Затмение сердца

– Это у Авроры походка такая, – объяснила девчонка, погладив лошадь по морде. Аврора стояла смирно и белёсыми ресницами смахивала снежинки. Ресницы были длинные, почти как у Кислицина.
Тогда я из любопытства спросила, много ли они зарабатывают прокатом лошадок.
Девчонка поправила смешную шапку и ответила, что заработка хватает только на прокорм лошадям. И правда, за прокат они брали совсем небольшие деньги.
– Теперь на верблюдах будут катать.
– На верблюде. Где ты видишь второго? – спросила я. – Может, покатаемся бесплатно?
Мы подошли к верблюду. Он спокойно лежал и жевал.
– Он привязан, Захар…
– Понятно, привязан. Если бы не привязь, ушёл бы к себе в пустыню. Слышь, наверное, ему несладко в краю лесов.
– Ага, верблюжьей колючки нет, любимого тортика.
– Пусть ёлками питается, та же колючка.
Верблюд позволил погладить себя. У него была спутанная, но мягкая шерсть в колючках и колтунах.
– Верблюжье одеяло…
Я попробовала залезть между горбов, а верблюд вдруг решил, что уже достаточно полежал и что надо уже подняться. Я не успела ещё устроиться между его мягких холмов, и стала боком сползать на землю.
– Ой-ой, эй-эй, как тебя, стой!
Я валялась на земле вверх тормашками, а рядом хохотал Захар.
– Вовремя ты свалилась! Если бы он встал, сама спуститься ты бы не смогла.
– Правда, что ли?
– Мне мать рассказывала. В Египте садишься на верблюда бесплатно, а чтобы слезть – плати. Только тогда бедуины помогут слезть. Реально.
– А если не заплатишь?
– Всю жизнь будешь на верблюде кататься.
– Так это ж хорошо!
Посмеялись. Захар подал руку и помог мне подняться.
Через час я была дома, чем несказанно удивила родителей. Они уже спали, когда я ввалилась в квартиру, открыв дверь своим ключом. Я старалась раздеваться как можно тише, но мама всё равно услышала.
– Виолетта! Ты! Ночью! Что случилось? – мама выскочила из спальни в прихожую в ночной рубашке.
– Я. Конечно, я, кто же ещё! Бросили меня во время всемирного потопа, – упрекнула я и чмокнула маму в щёку вместо приветствия.
– Мы звонили много раз, у тебя телефон был выключен.
– Естественно, выключен. Зарядка кончилась, он же у меня не вечный двигатель. Иди, мам, спи, я тоже сваливаюсь, устала до чёртиков и спать хочу, мы пешком пришли.
– Боже мой! Пешком! С кем?
– С Захаром Кислициным. У нас денег на автобус не было.
– Ужас! Бедные дети! Надо было дождаться выходных.
– Мам! У нас поесть что-нибудь найдётся? Я такая голодная!
– Всё в холодильнике. Поищи что-нибудь.
С тех пор прошёл год. Девятый класс как верблюд языком слизнул.
Что-то и правда случилось со мной во время летнего прошлогоднего путешествия. Кто-то или что-то связало меня с этим дурацким Захаром, мне всё время хотелось быть с ним. С ним куда-то идти. Учить уроки. С ним орать песни. Ну да, я об этом написала в стихах. На школьных дискотеках для меня существовал только он. Меня приглашали парни из других классов, но он меня не приглашал никогда. А я, как только объявляли белый танец, летела к нему. Даже и не в белый танец летела. Мы танцевали, и я спрашивала Захара, когда он снова поедет на дачу и даже сама предложила ему один раз поехать вдвоём и встретить там Новый год. Он отказался. А в этом году Кислицины дачу продали и купили другой участок, там не шесть, а целых пятнадцать соток. Совсем в незнакомом месте. Так что теперь Захару есть где развернуться и стучать молотком, они строят большой дом.
На этих летних каникулах я на даче не оставалась. Мне было там дико скучно без Кислицина. Я помогала маме в выходные, а в понедельник мы возвращались в город всей семьёй. И даже когда родители проводили на «фазенде» отпуск, я жила в городе. Одна.
Своё отношение к Захару я вижу с двух сторон. Самая благополучная, талантливая, умная, оригинальная девушка любит незаурядного, тонко чувствующего, интересного человека. Всё это здорово и прекрасно. Другое отношение: самая противная, самая вредная, самая плохая девушка любит чёрт знает кого чёрт знает зачем.
 
Кто такая я? Пятнадцатилетняя дурочка, любящая стихи. Кто такой Захар? Пятнадцатилетний парень, не по возрасту высокий и смазливый, любящий рыбалку и огород, ну, а в общем – никто. Никаких особых заслуг ни у него, ни у меня. На олимпиадах мы не побеждаем. Спортом не увлекаемся. Господин NN и госпожа NN-ша. Пара серых мышей.
Вот и всё про меня и него.
Назавтра мы с Лёвой шли в школу уже как дружные брат и сестра. И на нас снова смотрели, но уже как бы привычно – а, это вы!
– Ветка, приветка! – Аня промчалась мимо меня, успев подмигнуть.
Около школьного крыльца я заметила вчерашнего обиженного малыша. Он шёл в том же нарядном костюмчике один, без взрослых. Споткнулся о нижнюю ступеньку и чуть не растянулся на асфальте.
– Осторожнее! – я придержала его сзади за ворот. – Как настроение, господин школьник?
– Хорошее! – мальчик оглянулся и, узнав меня, улыбнулся. Спереди у него не хватало двух зубов, и это придавало ему потешный вид.
– А как цветы поживают?
– Они у учительницы. Она их больше не выкидывала, в воду поставила. В банку.
– Отлично! А зовут тебя как?
– Жорик.
– Пока, Жорик, смотри, больше не плачь! – последнее я, наклонившись, прошептала ему прямо в ухо.
– Ага! Хорошо! Не буду!
– Хо, Тундра явился! – воскликнул Тимка, едва мы вошли в класс. – Привет, Тундра!
Тимка сидит в последнем ряду у дверей. У него симпатичная физиономия, но, по-моему, на голове не хватает рожек, потому что это настоящий чертёнок. Не чёрт – Тимка невысокий, и голос у него до сих пор тонковатый, – чертёнок, понимаете, да? И не сказать, что он дурак или дебил, он нормальный, только временами тупой. И не обладает чувством самосохранения.
Лёва снял с плеча рюкзак и молча передал мне. Подошёл к этому, без рогов, и дал в лоб. Знаете, смотреть, как дают в лоб, сильно неприятно. Тимка резко откинул голову, из носу показалась кровь. Девчонки ахнули. А Лёва, как ни в чём не бывало, забрал у меня рюкзак, и мы двинули к своей парте. Как будто вообще ничего не произошло. Тимка выскочил в коридор, зажимая нос ладонью.
Теперь Лёву никто не будет называть Тундрой. Молодец. Мальчик умеет за себя постоять. Я бы так же поступила на его месте.
– Ты, новенький, руки-то не распускай, – в полной тишине негромко сказала Валя Агеева. – У нас это не принято.
– А язык распускать, как – принято? – спросила я.
– А что он такого сказал? – взвилась Валя.
В прошлом веке Валя обязательно была бы комсомольским вожаком. Она очень правильная, и всё у неё в меру: длина юбки, косметика на лице, хорошие оценки.
– Понял, – коротко ответил Лёва, повернувшись к ней. А потом ко всем обратился, прибавив в голосе громкости и стали: – Надеюсь, все поняли, что тундра в Заполярье? Между прочим, классное место. Красоты там не меньше, чем у вас. Только она другая.
– Вот и оставался бы там, в своём красивом местечке, – добавила Валя. – Сразу драться, подумаешь, супермен.
– Я с вами, девушка, в следующий раз обязательно посоветуюсь, – лучезарно улыбаясь, ответил Лёва.
Прозвенел звонок, и на пороге вместе с учителем истории появился Тимофей.
Носик у него немножко распух, но выглядел он очень живым. Когда мы встретились с ним взглядами, он мне даже слегка подмигнул. Говорю же – Тимка не злой, не злопамятный, просто иногда глупый.
Последним уроком парням поставили физкультуру. У нас с ними она в разные дни, и даже преподаватели у нас разные. Я задержалась в школе – меняла учебник литературы в библиотеке, в полученном накануне почему-то не хватало полусотни страниц. Мимо школьного стадиона я почти что плелась, высматривая фигуру Захара. Стадион в окружении деревьев и кустов: боярышника с одной стороны и шиповника – с другой. И тот и другой сейчас были обсыпаны красными ягодами. Зимой их склюют свиристели. Лето у нас продолжалось и даже ещё не перешло в бабье, и солнце слепило глаза. В углу стадиона под большой берёзой, на скамейке и прямо в траве, были свалены вещи ребят – ветровки, рюкзаки. Хорошо, что тепло, можно раздеваться не в зале. На краю скамьи, завязывая кроссовки, сидел Тимка Певченко. Завязал. Зачем-то полез в кучу рюкзаков, отыскал один и, размахнувшись, швырнул в заросли шиповника. Вот те раз! Это же Лёвкин рюкзак! Во Тимка даёт! Ведь Капитонов вообще не нашёл бы рюкзака своего! Вот те на! А я думала, Певченко не злопамятный… Отомстил, значит… Ну-ну… Тимка направился к физруку, который объяснял что-то мальчишкам, а я пошла в кусты и вернула на место рюкзак Лёвы. Из кармана одной из ветровок была видна макушка сотового телефона. Как он ещё не выпал? Ничего себе так телефончик, новенький смартфон. Я сунула его в карман поглубже. Кажется, это была куртка Серёги Пяльцева. Пусть Серёга скажет мне «спасибо», спасла его сотик. Сумка Тимочки лежала на краю скамейки, напоминая нищенскую суму, только на молнии. Я взяла её спокойненько и отнесла в кусты, кинула в гущу шиповника… Ничего, догадается, где искать… Мне даже смешно стало: представила Тимкину физиономию, когда он не найдёт своей сумки на привычном месте. «Вот мистика!» – подумает.