Паладин. Свет и Скверна III (СИ)

— Поддержу Антона, — кивнул в сторону этого сладкоежки. Меня ситуация со смертью горделивого сопляка, которая могла превратиться в кучу смердящего навоза, тоже интересовала. Как и то, как её будут решать власть держащие Российской Империи. — С международным судом и его кодексом я незнаком, не видел в этом нужды пока что, но если я правильно всех вас понял, дерьмо может забурлить конкретное.
  
— Ты в нём все равно не утонешь, не переживай, — отмахнулся Кутузов. — Давай, Игорь, руби глаголом.
Открыв оглавление книги с красным переплётом, что был одним из мемуаров предков Потёмкиных, другие тома которых лежали в подвале, Краснов заговорил:
— За время отсутствия его светлости Отделом Безопасности было перехвачено трое агентов Британской Короны и два агента Австро-Венгерской Империи. Первые вышли на контакт с послом, который после гибели сына и возвращения его тела из Зоны, до сих пор занят тризной. По нашим данным с представительством Британии тот не связывался, но именно от его лица и была подана нота протеста. Вторые, а именно агенты Австро-Венгрии, попытались проникнуть в архивы Московского отдела Службы Безопасности и покончили с собой артефактами самоликвидации, когда их рассекретили.
— Надеюсь, твои парни взяли за горло бриташек? — хищно оскалился Кутузов.
— Обижаете, Александр Петрович, — бросил на него взгляд полковник и вновь продолжил читать мемуары с нескрываемым интересом. — Мы рассчитывали на подобный исход, а потому заранее озаботились мерами противодействия. Какими именно, как вы понимаете, рассказать не могу.
— Да что тут рассказывать, — генерал явно был доволен услышанной информацией. — На живца решили порыбачить скорее всего, а рыба заглотила наживку и хочет ещё.
Краснов на это отмолчался, но судя по взглядам Кутузова и Погребельского, его подтверждение им не требовалось. Да и мне тоже, потому что ход логичен и понятен. Зачем ловить шпионов сразу, если можно сделать это позже и тогда, когда вся их полезность будет исчерпана. Может получится всю ячейку сразу вскрыть, а то, что такая в Москве есть, никто в этом кабинете не сомневался. Но, возможно, она и не одна, даже если о ней знают СБ-шники, а несколько. Вот и проверят, убедятся, а заодно и свою работу по текущей ситуации сделают.
— В целом мне всё понятно, но хочу уточнить, — погладил я подбородок. — Сам посол будет мстить?
— Нет, Виктор Константинович, — покачал головой Погребельский. — Как сказал Александр Петрович, Вильям Нагор хороший человек, с чувством чести и достоинства, которые, он к сожалению, не смог передать своему сыну. Мстить он вам не будет, ведь всё указывает на то, что вы пострадавшая сторона. Характер Адама Нагора известен в кругах благородной аристократии, как и его вспыльчивый, горделивый нрав. Ни у кого не возникнет сомнений, что именно он с поддержкой графа Миходина, решил избавиться от вас. И пусть причина была, скажем так, глупой, но…
— Этот высокомерный молокосос слишком многого хотел, — твёрдым голосом перебил его Кутузов, а его глаза вспыхнули синевой океана. Бездонного, словно Бездна. И холодного, как льды Хладных Гор. — Я закрывал глаза на его поползновение в сторону моей дочери, ведь и правда с Вильямом обсуждали их возможный брак. Как закрывал их и на то, что он творил. Я разрешил Кристине самой выбрать мужа и даже сделай она выбор на этом ублюдке, слово бы сдержал. Удавил бы потом, по-тихому, если бы он стал чудить, но слово есть слово. Но кто же знал, что моя дочь столь глупа и несдержанна, раз решила во время их тренировок заикнуться о тебе, Виктор. Знала же, дурёха, что если молокосос на тебя попрёт, то сдохнет. Вот так, собственно, и получилось, — развёл он руками под конец. — Хорошо ещё, что тело осталось.
— Кстати, о теле, — резко закрыл книгу Краснов и сосредоточил взгляд на мне. — Виктор Константинович, вам есть что рассказать Службе Безопасности Империи по поводу кончины графа Миходина, Адама Нагора и всех тех, кого нашли на том участке леса в Зоне?
— Что конкретно интересует? — приподнял я бровь. Как и ожидалось, своего шанса полковник не упустит. Главный вопрос был решен, пусть и не до конца, а частности остались.
— Причины смерти графа и его людей опустим, с ними всё ясно, — убрал он мемуары на полку. — Эманации тёмной энергии в конечной точке вашей телепортации и боестолкновения ещё остались. Мелкие, что странно, но их смогли обнаружить. А вот то во что превратился Адам Нагор, вызывает вопросы. Как например то, что сам сын посла Британской Короны умер не от физических ран, а от иного назначения, если не считать выжженные глаза, от которых остались лишь чадящие дымом чёрные провалы. Наши специалисты осуществили все проверки и пришли к выводу, что Адам Нагор испустил дух, повторюсь, не от ран телесных или энергетических, а иного вида. В частности — задействования выброса энергии, мощности которого хватит, чтобы снести всю Москву, её область, и задеть большую часть западной части Российской Империи. Но этого не произошло, а Зона, где вы и казнили Адама Нагора, а ничем иным, кроме казни эту расправу не назвать, всё ещё в целости и сохранности. Ваш второй дар на основе тёмной энергии и то, как вы с ним обращаетесь, вызывает уважение, но основной… Как и что вы сделали, ваша светлость?
Кутузов заёрзал в своём кресле, хлебнул чай и обратился в слух. Погребельский сразу же расчехлил дипломат, вытащил блокнот с ручкой и приготовился. Мне на это оставалось только хмыкнуть. Тут и дураку понятно, что эта тройка не просто так тут передо мной распиналась, выкладывала, возможно, секретную информацию и всё подводила к этому моменту.
— Этот вопрос исходит именно от тебя, полковник? Или передан с выше по инстанции?
— Вы сами понимаете, что ответить на эти вопросы я не могу, Виктор Константинович, дабы не сорвать протокол, который пишет в данный момент Антон Евгеньевич, — покачал он головой, а Кутузов хмыкнул. — По всем законам вас должны были также допросить, но, как и сказал Александр Петрович, вы персона неприкосновенная и находитесь под защитой его величества императора Российской Империи. Поэтому мы и ведем в данный момент эту беседу и я прошу вас быть откровенным.
Ну, просить ты можешь, сколько твоей душе угодно… А ответ получишь такой, какой я сам решу тебе дать. Впрочем, подсластить пряник можно, раз уж помимо кучи дерьма со смертью горделивого грешника появилась ещё одна. Не отстанут ведь, ещё и Екатерина полезет, если решит, что у неё получится лучше. Более чем уверен, вопросы Краснову адресовала именно она, а не император. Будь иначе и на пороге моего особняка в компании Кутузова появился бы не полковник, а агенты Нулевого Отдела, про который ходит много самых интересных слухов.
— Раны душевные, полковник, порой бывают опаснее и смертоноснее, чем любые другие. Плоть слаба, энергия переменчива, а душа вечна. Именно её и лишился Адам Нагор.
В кабинете после моих слов образовалась полная тишина. Ручка в руке Погребельского дрогнула и он поднял глаза, посмотрев на меня так, как недавно смотрели все домочадцы на Семёна. В полном шоке. Генерал важно покивал, судя по всему, прийдя к каким-то своим выводам, но явно ошибочным. А вот Краснов нахмурился, пожевал губы и уточнил:
— Вы способны разрушить душу, ваша светлость?
— Душу нельзя разрушить, разорвать или уничтожить, полковник, — невозмутимо ответил я прописные истины. Даже души Эмиссаров Неназываемого, которые Охотники при убийстве пропускают через Пламя Очищения, а Паладины озаряют Истинным Светом, не разрушаются. Они очищаются от всей грязи, шелухи и воспоминаний, а затем отправляются туда, куда их направит Вселенная. — Мой дар позволяет воздействовать на неё, выбить из тела, если вам так будет удобнее понять. С летальным с обладателя этой души исходом, разумеется. Называйте это покаянием или судом, чтобы было яснее.
  
— Главарь наёмников «Псы Игниса», которых вы устранили неподалёку от ресторана, где отдыхали со Светланой Константиновной, виконтессой Юсуповой и виконтессой Кутузовой, прошёл через подобное очищение, так?