Навстречу Рассвету (ЛП)

— Не надо, Гвен. Я знаю, что они значат для тебя. Бессмысленно уничтожать их, — вяло сказала Мик. Она была самым самоотверженным человеком, которого я когда-либо знала. Она отрицала возможное лекарство, чтобы я могла сохранить что-то ценное для себя. Но она была для меня гораздо дороже любого сувенира, которым я могла когда-либо обладать. Прежде чем она попыталась остановить меня, я снова подошла к чугунному радиатору и сосредоточилась. Я высвободила всю свою боль и гнев, представляя, как они утекают в лезвие, как по трубопроводу. Ударила лезвием по металлу со всей силой этой энергии. Тот же сюрреалистический грохот наполнил воздух, когда нож в моей руке раскололся на мелкие кусочки, а остатки лезвия с грохотом упали на пол.
Как и прежде, волшебная пыль была рассыпана по полу, мерцая в свете угасающего дня.
— Давай, Мик. Иди сюда. Не позволяй волшебной пыли пропадать зря.
Она использовала последние остатки сил и присела на полу рядом со мной. На мгновение, на её лице отразилась вспышка боли, когда она прикоснулась к блестящей пыли, которая быстро сменилась вздохом облегчения.
— Хорошо, согласна, в этом что-то есть, — признала Мик. Её тело физически изменилось на моих глазах, когда волшебная пыль творила свою магию. — Но это длилось всего неделю, а у тебя осталось всего два ножа.
Я задумалась на мгновение, размеренно вздохнув, придя к выводу, который пыталась отрицать с тех пор, как Мик была исцелена волшебной пылью. Результат нашего эксперимента вызвал у меня страх. Нам, а не мне, надо вернуться.
— Думаю, у тебя с самого начала была правильная идея, разве что не только мне нужно вернуться в Неверленд. Нам обоим нужно найти путь назад.
Лицо Мик осветилось ликованием. Она снова выглядела здоровой и полной сил. Её счастье пробудило силу волшебной пыли, и ноги оторвались от земли, но на этот раз она была к этому готова. Она элегантно сделала пируэт в воздухе, поднявшись к потолку, как будто это было самое естественное, что она когда-либо делала.
— Показуха, — пробормотала я.
Она скрестила руки на груди и ухмыльнулась мне со своей высоты.
— Пришло время тебе начать смотреть на вещи по-моему, — поддразнила она. — У тебя есть идеи, как нам туда добраться?
— И здесь всё становится сложнее. Я знаю, что это возможно. Эбен сделал это без Питера, так что есть надежда. Он сказал мне, что «слышал эти истории». Возможно, в них спрятаны ответы как попасть в Неверленд.
— Грэм, — предложила Микаэла, опускаясь на пол передо мной. — Бабушка знала все эти истории. Насколько нам известно, возможно, она даже бывала в Неверленде.
Я посмотрела на неё в недоумении.
— Слабоумие забрало её воспоминания много лет назад. Она не что иное, как оболочка того, кем она когда-то была. Я думаю, это тупик.
— Нет, не обязательно. Помнишь, мы навещали её в прошлое Рождество? У неё было прояснение, и она вспомнила, кто мы такие.
— Но это длилось всего несколько минут. Мы не сможем получить всю необходимую информацию за несколько минут.
— Ну, у нас нет других зацепок. Что помешает попробовать? Возможно, если мы напомним о Питере и Неверленде, это освежит её память. Плюс, я всё равно хотела бы навестить её, пока чувствую себя достаточно хорошо, чтобы осилить поездку.
***
Следующим утром мы сели на поезд и направились навестить бабушку в доме престарелых. Спустя почти два часа мы вышли на станции «Хейвен» и вызвали такси. Машина ехала по мощёным улицам причудливого городка. Бабушке здесь нравилось, она всегда говорила, что это место напоминает ей сказку. Легко было понять, почему: с его извилистыми дорогами и кирпичными зданиями, с покрытыми мхом крышами. Я опустила окно и наслаждалась свежим ветерком, пропитанным слабым запахом соли, что веет с моря, пока он трепал волосы мне в лицо. Это была приятная смена обстановки после всего напряжения, которое мы пережили за последние несколько недель дома в Лондоне.
Таксист отвёз нас в большое поместье в стиле Тюдоров. На богато украшенных металлических воротах было написано название «Кенсингтонский садовый комплекс». Мы с Мик зарегистрировались на стойке ресепшн и попросили поговорить с бабушкиной медсестрой, прежде чем пойти к ней. Мы не посещали её с прошлого Рождества, и даже тогда у неё было слабое физическое и психическое здоровье. Я понятия не имела, в каком состоянии она будет сейчас.
  
— Как вы думаете, она способна что-нибудь вспомнить? — спросила я медсестру. Честно говоря, скептически относясь к тому, что у нас есть хоть какой-то шанс, что наш план сработает.
— Вы принесли фотографии, как я говорила? — спросила пухлая миловидная женщина.
— Да, и мы привезли с собой несколько предметов, которые, возможно, ей тоже могут быть знакомы.
— Да, это хорошо. Меньшее, что вы можете сделать, это попытаться. Она всё время спрашивает о вашей матери, — она вздохнула и покачала головой, — чертовски жаль, что случилось с вашими родителями. Она всегда говорит, что ждёт от них вестей о чём-то важном.
Это привлекло моё внимание. Мама и папа пошли навестить Грэм прямо перед тем, как отправиться в ту роковую поездку, которая унесла их жизни. Когда они видели её в последний раз три года назад, бабушка ещё более ли менее была при памяти. После их смерти её здоровье быстро ухудшилось. Я никогда раньше об этом не задумывалась, но мне было интересно, что они ей тогда сказали. Каких вестей она ждала от них? В то время я была слишком охвачена горем, чтобы разбираться в каких-либо действиях, которые они предпринимали перед смертью.
Добрая медсестра проводила нас в палату бабушки. Её маленькая фигурка сидела в кресле-качалке, тупо глядя в окно. Её лицо было покрыто морщинами, а редеющие волосы собраны в пучок. Даже в преклонном возрасте можно было сказать, что в своё время она была красавицей.
— Маргарет, — тихо сказала медсестра, положив руку бабушке на плечо. — Маргарет, посмотри, кто пришёл в гости. Это ваши правнучки, Гвендолин и Микаэла.
— Кто? — спросила она тихим и хриплым голосом. Она отвернулась от окна и оглянулась на нас, её голубые глаза поразительно смотрели на меня.
— Мэри… это ты? — спросила она, называя меня по имени матери. Направив все силы, чтобы встать со стула, она медленно поднялась и на дрожащих ногах подошла ко мне, нежно обвивая моё лицо руками. — О, Мэри, почему ты так долго? Я ждала тебя, — она широко улыбнулась и поцеловала меня в щеку.
— Я не…
— Ш-ш-ш, не надо её путать, просто действуй. Ты можешь получить от неё больше, если ищешь что-то конкретное, — прошептала медсестра. — Я дам вам время побыть наедине. Позовите, если что-нибудь понадобится, — она тихо вышла из комнаты, и я снова сосредоточила своё внимание на бабушке.
— Давай, посиди со мной. Я хочу услышать всё о твоей поездке, — она схватила меня за руку и повела к окну. Я села на край её кровати и улыбнулась, когда она устроилась в кресле. Нахлынувшие воспоминания захлестнули меня. В детстве она всегда была добра ко мне. Рассказывая нам истории, предавшись нашим детским фантазиям. Она поощряла и даже участвовала в наших воображаемых мирах. Теперь, когда я знала, что истории, которые она мне рассказывала, были реальными, я почувствовала к ней уважение по-новому. Я страстно желала, чтобы её разум был цел и я могла поговорить с ней о Неверленде.
— Итак, ты нашла его? — спросила она.
— Нашла кого, Грэм?
— Ах, да, — она подмигнула мне, — я не хочу, чтобы ты вдавалась в подробности. Я знаю, что они наблюдают за тобой, — прошептала она, и у меня по спине пробежал холодок. — Я уверена, что ты нашла то, что тебе нужно было, иначе тебя здесь не было бы, — она тепло улыбнулась.
— Грэм, у меня в голове сплошной туман. Я не могу вспомнить все детали. Можешь напомнить, о чём мы говорили в последний раз, когда я приходила сюда?
— Ты хорошо себя чувствуешь, Мэри? Как поживает Микаэла? Я знаю, что это ужасные новости, но если кто-то и сможет помочь, — она наклонилась ко мне и прошептала мне на ухо, — то это будет Питер.