Опасная близость

Вернувшись в кабинет, я обнаружил на столе чашку свежесваренного кофе и стопку документов на подпись. Рядом лежала записка, выведенная аккуратным почерком: «Решила, что после такого совещания вам понадобится кофе. Анна».
– Что за детский сад? – пробормотал я, но кофе все же отпил. Крепкий, с легкой горчинкой – надо же, угадала. Или хорошо проинструктирована.
В дверь постучали, и на пороге появилась та самая Анна – высокая блондинка лет двадцати пяти с фигурой, по которой плачет обложка «Максим», и в костюме, явно купленном на размер меньше, чем нужно.
  
– Леонид Викторович, к вам Валентин Михайлович из «АлмазИнвеста». Говорит, срочно.
«И на каком кастинге ее отобрали? "Мисс грудь офиса 2025"?
– Без записи не принимаю, – ответил, стараясь не смотреть на расстегнутую верхнюю пуговицу ее блузки.
– Но он настаивает. Сказал, это касается взлома их системы безопасности вчера ночью.
Я поднял взгляд. «АлмазИнвест» – один из ключевых клиентов, которых увел «Северный Альянс». Тот самый, с которым работал Северов лично.
– Хорошо, пусть войдет.
Анна не спешила уходить, покачиваясь на своих десятисантиметровых каблуках:
– Леонид Викторович, можно личный вопрос?
– Нет.
Она либо не расслышала, либо решила, что «нет» – это новое «да»:
– Там внизу спрашивали, правда ли, что вы провели год в тибетском монастыре? Журналисты хотят интервью…
«Тибетский монастырь? Серьезно? А не в космос ли я летал на секретную миссию?» 
– Никаких интервью, – отрезал я. – И прекратите слушать сплетни. Я был в служебной командировке, это все, что должен знать персонал.
– Конечно, – Анна улыбнулась так, словно я рассказал отличную шутку. – Просто вы вернулись такой… загадочный. И этот шрам…
Она сделала шаг в мою сторону, явно нарушая все границы деловой этики. Я встал из-за стола, возвышаясь над ней.
– Анна, – мой голос мог бы заморозить ад. – Если вы намерены работать в этой компании дольше сегодняшнего дня, запомните три правила. Первое: не обсуждайте меня с журналистами. Второе: не распространяйте слухи. Третье: держите профессиональную дистанцию. Это понятно?
Улыбка девушки увяла, но в глазах мелькнуло что-то похожее на вызов:
– Кристально ясно, Леонид Викторович. Извините за беспокойство.
Ясно ей, как же. Недели не пройдет, как придется искать новую секретаршу. Эта явно из тех, кто спит с боссами для продвижения по карьерной лестнице.
Она повернулась, чтобы уйти, но на пороге столкнулась с входящим мужчиной в костюме, который стоил как подержанный Мерседес.
– Валентин Михайлович! Проходите, Леонид Викторович вас ждет.
Когда дверь за ними закрылась, я мысленно добавил в список дел поиск новой секретарши. С этой будут только проблемы. И мне хватает проблем с женщинами, чтобы добавлять еще одну.
После тяжелого разговора с Валентином – бывшим клиентом, который, оказывается, пришел не возвращаться, а предупредить о странностях в их системе безопасности – я открыл сейф и достал старую фотографию.
Я и Северов на охоте, оба улыбаемся, обнявшись как братья. Рядом с нами Лена, моя жена, смотрит в камеру с едва заметной улыбкой.
Какой же я был наивный идиот. 
Разорвал снимок на мелкие кусочки. Улыбка жены теперь казалась мне насмешкой, а дружеское объятие Северова – удавкой. Да, я был слеп. Но больше этого не повторится.
Взлом в «АлмазИнвесте» выглядел как обычное ограбление, но что-то в деталях настораживало. Слишком профессионально, слишком избирательно. Словно кто-то искал конкретную информацию.
Совпадение? Не верю в совпадения. В этом мире все связано – особенно дерьмо, которое обязательно найдет вентилятор.
Интерком на столе ожил, прерывая мои размышления:
– Леонид Викторович, к вам Мирослава Орлова. Говорит, по личному вопросу.
Я нахмурился:
– Кто?
– Владелица ювелирного бутика «Лунный камень». Она не записана, но очень настаивает.
– У меня нет времени на…
– Она говорит, что это касается Виталия Князева и последних ограблений.
Я замер. Имя Князева всплывало в моем собственном расследовании, связанном с исчезновением бывшего друга. Слишком много совпадений для одного дня.
– Пусть войдет, – решил я. – И, Анна, больше никаких посетителей на сегодня.
– Конечно, Леонид Викторович, – в голосе секретарши появились заискивающие нотки. – Хотите, чтобы я принесла еще кофе? Или, может быть, что-нибудь перекусить? Вы весь день ничего не ели.
Боже, дай мне сил не придушить эту назойливую блондинку.
– Просто пригласите посетительницу.
День определенно обещал быть длинным. И судя по тому, как развивались события, очень интересным.
Дверь открылась, и я на мгновение забыл, зачем вообще вернулся в этот офис. На пороге стояла женщина, которая заставила мое сердце пропустить удар – впервые за целый год.
Высокая, стройная, платиновая блондинка с небесно-голубыми пронзительными глазами. Дорогой, но сдержанный костюм не мог скрыть изящество фигуры. А во взгляде читалась смесь решимости и затаенного страха.
– Мирослава Орлова, – представилась она, делая шаг в мою сторону. – Мне сказали, что только вы можете помочь в моей ситуации.
Кто-то явно приукрасил мои возможности.
– Это зависит от ситуации. И от того, что вам известно о Виталии Князеве.
 
Глава 2
 
Глава 2 Мирослава
Я ненавижу просить о помощи. Особенно мужчин.
Сидя в кабинете Леонида Ратникова, я чувствовала, как внутри нарастает знакомое раздражение. Снова приходится объяснять, доказывать, просить. Снова оказываться в позиции слабой. И снова – перед мужчиной с холодным взглядом и этой невыносимой самоуверенностью в каждом жесте.
– Итак, Мирослава Андреевна, – его голос звучал так, словно он делал мне одолжение, – расскажите подробнее о вашей связи с Виталием Князевым.
«Связи». 
Само это слово заставило меня внутренне содрогнуться. Словно Виталий до сих пор имел на меня какие-то права. Словно мы до сих пор были чем-то связаны, кроме горечи и страха.
– Бывший муж, – я старалась говорить спокойно, хотя в горле стоял ком. – Развелись год назад. Он финансист, специализируется на сомнительных сделках и манипуляциях на рынке ценных бумаг.
– И вы знали об этом, когда выходили за него?
Вот оно. Типичный мужской подход. 
Раз была с негодяем – значит, либо дура, либо такая же. Виталий, его деловые партнеры, даже мой отец – все они считали женщин существами второго сорта. Теперь к этому списку можно было добавить и Ратникова.
– Когда я выходила за него, он был подающим надежды аналитиком в крупном банке, – я не собиралась оправдываться, но и позволить ему судить меня не могла. – Вся грязь всплыла позже.
Он что-то отметил в блокноте. Наверняка «наивная дура». 
И самое обидное – я не могла с этим спорить. Дура и есть. Клюнула на красивые слова и обещания. Поверила, что он поддержит мой талант, а не попытается его присвоить.
– Причина развода? – спросил он, не поднимая глаз.
– Официальная или настоящая? – внутри снова вспыхнул гнев. Всегда эти игры. Никто не хочет знать правду.
– Обе.
Я почти физически ощутила, как разрываюсь между желанием выложить всю горькую правду и стремлением сохранить хотя бы видимость контроля над ситуацией. В конце концов, этот человек был мне чужим, а я доверила ему слишком много.
– Официально – несовместимость характеров. На деле – он пытался присвоить мои разработки. А когда я заикнулась о разводе, намекнул, что я могу не дожить до суда.
  
Страх. Вот что я чувствовала тогда.
Животный, парализующий страх, когда муж, человек, с которым ты делила постель, говорит такие вещи без тени улыбки. И стыд – за то, что позволила загнать себя в угол, за то, что не распознала его истинную сущность раньше.
Ратников смотрел на меня с легким интересом. Не сочувствием – именно интересом. Как энтомолог на редкое насекомое.