смотри, Прохор, — крикнул Илья, — как бы не пришлось опять всей деревней ловить твоих подопечных!
Прохор только рукой махнул в ответ на подколки, но было видно, что он немного смутился. Однако новая загородка действительно выглядела надёжной — высокие стенки, крепкий засов на воротах. Поросята, выпущенные из корзины, сразу же принялись обследовать свой новый дом, тыкаясь пятачками в землю и с удовольствием взрыхляя почву.
— Хорошая работа, Прохор, — похвалил я его. — Теперь точно не убегут.
Кроликов тоже перенесли в специально подготовленные клетки, которые Прохор успел закончить накануне. Зверьки быстро освоились, принялись за траву, которое им положили. Самец важно восседал в своём отделении, словно князь во дворце.
— Ну что, к делу? — спросил Игорь Савельич, когда с живностью было покончено. — Доски наши готовы?
— Готовы, — кивнул я. — Идём, покажу.
Мы направились к ангару, где были сложены приготовленные доски. Купец внимательно осматривал каждую, проверяя качество.
— Хороша работа, — одобрительно кивнул он. — Добротные доски, ровные. А вот скажи-ка, Егор Андреевич, — тут он понизил голос и наклонился ко мне, — помнишь ты говорил, что можешь доски потоньше делать?
— А какой толщины нужны? — спросил я, уже предвидя такой вопрос.
— Да вот, — он достал из-за пазухи небольшой брусок, обструганный до гладкости. — Примерно такие бы. — Они были сантиметра по три с половиной-четыре, — как получится. Для внутренней отделки в самый раз будут.
Я взял брусок, повертел в руках.
— Можем попробовать, — я кивнул, прикидывая в уме, как перенастроить пилы на лесопилке. — Только не знаю, получится ли сразу идеально выставить нужную толщину.
— Ну, вы уж попробуйте! — воодушевился купец. — Для отделки внутренней как раз такие и нужны, и много. Сейчас в городе большие дома строят, знатные. Везде нужна отделка хорошая. А доски тонкие днём с огнём не сыщешь.
— Хорошо, — я кивнул. — Сделаем партию на пробу. Если получится — в следующий раз будут и такие.
  
Купец просиял, хлопнув меня по плечу своей широкой ладонью:
— Вот и славно! Жду с нетерпением!
Мы ударили по рукам, договорившись о цене и количестве. Вскоре мужики, разгрузив мешки с зерном, начали грузить доски на телеги. Работа шла споро — все десять телег были загружены за пару часов. Игорь Савельич расплатился, не торгуясь, за минусом покупок и их доставки, что меня приятно удивило — видать, и впрямь срочно нужен был товар.