Королевство грешников (ЛП)

Она переодевается в бледно-розовую футболку и шорты в тон, прежде чем взять расческу и расчесать волосы. Когда на нее падает лунный свет, я вижу цвет ее волос.
Он снова стал красного цвета.
Я хмурюсь в полном замешательстве, тем временем она заходит в ванную. Пользуясь случаем, я покидаю квартиру через окно, убедившись, что оно закрыто. К тому времени, как я добираюсь до своей машины, я беру телефон и звоню своему охраннику.
— Сэр, — отвечает он после первого гудка.
— Она в своей комнате? — Спрашиваю я, сжимая руками руль.
— Да, сэр. Я никуда не уходил с той минуты, как вы мне приказали.
— Проверьте еще раз. Прямо сейчас, — рявкаю я свой приказ.
На несколько секунд наступает пауза, прежде чем он отвечает.
— Она прикована к кровати, сэр. Но, похоже, сейчас она спит.
Я вешаю трубку, не в силах воспринять так много за одну ночь.
Этого не может быть. Это невозможно. Достав из бардачка досье на Рею, которое у меня есть, я в сотый раз просматриваю ее информацию, строку за строкой, но в конце все еще ничего не понимаю. Я откидываю голову на спинку сиденья и закрываю глаза.
— Что, черт возьми, происходит? — Спрашиваю я себя.
Как она могла находиться в двух местах? У нее есть сестра-близнец?
Она знает об этом?
В информации, которую прислал мне Персес, ничего не упоминается о том, что у нее есть сестра-близнец. Я в тупике и понятия не имею, куда идти дальше. Меня затягивает в этот лабиринт все глубже и глубже.
Проводя рукой по волосам, я позволяю разочарованию немного рассеяться, пока возвращаюсь домой.
Но она ни разу не выходит у меня из головы.
Я добираюсь до дома и бегу наверх, в спальню для гостей. По обе стороны от двери стоят охранники, но я их не замечаю. Я врываюсь внутрь, и вот она.
Элиша.
Она спит, несколько распущенных прядей волос каскадом падают ей на лоб. Обе ее тонкие руки прикованы к спинке кровати. У нее уже появились синяки на запястьях от натягивания цепей. Я подхожу к ней, изо всех сил стараясь не разбудить, и опускаюсь на колени рядом с ней.
Как это возможно?
Как одна и та же женщина может иметь две разные стороны и не осознавать этого?
Мои глаза обшаривают каждый дюйм ее кожи, пытаясь уловить разницу. Но, в конце концов, нет никакой разницы, кроме цвета волос.
Я глажу ее гладкую кожу костяшками пальцев, вызывая у нее тихий протестующий стон. Даже ее тепло на ощупь похоже на ее собственное. Ее мягкость соответствует мягкости Реи. Мои пальцы скользят вниз к ее подбородку, а затем к вырезу, наблюдая, как мурашки бегут по ее коже.
Но чем больше я прикасаюсь к ней, тем более знакомой она мне кажется. Связь становится сильнее… даже сильнее, чем с Реей. Сейчас ничего не ясно; ничто не подкрепляет ответ. Но я переверну небо и землю, чтобы узнать ответы. Я узнаю, кто лжет, а кто состоит в заговоре.
— Что мы здесь делаем? — Спрашивает Игорь, выпуская дым изо рта, пока мы едем по улице черного рынка.
Я тоже курю свою сигару, наполняя всю машину дымом дорогого табака.
Здесь обитают всевозможные подпольные преступники, некоторые даже живут в убогих старых зданиях. Это как маленький городок для преступников, где они либо заключают сделки, либо продают что-либо незаконное. Это единственный район, где полиции находиться запрещено.
— Скоро узнаешь, — бормочу я, глубоко затягиваясь сигарой.
Он вздыхает.
— Я слышал от мужчин, что у тебя в доме женщина. Что это значит?
У меня все переворачивается внутри при одной мысли о ней, но я сохраняю самообладание.
— Не знал, что ты любишь посплетничать, — сухо говорю я.
— Она рабыня?
Я свирепо смотрю на него.
— Не твое собачье дело. Брось это.
Он пожимает плечами.
— Просто спрашиваю. Женщина никогда не остается в твоем доме дольше, чем на несколько часов.
— Ты, кажется, действительно интересуешься моей сексуальной жизнью. В последнее время не трахался?
Он тихонько посмеивается, а дым рассеивается вокруг него.
— Почти каждую ночь в моей постели две девушки. Так что моя сексуальная жизнь намного лучше твоей, и ты хорошо знаешь, чем это заканчивается.
Я слишком хорошо знаю. У нас и раньше были общие женщины, но это было давным-давно. С годами наши вкусы изменились.
Когда я вижу темно-коричневое здание со светящейся неоновой вывеской "стриптизерши", я раздавливаю сигару о скрытый держатель пепельницы под подлокотником сиденья.
— Мы здесь.
Игорь следует за моей свитой и выходит из машины. Застегивая наши черные костюмы, мы заходим внутрь. Люди вокруг таращатся на нас, выглядя удивленными и испуганными одновременно. Вышибалы, охраняющие дверь, даже расчищают мне путь, когда мы входим в клуб.
В воздухе витает запах дешевых духов, сигар и алкоголя. На длинной дорожке из шестов, которая заканчивается креплением к главной сцене, обычно танцуют обнаженные или полуголые танцовщицы, выполняющие свою работу, в то время как "голодные волки" развлекаются за свои деньги.
Money от Cardi B гремит из динамиков, заставляя стриптизерш танцевать в такт.
— Что мы на самом деле здесь делаем? — Спрашивает Игорь, обводя взглядом белокурую стриптизершу, покачивающую попкой и бедрами с соблазнительной улыбкой.
Закатывая глаза, я оглядываюсь и нахожу комнату, которую ищу. Покер-рум.
— Мы здесь, чтобы кое с кем встретиться, — бормочу я, кивая в сторону комнаты.
— Это предполагает какие-то действия?
Я пожимаю плечами.
— Ты увидишь. Просто будь готов.
Мы входим в комнату, как короли, с гордостью и властью. Взгляды всех ублюдков останавливаются на нас. Некоторые даже выглядят шокированными нашим присутствием. Мои глаза осматриваются по сторонам, пока не останавливаются на одном мужчине, которого я ищу.
Лоренцо.
Из-за огромной царапины на его лице он привлекает мое внимание. Мы оба садимся за его стол, где вместе с ним еще три человека играют в покер.
— Вы даже не спросите, можете ли вы двое присоединиться? — спрашивает лысый парень, сидящий справа от меня.
— Это вежливость джентльмена, а мы оба, конечно, таковыми не являемся, — говорю я, не сводя глаз с Лоренцо.
Он тоже никогда не смущается своим холодным взглядом.
— Что привело тебя сюда, Максвелл? — спрашивает он, кладя карты на стол и приостанавливая игру. Он откидывается на спинку стула в футболке и брюках, демонстрируя свои огненные татуировки на мускулистых руках с оливковой кожей. Даже его темно-каштановые волосы растрепаны, а под глазами с прожилками видно, что он, должно быть, несколько дней не спал. Упираясь одним локтем в спинку стула, в то время как другой опираюсь на скрещенную ногу, я игнорирую тот факт, что он назвал меня по имени.
— Ты имел какое-либо отношение к возобновлению детской проституции? — Спрашиваю я по-русски с ядом в голосе.
Все знают, как сильно я это ненавижу. Именно поэтому я запретил эту незаконную и бесчеловечную деятельность. Поэтому, когда я получаю новости об этом, я знаю, что должен позаботиться об этом сам.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — отвечает он со своим сильным русским акцентом.
— Не морочь мне голову, потому что ты хорошо знаешь, что произойдет.
Он хихикает, наклоняясь вперед.
— О да? Ты думаешь, что сейчас правишь Россией, но поверь мне, мы все знаем, что ты очень скоро падешь со своего трона.
Я чувствую, как моя челюсть тикает от гнева, который начинает закипать во мне. У меня возникает желание размозжить ему череп прямо здесь и сейчас.
— Я буду править Россией до своего последнего вздоха. И если мне придется убивать таких ублюдков, как ты, чтобы доказать это, я буду более чем счастлив рассказать подробнее.
Это не угроза, а обещание.
С дьявольской ухмылкой он достает огромный нож, которым можно любого разрезать на куски одним движением. Когда я бросаю быстрый взгляд, другие мужчины держат руки в карманах, ожидая сигнала к атаке.