Спасите меня, Кацураги-сан! Том 14 (СИ)

— О-о! Тендо-сан! Присоединяйтесь к нам! — громко прокричал мне Никиширо, чем заставил Кондо схватиться за голову. — У нас тут рамен есть!
— Да я уже понял, что вы опустошили мои запасы, — сказал ему я. — Ну да ладно. Для вас мне не жалко. Как говорится, в большой семье — рот не разевай.
— Это где так говорится? — простонал Кондо.
— Думаю, прямо сейчас эта информация твоей голове только повредит, — сказал я, наливая себе в тарелку ужин. — Чего у вас тут стряслось?
  
— Да Кагари-кун умудрился отпраздновать день рождения главного врача так, будто это был его собственный юбилей, — рассмеялся Никиширо Кусэй. — Ну не дурак ли?
— Отстань, — промычал Кагари. — Я же вообще обычно стараюсь не пить… А новички развели меня на спор.
— Новички? — переспросил я. — Уж не Оцухиро Комуги случайно?
— Она самая! Не напоминайте мне её имя, Кацураги-сан, — попросил он. — Я сдуру ляпнул, что вы были моим учителем. Она начала ко мне приставать. Напоила, а потом бросила в таком состоянии и сбежала куда-то. Повезло, что Акихибэ Акико живёт вместе с нами в этом общежитии. Она помогла мне добраться.
— А я думал, что Акихибэ-сан будет праздновать день рождения отца, — подметил я.
— Нет, он сам-то его не празднует, — сказал Кондо Кагари. — Какие ему праздники после перенесённого инсульта? Это он сотрудникам своим устроил фуршет. Чтобы кто-нибудь выпил за его здоровье. Ох… При всём уважении к Акихибэ-сан, лучше бы я этого не делал.
— Ешь давай! — поторопил его Никиширо. — Не буду же я с тобой всю ночь нянчиться.
Эх, давно же мы так не сидели. Помню, поначалу мы тут почти каждый вечер собирались. Я, Кондо, Акихибэ, Никиширо и мой брат Казума.
Теперь Казума переехал, а у меня едва хватает свободного времени, чтобы поспать. Но я ни о чём не жалею. Меня захватила новая цель, и я отступать не собираюсь, пока не получу то, что хочу.
— Кстати, Тендо-сан, — обратился ко мне Никиширо. — А ты уже разобрался с тем подозрительным мужиком около своей комнаты?
Я сегодня от подозрительных мужиков, судя по всему, не избавлюсь до самого сна.
— После работы я сразу направился сюда, есть жутко хотелось, — доедая рамен, сказал я. — А кого вы там видели?
— Не знаю, странный какой-то. В чёрном военном пальто. Мы к нему даже приближаться не стали, — сказал Никиширо. — Но тёрся он именно около твоей квартиры.
Звучит как-то уж слишком фантастично. Мужчина в чёрном пальто? Так ещё и военный? Может, Мурата и Ягами успели ко мне кого-то подослать? Нет. Вряд ли. Даже если бы они захотели это сделать, они бы физически не успели такое провернуть. Скорее всего, это кто-то другой.
— Что ж, самое время с ним познакомиться, — сказал я и вышел из-за стола. — Раз вы опустошили мою кастрюлю с раменом, значит, посуду за всех тоже моете вы. А ты, Кагари-кун, — я положил руку ему на плечо и выплеснул немного лекарской магии, — выздоравливай. И больше так не перебирай. Оно того не стоит.
— Спасибо… — прошептал он и продолжил упиваться солёным раменом.
Эх, помнится мне, в прошлом мире мой учитель перед тем, как взялся употреблять только сухое красное вино, пил побольше Кондо Кагари. Был одновременно и лекарем, и алкоголиком. Абсолютно неадекватное сочетание. Но спорить с ним было бесполезно. Тем более знания о лекарском деле у него были просто великолепные.
Помню, я искренне не понимал, почему он не обезвреживает спиртные напитки лекарской магией. В итоге он рассказывал мне, что намеренно разгоняет свою зависимость от алкоголя до третьей стадии, чтобы меньше тратить денег на спиртное. Тогда я был молод и неопытен и до конца не понимал, что он имеет в виду.
Оказалось, тут всё предельно просто. На первой стадии толерантность к алкоголю относительно стабильна. На второй она начинает стремительно расти, и человек уже пьянеет от гораздо больших доз, нежели раньше. Бывает и такое, что на первой для опьянения хватает одной рюмки крепкого напитка, а на второй — только половины бутылки.
Зато на третьей всё «прекрасно»! Организм настолько дуреет от количества вливаемого алкоголя, что в конце концов происходит срыв толерантности. И чувствительность к спирту падает даже ниже той планки, которая была на первой стадии. То есть такой алкоголик может опьянеть и от половины рюмки.
По словам учителя, именно к такой экономии он и стремился. Я, конечно, до сих пор не понял, зачем он гробил свой организм много лет. Возможно, это был какой-то замысловатый лекарский эксперимент. Потому что в итоге он излечил себя от этого заболевания и прожил целый век.
Вспоминая прошлую жизнь, я добрался до своего этажа и оторопел. Почему-то я подумал, что Никиширо мне солгал. Но — нет. Человек в чёрном пальто до сих пор стоял около моей комнаты.
Я осмотрел его издалека и на всякий случай подключил «анализ». Если, предположим, он держит ладони на рукоятке огнестрельного оружия, я это быстро замечу.
Но «анализ» показал мне то, чего я вообще не ожидал увидеть. Под пальто у этого человека скрывается только правая рука. А левой и вовсе нет. Вот уж действительно странный тип. Может, кто-то из пациентов, которых я ранее лечил? Что-то знакомое в нём точно прослеживается, но я никак не могу определить, где я уже его видел.
— О… О!!! — проорал он на весь коридор. — Тендо-кун, ну наконец-то!
Он налетел на меня как ураган и крепко обнял одной-единственной правой рукой.
— А я тебя сразу узнал! — рассмеялся он. — Правда, судя по твоему выражению лица, ты так до сих пор и не понял, кто я такой?
Я выдержал паузу, пытаясь проанализировать ситуацию. Ведёт он себя дружелюбно, обращается как к родственнику. Одна рука…
Ах, вот оно что! То-то я чувствую в нём нечто знакомое. А знакомое — это гены.
— Было трудно не узнать тебя, дядя Кетсуро, — произнёс я.
— А мы ведь не виделись лет… Двадцать, да? Или больше? — произнёс он. — Да, два десятка лет минуло… С ума сойти! И что же меня выдало?
— Рука, — прямо сказал я. — Уж прости, но без этой детали я бы тебя не узнал.
Передо мной старший брат моего отца — Кацураги Сомы.
Кацураги Кетсуро — отец Казумы, моего двоюродного брата. Казума много раз рассказывал, что пошёл в сферу медицинской кибернетики исключительно ради того, чтобы вернуть своему отцу утерянную руку. Кацураги Кетсуро был спасателем, а до этого служил в военных силах Японии. Однако левую руку, как ни странно, он потерял не на войне, а в процессе спасения людей от цунами. Его придавило обломками дома.
Ужасная история. Казума говорил, что ему пришлось самостоятельно оторвать себе руку, чтобы вырваться из-под воды.
Видимо, у большинства членов семьи Кацураги самоотверженность заложена в генах. Только мой отец Сома не относится к числу таких людей. Но он тоже посвятил всю свою жизнь помощи людям. Просто в меньших масштабах. Почти сорок лет проработал фермером, продавал людям пищу за гроши. Сам от этого не разбогател, в отличие от своих конкурентов, зато накормил тех, кто не мог себе позволить более дорогие товары.
— Я из-за этой руки сюда и приехал, — сказал Кацураги Кетсуро. — А точнее — из-за её отсутствия.
— Пойдём ко мне, чего мы в коридоре разговариваем? — перебил его я. — Выпьем чаю и всё обсудим.
— Слушай, да я бы с радостью, но я, вообще-то, Казуму-кун пытаюсь найти. Насколько я знаю, он где-то здесь живёт? Но никто не смог мне подсказать точно, где находится его квартира.
— Так Казума-кун тебя не предупредил? — удивился я. — Он переехал поближе к своему новому месту работы.
— Я думал, что вы работаете вместе. И изобретаете импланты с протезами, — заявил Кетсуро.
  
— М-да… Похоже, мой двоюродный брат слишком сильно заработался. Даже не объяснил, куда нужно подъезжать, — вздохнул я.
— Ой, да брось, Тендо-кун! — рассмеялся Кетсуро. — Ничего страшного. Мы с ним редко общаемся. Он — весь в меня. Я, когда горел своей работой, тоже ни с кем на связь не выходил. Не замечал даже, как течёт время. Осознание ценности этого ресурса ко мне пришло только после того, как я… стал инвалидом и уселся дома. Пятнадцать лет на заднице — такое себе развлечение. Заставляет о многом задуматься.