Греховные клятвы (ЛП)

— Слушай, я понимаю. Но единственный вариант, который у нас есть сейчас, — это встретиться с ней. — Я обхватываю его за плечи и поднимаю на него взгляд. — Так что давай сделаем это. А потом мы решим, что делать. Мы можем тянуть время, сколько сможем. Ты не женишься на ней прямо сейчас. Может быть, она даже не захочет тебя. — Я ухмыляюсь.
Он усмехается.
— Меня все хотят.
Но даже когда он шутит, в нем чувствуется напряжение. Это убивает его.
— Давай покончим с этим, пока я не нашел выход из этого места.
Я киваю, и мы вместе выходим из кухни, даже не зная, куда идти. Но один из людей Патрика уже там.
— Сюда, — говорит он, идя впереди нас.
Мы поворачиваем налево, потом направо, пока не слышим голоса и смех. Моего отца. Патрика.
Джио делает долгий вдох, его глаза закрываются, прежде чем он разминает шею и натягивает самую большую улыбку перед тем, как мы входим в комнату.
— А-а, вот и вы двое. — Патрик поднимается.
И когда он подходит к двум женщинам, лицо Джио становится пепельным.
— Блять, — бормочет он, не в силах отвести взгляд.
— Позвольте представить вам двух моих дочерей, — продолжает Патрик, не обращая внимания на реакцию моего брата.
Мы стоим напротив двух женщин, пока их отец подходит к первой.
— Это Исольд, моя старшая.
Женщина стоит на месте, ее ярко-бирюзовые глаза, как два кинжала, пронзают стену, в которую она смотрит.
Патрик отходит на несколько шагов к следующей, которая улыбается моему брату, поджав губы и практически хлопая длинными медовыми ресницами.
— А это? Это твоя невеста, Эру.
Однако Джио полностью игнорирует его. Потому что его глаза знают только одну женщину, и это не его невеста. Это ее сестра. А ее волосы… они ярко-огненно-рыжие.
— Черт возьми, — бормочу я себе под нос, а потом наклоняюсь к его уху и шепчу: — Это она? Она та, кого ты хочешь? Сестра?
Он кивает, не глядя на меня.
— Это плохо, — говорит он чуть слышно. — Очень плохо, твою мать.
Мой отец пристально наблюдает за нами с красного кожаного дивана. Рядом с ним стоят трое мужчин, которые, как я предполагаю, являются сыновьями Патрика, судя по их внешнему виду, у всех бледно-зеленые глаза, как у отца. Они оценивают нас со стоическим выражением лица.
— О чем вы там говорите, мальчики? — спрашивает Патрик. — Просветите нас. Пожалуйста.
Он взмахивает рукой в воздухе.
В ту же секунду взгляд Исольд на мгновение переходит на Джио, ее брови напрягаются. Но так же быстро она скрывается за своей хорошо сконструированной маской, ее черты становятся безэмоциональными.
— Могу я уйти, пожалуйста? — обращается она к отцу. — Кажется, я здесь больше не нужна.
— Не стоит, — сухо отвечает он. — Это будет твой деверь и наша новая семья. — Он неодобрительно смотрит на нее, наклонив челюсть. — Имей хорошие манеры, дорогая. Ты останешься здесь, как и все остальные.
Она принужденно улыбается, ее бледно-зеленые глаза сверкают.
— Да, отец.
— Очень приятно познакомиться. — Эру мягко улыбается, застенчиво перебирая пальцами свои каштановые волосы.
Она совсем не похожа на свою старшую сестру: ниже ростом, мягче в выражениях и манерах. И тут я вспоминаю слова Джио о том, что он видел, как Исольд убила человека, и… что ж, в этом есть смысл. Похоже, она прекрасно справится с собой.
— Присаживайтесь, мальчики, — говорит нам Патрик, жестом указывая на диван. — Я хочу познакомить вас с моими сыновьями, Тайнаном, Фионном и Киллианом.
В отличие от коротких седых волос отца, их волосы грязно-каштановые. Я вижу сходство с Эру по их одинаковым зеленым глазам, но Исольд выглядит так, будто ей здесь не место.
Братья с серьезными лицами отрывисто кивают, а женщины стоят и смотрят на моего брата — одна с нежностью, другая с дикой яростью — и неудивительно, что мой брат влюбился в последнюю. Ему всегда нравились женщины с… духом.
Взгляд Исольд метался между моим братом и стеной позади него, и все ее лицо напряглось, словно она не знала, убить его или убежать и заплакать.
— Пусть женщины сядут вместо нас, — наконец говорит Джио, и мы отходим в сторону, чтобы они могли это сделать.
 
Вот только Исольд сужает глаза, глядя на Джио, и вена на ее шее пульсирует.
— Я предпочитаю стоять, — резко бросает она, а ее сестра благодарит его, прежде чем занять свое место.
— Джентльмены. Видишь, Эру? Какой идеальный муж для тебя.
— Да, папочка. — Ее щеки розовеют, она играет пальцами, поднимая глаза на Джио.
Но он лишь борется с желанием взглянуть на сестру, его челюсть дергается. Взгляд Исольд скользит по нему, а затем отводит в сторону, словно он блохастый.
Это было бы забавно, если бы не было опасно
ГЛАВА 37
ЭЛСИ
Она кружится передо мной, хихикая, а ее розовая юбка-пуф кружится вместе с ней. Я включаю очередную песню на радио, и мы обе в музыкальной комнате, которую Майкл оборудовал для меня, проводим самый лучший день. Это как мой маленький оазис, и мне нравится делиться им с ней.
— Это так весело!
Она покачивает бедрами под бодрящий трек, а я кручусь на откидном кресле, потягивая кофе со льдом, который я приготовила.
— Давай, Элси! — Она вскакивает на ноги и ухмыляется. — Потанцуй со мной!
Смеясь, я включаю музыку и ставлю свой напиток на боковой столик, чтобы присоединиться к ней.
Мое сердце учащенно забилось, когда ее маленькая ладошка прижалась к моей, и, как и ее отец, она идеально вписалась в мою беспорядочную жизнь. Я люблю ее неистово. Ей никогда не придется сомневаться в том, что у нее есть кто-то, кто готов отдать свою жизнь за нее, потому что это сделаю я, снова и снова.
Я просовываю свою руку в ее другую, и мы вместе танцуем, прыгаем, смеемся. Мы танцуем и смеемся так, как никогда раньше. Это волшебно и прекрасно. И в этот момент я по-настоящему осознаю, что наконец-то счастлива. Я наконец-то свободна. Я воссоединилась со своей семьей, мои друзья живы и находятся в безопасности. Я могу общаться со всеми ними по видеосвязи, когда захочу. Все хорошо.
И самое главное — я могу быть с мужчиной, в которого влюблена. А влюбиться в него — это как окунуть пальцы в ледяную воду и понять, что внутри довольно тепло. Если только привыкнуть к этому. Конечно, его жизнь — не та, которую я бы выбрала вслепую, но сейчас мне больше негде быть.
— Теперь ты моя мамочка? — неожиданно спрашивает она сквозь музыку, пока мы медлим, одна песня переходит в другую.
Я дергаюсь в ответ на вопрос, но делаю все возможное, чтобы не показать шок на своих чертах. Проблема в том, что я не знаю, кто я для нее. Я имею в виду, что я не ее мать, хотя от этой мысли мне становится как-то грустно. Потому что я хочу ею быть.
— Хочешь, чтобы я ею стала? — Я веду ее обратно к ноутбуку, подключенному к колонкам, чтобы убавить музыку.
— Уф, да! Ты лучшая. — Она игриво закатывает глаза, ее губы кривятся в широкой ухмылке.
Мы обе устраиваемся на диване, и она запрыгивает ко мне на колени, ее тонкие руки крепко обхватывают мою шею, а ее лицо утопает в моей груди.
— Я люблю тебя, Элси, — шепчет она.
Мое сердце буквально замирает, а глаза слезятся.
— Я тоже тебя люблю, милая. — Я прижимаю ее к себе. — Я тоже хочу, чтобы мы стали семьей.
— Правда? — В ее голосе слышится волнение, а в глазах пляшут искорки, когда она смотрит на меня. — Ты действительно хочешь быть моей мамочкой?
— Очень хочу. Я…
Но слова замирают в горле от звона разбивающегося стекла. Несколько секунд спустя откуда-то из дома раздается выстрел.
— Элси? — кричит она, ее глаза расширились от ужаса, а тело содрогается. — Ч-ч-что это?
Я задыхаюсь. Пульс на шее учащается.
— Все хорошо, милая. — Я быстро поднимаюсь, беру ее на руки и несу к гардеробной. — Спрячься здесь.
Я открываю дверь так тихо, как только могу, и кладу ее внутрь.