Навстречу Рассвету (ЛП)

Я сделал ещё один глоток из бутылки. Чувствовал, как он согревает мою грудь. Мне казалось, что тлеющий огонь заменил моё сердце. Острая грань эмоций притупилась до тупой боли. Я ненавидел то, что мои эмоции были настолько острыми, что мне нужен был алкоголь, чтобы не дать им уничтожить меня. Было ли то, что я так глубоко переживал — признаком моей слабости? Но… как я мог стать героем, если бы мне не за что было бороться? Я долго смотрел на бутылку рома и поймал себя на мысли, что задаюсь вопросом, каких демонов ром отгонял от Крюка?
Я откинулся на спинку стула, тупо глядя в стену, выжидая подходящего момента. Мне хотелось проглотить письмо. Оказаться рядом с ней, пока я тонул в последних словах, которые она мне написала. Но я знал, что мне нужно насладиться этими последними моментами. Всё, что у меня осталось после — это мои постоянно угасающие воспоминания. Ещё один глоток, и я снова сосредоточился на письме:
«Сам факт, что я сижу здесь, на «Весёлом Роджере», и пишу вам это письмо, заставляет меня подвергнуть сомнению всё, что, как мне казалось, я знала. Я больше не могу доверять своим эмоциям. Я думала, что знаю их, Потерянных Мальчиков. Но я никогда бы не поверила, что они «умоют руки», и предательство разбивает мне сердце. Неужели я была не чем иным, как пустым местом, раз они передали меня Крюку, чтобы тот избавился. Моё сердце яростно отрицает такую возможность, и всё же я не могу отрицать факты, находящиеся прямо перед носом». 
То есть это правда? Неужели мои братья действительно предали меня? Мог ли я быть настолько слепым? Венди забрала их у меня много лет назад. Я должен был знать, что и этот раз не будет исключением. Только на этот раз всё казалось намного хуже. Те ушли в поисках лучшей жизни. Сейчас… Это же был удар в спину со стороны людей, которым я доверял больше всего… и ради чего?
Я сделал ещё один большой глоток рома. Голова кружилась от алкоголя. Мысли носились вихрем, но мне было трудно сосредоточиться на чём-то одном. Возможно, Гвен даст мне ответы:
«И всё же мне интересно, было ли это даром милосердия с их стороны? Чем больше времени я проводила с тобой, с ними, тем труднее было бы уйти. Я не хотела в это верить, но мне нужен был перерыв, и это то, что вы мне дали. Они знали, что лучше, даже если я этого не принимала. Однажды ты бы понял, что «замены» никогда не будет достаточно, и это разбило бы мне душу. У каждого из нас есть путь, предназначенный для нас Божеством, и ожидания, которые мы должны оправдать. Нам посчастливилось пересечься, и от этого нам только лучше. Мы пытались жить в сказке, которая никогда не сможет иметь счастливого конца. Мы были обречены с самого начала, и наша история никогда не предназначалась для того, чтобы быть написанной среди звёзд». 
Я плотно сжал кулаки, сминая бумагу. Мной двигала не злость. Это было чувство безнадёжности. Разочарование пробежало по моим венам, словно электрический ток. Я ничего не мог сделать, чтобы исправить это, изменить мою судьбу. Моя жизнь больше не принадлежала мне. Но действительно ли мне когда-нибудь суждено было жить? Я был не более чем пешкой в планах Божества.
Я швырнул скомканное письмо через комнату и стукнул кулаками по столу. Бутылка рома опрокинулась, и я едва успел спасти её, прежде чем она упала со стола. Я сделал ещё один длинный глоток. Смогу ли я когда-нибудь выпить достаточно, чтобы стереть Гвен из своей памяти? Найду ли я когда-нибудь минуту покоя?
Я посмотрел на кучу бумаг на полу, и меня охватило сожаление. Что, чёрт возьми, я сделал? Мне нужно увидеть, что она написала. Я рванул со своего места к письму, и пол накренился вокруг своей оси. Я споткнулся и приземлился на колени. Несмотря на то, что я твёрдо стоял на земле, мир вращался вокруг меня. Крепко зажмурив глаза, я попытался сконцентрироваться настолько, чтобы ползти по полу, прежде чем добраться до письма. Я прислонился к стене и вздохнул с облегчением, когда почувствовал в руках скомканную бумагу.
  
Я разгладил страницы, шуршание пергамента звучало необычно громко в ночной тишине.
«Не возвращайся через Завесу. Пришло время разорвать порочный круг. Ты никогда не найдёшь здесь то, что ищешь, потому что она мертва, Питер. Пришло время двигаться дальше и перестать соблазнять дочерей влюбляться в человека, который давным-давно отдал своё сердце». 
Мне удалось подняться на ноги, а затем всё было как в тумане. Шум хаоса был единственным, что я помнил, пока не оказался среди созданных мной разрушений. Стол перевернут, содержимое полок разбросано по полу, бутылка рома оказалась не чем иным, как разбитым стеклом, рассыпанным на множество осколков у моих ног. Остатки рома, стекали по стене. Температура воздуха вокруг резко упала, и моё тяжёлое дыхание стало видимым паром в охлаждённом воздухе. Я опустился на колени, обхватив кружащуюся голову руками. В этот момент я застыл, совершенно не замечая течения времени. Где-то в глубине моих мыслей я заметил, что что-то дёргает мои непослушные волосы.
— Питер? Ты слышишь меня? — тихий звон колокольчиков проник в мой опьянённый разум. Я поднял глаза и увидел размытое свечение. Моя голова так кружилась, что я не мог сосредоточиться.
— Лилл? — пробормотал я. Она парила прямо перед моими глазами, и мне было трудно понять сладкую мелодию колокольчиков, льющуюся из её губ, я мог различать только отдельные слова.
— Питер, ты должен уйти!
— Оставь меня в покое, Лилл, — простонал я и попытался отогнать её от лица.
— Она идёт… Ты не знаешь, на что она способна! Питер! — маленькое тельце Лилл засветилось ярче от разочарования, пока она продолжала выкрикивать моё имя. Я услышал звук приближающегося к моему дому человека, и Лилл замерла. Она быстро спряталась у меня за поясом и замолчала. Защёлка на двери щёлкнула, и я страстно пожелал, чтобы смерть пришла за мной.
— Питер? — обеспокоенный голос Тигровой Лили нарушил тишину.
Я не ответил. Я почувствовал приближение её тепла, а затем она присела рядом со, проводя рукой по моей спине.
— О, Питер, мне очень жаль. Я пыталась тебя предупредить. Я знала, что это плохо закончится.
Её слова продолжали звучать, но я чувствовал онемение.
— Вот, Питер. Выпей, — я ощутил, как она потянула меня за руку, и вложила мне в ладонь прохладную бутылку.
— Это ром? — пробормотал я невнятно.
— Нет, не ром. Это лучше, чем ром. Пей, — настаивала она.
Я посмотрел на неё, готовый принять любой напиток, который она предложит, теперь, когда я разбил бутылку рома. Её лицо двоилось, и каждая её версия сливалась воедино, как мираж, пока я, наконец, не смог сосредоточиться. Она была одета в парадную одежду. На ней был головной убор с волшебным черепом. Тот, который я украл для неё у костяной фейри. Это было словно целую жизнь назад, когда я бросил вызов Виридианскому лесу, чтобы забрать волшебную реликвию в качестве покаяния за то, чтобы перенести Гвен через Завесу. Чёрные волосы Тигровой Лили были усеяны снежинками, и в моём разбитом состоянии она выглядела неземной.
— Пей, — повторила она, поднося бутылку к моему лицу. — Это сделает всё лучше, обещаю.
Я поднёс бутылку к губам, обещание отупляющего забвения — это всё, что мне было нужно. Напиток был тошнотворно сладким и обволакивал рот и язык. В отличие от жжения рома, странное покалывание разошлось по моей груди и начало распространяться по всему телу.
— Да, хорошо. Выпей ещё, — продолжала она и поднесла бутылку обратно к моим губам. Я почувствовал необходимость сделать ещё глоток, хотя от вкуса у меня выворачивало желудок.
— Что… Что ты мне дала? — я запнулся в своих словах, глядя на Тигровую Лили. Только это была уже не Тигровая Лилия.
Это была Гвен.
Я несколько раз моргнул, понимая, что мой разум, должно быть, играет со мной злую шутку. Но её лицо было настолько красивым, что у меня заболела грудь, и я поддался иллюзии.