Стиратель (СИ)

Всё. Наступает период ожидания. Когда сварится борщик и когда подойдёт тесто. Можно растворить мозги в телевизоре…
После ужина благоденствую на балконе с книжкой. Всё отодвигаю и отодвигаю сеанс саморазоблачения. Это сразу после побудки испытывал сильный соблазн заглянуть в себя. Но чем дальше, тем больше мандражирую. Вдруг стал «пустым»?
Решаюсь только после размещения в постели. Хм-м, а одному удобнее, никто одеялко не стягивает…
Порывисто вдыхаю, как перед нырком в воду, и погружаюсь. Сначала осторожно осматриваю себя снаружи, но незаметно внедряюсь внутрь. Чисто на автопилоте проверяю организм на наличие неполадок. В Танаиде с огромным трудом справлялся со шрамиком на лице. Убрать? Чувствую, что могу. Немного подумав, оставляю, как память. Патологий не замечаю ни в одном из органов. Только серую дымку вокруг мочеточников. Диагностирую — нет, не камни, а слабое снижение эластичности каналов.
Убрать? А это что? Этого раньше не было. На месте подхода спинного мозга к головному нечто вытянутое, похожее на хомут, охватывающий нервный ствол. Одновременно сосуд. Наполовину полный или наполовину пустой, формулировка зависит не от настроения, а от динамики. Если правильно догадываюсь, это накопитель моей особой энергии. Сейчас её запас должен увеличиваться, значит, накопитель наполовину полный.
Описатели магических миров талдычат о некоей дополнительной энергосистеме, а зачем она? То есть в «настоящих» магических мирах без неё, наверное, никак, а в моём, технократическом, ни к чему. Файерболы или ледяные ножи мне не позволят метать законы природы, которые в моём мире никакой магией не искажаются. А для тонкого воздействия хватит того, что есть. Мой инструмент внешних воздействий использует нервную систему, в отдельных каналах нет нужды.
Привожу в порядок мочеточники, одновременно чувствую жажду. Прежде чем пойти попить воды, проверяю накопитель. Замечаю слабое снижение, относительно небольшое, примерно одна десятая от накопленного объёма. А ведь это здорово! Уровень вмешательства ниже среднего, но сильный расход для экстренных случаев. Они случаются редко. Примерно понимаю свои новые возможности. И они меня радуют.
После питья отзываюсь на позывы от мочевого пузыря. Ага, организм выводит лишнее. Молодец он. И я — молодец. Сам исцеляюсь по заветам великого Гелиала.
Сон в осеннюю ночь.
Пугает обстановка с первого мгновения. Один вопрос возникает в голове и колотится изнутри о черепную коробку: «Как? Опять?». Та же барная стойка с рядом стульев, транспортёр блюд из окна, старый вентилятор под потолком, жаровенка и хорошо знакомый китайский молодчик в джинсе и футболке с принтом.
Одно обстоятельство радует настолько, что отодвигает чувство беспокойства. Рядом с китайцем сидит на стуле, свесив хвост, знакомый леопард.
— Барсик! — непроизвольно лицо расплывается в широчайшей улыбке.
Кошак спрыгивает, на шаге ко мне потягивает спину. Кладёт голову на колени, прикрыв глаза, приветственно мурчит. Тут же начинаю его гладить, чесать за ухом и жамкать.
— Я решил, что имеет смысл вернуть Барсика, — улыбается Чжун Ни. — Кстати, можешь не беспокоится, ты не у меня в гостях. Это мы к тебе в гости пришли, пока ты спишь. Так что не волнуйся, ничего плохого с тобой не произошло.
Реально, успокоил. Хватаю кошака на руки, тот мурчит мне в ухо, щекоча усами. Устраиваюсь на стуле, Барсика пристраиваю на пару соседних, тот немедленно кладёт лапы и голову мне на колени.
— Есть один недостаток в виртуальном общении, — китаец продолжает улыбаться. — Угостить тебя на этот раз не смогу. Но думаю, ты это переживёшь. За то, что помог разобраться с Танаидом, огромное спасибо от меня, как от Смотрителя. Снаружи это было невозможно.
— Скажи, Чжун Ни, а ты меня не развёл? Мог просто закинуть меня обратно, но склонил выполнить нужную тебе работу?
— Что, Миша, сказывается общение с Автандилычем? На воду дуешь? — проницательно смотрит китаец, не снимая улыбки. — Нет. Если б было так, я просто предложил бы тебе контракт с чётко прописанными обязательствами сторон. Ты бы согласился. Тебе ведь понравился мой подарок, Средоточие сил?
 
Это он о том накопителе говорит? Не дурак, понимаю. Киваю.
— Это и есть плата. К тому же у тебя теперь есть сигнал запрещающего красного цвета. Поможет тебе в будущем не проваливаться дальше определённой границы.
— Тогда, наверное, лучше какой-нибудь блок поставить?
— Не могу, — Чжун Ни разводит руками. — Технически в моих силах, но у меня свой кодекс, не имею права ограничивать твою волю. Вдруг ты захочешь снова уйти далеко в Теневой мир и не возвращаться. Да, такое трудно представить, но вдруг.
Смотритель. Интересно, за чем он смотрит?
— За мирами. С подавляющим большинством сам справляюсь, — Чжун Ни делает размашистое движение рукой, вместо стоек с напитками появляются полки, заполненные цветистыми шарами разного размера. — Вот, к примеру…
Подзывающее движение заставляет переместиться на стойку большой шар. Видимо, тоже планета, видна пара континентов, моря, океан.
— Слушай, как описывается одна из стран: «Лидус по размерам был в три раза больше Евразии. Но на карте Лидус найдёшь только с помощью лупы…». Предположим, что Лидус можно сравнить с Лихтенштейном или Люксембургом. Максимум, с Бельгией. Теперь давай посчитаем. Площадь Бельгии… утроенная площадь Евразии… отношение площади описываемого мира к площади Земли примерно пять тысяч четыреста. Отсюда…
Бормотание Чжун Ни становится невнятным. Равнодушно жду, поглаживая кота.
— Видишь, как смешно получается? — Чжун Ни озвучивает результат. — Если посчитать размеры планеты, на которой размещён мир, то её радиус почти четыреста семьдесят тысяч километров. Напомню, что расстояние до Луны меньше четырёхсот тысяч. Представляешь себе планетку? А если вспомнить, что радиус Солнца семьсот тысяч тех же километров?
Киваю, не скрывая усмешки.
— Такие планеты бывают?
— Не встречал, но дело ещё в том, что предположительно на планете с Лидусом земная сила тяжести. Можно дальше посчитать, только там физика начинается, а это сложная наука. И нет необходимости углубляться. И так ясно, что получается абсолютная ерунда. Огромный газовый шар слабенькой плотности в твёрдой оболочке. Во Вселенной нет таких природных объектов. Это может быть только искусственная конструкция. Какой-нибудь сверхцивилизации. Но тогда встаёт вопрос — зачем она?
Чжун Ни делает небрежный жест. Шар сереет, наполняясь туманом. Повинуясь другому жесту, отправляется в другую комнату. Там слышится звон разбитого стекла, дверь захлопывается.
— Когда игнорируются законы природы, могу с этим разобраться. Но изредка нарушаются базовые социальные законы. В таких случаях можно посмотреть только изнутри.
— И что же? Ты постоянно будешь меня дёргать на социально нежизнеспособные миры? Вообще-то я не обществовед.
— У социологов, которых ты назвал обществоведами, свои иллюзии, — Чжун Ни удручённо вздыхает. — Нет, они не годятся. И не волнуйся ты так. Такие непрозрачные для меня миры — редкость. Много-много лет могу тебя не тревожить. А если обращусь — предложу контракт. Можешь и отказаться. Ты не один умный человек на планете. Найду кого-нибудь…
— Скажи, Смотритель, а что ты понял про Танаид? На уровне ощущений я и сам понимаю, что там всё и все неправильные, но выразить словами… только нецензурными. Они там все е…нутые.
— Общество, не способное к развитию ни эволюционно, ни революционно, обречено. Причины неспособности не важны, — после короткого смешка на мою характеристику обитателей Танаида Чжун Ни, как полагается гению, за словом в карман не лезет. Завидую молча.
— Это одна из многих возможных формулировок. Наиболее подходящая вашему времени и миру, повёрнутому на рациональности. В старые времена лаконичные тезисы часто заменяли притчами, более понятными простому народу. Например, библейская притча о десяти праведниках, само наличие которых спасло от уничтожения город, впавший в беззаконие.