Мой Герой (СИ)

— Так, мистер Фостер, мне нужно осмотреть ваши раны. — Уже на полном серьезе произносит Карен. Она вглядывается в лицо Дилана и он, вздохнув, слегка кивает головой, показывая тем самым, что готов.
Медсестра осторожно начинает снимать бинты. Сначала над бровью, под повязкой действительно оказывается шов, длиной сантиметров пять. Карен его обрабатывает и снова накладывает повязку. Она также обрабатывает небольшие открытые ссадины и порезы на лице, а потом переходит к руке.
— Вам может быть неприятно это видеть, — она смотрит на меня. — Можете подождать за дверью.
— Я останусь, — говорю я, замечая обеспокоенный взгляд Дилана.
Карен оголяет обожженную руку Дилана. Зрелище и, правда, неприятное, я сосредотачиваю взгляд на его лице. Пока она колдует над его рукой, я слежу за ним. Дилан молчит, глаза закрыты, губы сжаты, видно, как ходят желваки. Меня это настораживает. Я присматриваюсь и замечаю, что его лицо стало бледнее, а на лбу выступили капельки пота. А ещё он задерживает дыхание.
— Дилан. — Я беру его за здоровую руку, и он машинально сжимает мне пальцы. — Дилан, тебе больно?
Карен сразу останавливается. Она заглядывает в карту.
— Вам не делали утром обезболивающий укол, — задумчиво произносит она и снова перелистывает карту.
— Я в порядке, — выдавливает Дилан.
— Карен, ему явно больно. Посмотрите на него. Он весь белый, на лбу испарина, он почти не дышит, — я обеспокоена.
— Мистер Фостер, где именно болит? Рука? Нога? — она проверяет его пульс.
— Везде, — выдыхает Дилан.
— Хорошо. Оцените, пожалуйста, боль от одного до десяти, — она внимательно следит за его лицом.
— Двенадцать, — почти стонет Дилан.
— Господи, Дилан, зачем ты терпишь? — ахаю я, а медсестра выбегает из палаты.
— Мне не нужно обезболивающее, — твёрдо говорит он, когда она возвращается со шприцем. — Я хочу сохранять ясную голову.
— Оно вам необходимо, — настаивает Карен.
— У тебя была зависимость? — догадываюсь я — Как давно?
— Я был подростком. Я не хочу снова проходить через это, — он пытается отмахнуться от медсестры здоровой рукой.
— Дилан, это не повторится, — уговариваю я его. — Попросим Карен ввести не всю дозу, да? Чтобы стало немного легче и всё. Пойми, испытывая такую боль, ты будешь дольше восстанавливаться.
— Ваша подруга права, — подхватывает Карен. — От болевого шока страдают все внутренние органы.
— Хорошо, — быстро сдается Дилан, и я понимаю, что боль, которую он испытывает гораздо сильнее, чем он сказал.
Карен вводит лекарство в капельницу, и через несколько минут Дилан расслабляется, его дыхание выравнивается. Медсестра заканчивает перевязку, кивает мне и выходит из палаты.
Я так и держу руку Дилана, а он так и сжимает мои пальцы. До боли, но я терплю. Сейчас мне не хочется его отталкивать. Он открывает глаза, его взгляд останавливается на моей шее.
— Ты когда-нибудь простишь меня? — он сглатывает.
— Я прощаю тебя, Дилан, — искренне отвечаю ему, он прикрывает глаза и отпускает мою руку.
— Спасибо. Тебе пора. Твой… — он задумывается и выдавливает: — парень будет в ярости, когда узнает, что ты была здесь. И он точно явится сюда, чтобы добить меня, — усмехается Дилан.
— Ты же знаешь, что он не такой, — я усмехаюсь в ответ.
— Знаю. — Дилан делает паузу и добавляет, с надеждой смотря на меня. — Я не буду против, если ты ещё как-нибудь заглянешь.
— Тогда я загляну, — улыбаюсь ему и встаю. — Поправляйся, Дилан.
Выхожу из палаты и с облегчением выдыхаю. Вот это да! Кто бы мог подумать, что всё так выйдет, что Дилан хоть немного откроется мне. Кто мог подумать, что он просто озлобленный, одинокий человек. Глядя на часы, я понимаю, что пробыла здесь достаточно долго.
Я решаю пока не говорить Хиро о том, что была в больнице у Дилана. Он возвращается домой, когда на улице уже стемнело. Я накрываю на стол, и мы ужинаем. Хиро рассказывает, как прошёл его день, поглядывая на меня.
— А ты чем занималась? — спрашивает он — Скучала?
— Было довольно скучно, — подтверждаю я его слова. — Хотела поработать над темой моей выпускной работы, но твой ноут мне не подходит. У тебя только английская раскладка, — поясняю я. — Поэтому просто побродила по улице, посидела в кафе.
 
Сказав это, я вспоминаю слова Гарри: «Все люди врут», и мне становится стыдно.
— Хм. Ясно. Ты какая-то странная. У тебя всё в порядке?
— В полном! — я улыбаюсь ему и быстро убираю со стола.
— Иди ко мне, — тянет он меня к себе, и я сажусь к нему на колени.
Хиро хочет меня, я чувствую его желание через штаны. Он запускает руки в мои волосы и целует. Подхватывает и несёт меня в спальню, раздевает, и мы медленно занимаемся любовью. Я растворяюсь в нём. Растворяю в нём весь прошедший день.
— Я люблю тебя, — шепчет он, когда кончает в меня.
«Я чувствую, как задыхаюсь. Вижу чёрные злые глаза Дилана, направленные на меня. Чувствую, как его рука всё сильнее сжимает моё горло, а его дыхание обжигает моё лицо. Кровь. Много крови. Она везде. Мокрые от крови волосы Дилана. Его глаза, в них страх. Он открывает рот, кричит, но я его не слышу. Огонь. Лицо в огне. Больно. Жарко. Я задыхаюсь».
Распахиваю глаза и сажусь, тяжело дыша. Оглядываюсь. Я дома. Рядом на животе лежит Хиро. Его голая спина ровно и медленно вздымается от спокойного дыхания. Он спит. Сон! Это просто сон! Я тихо выскальзываю из постели, натягиваю футболку на обнаженное тело и выхожу из спальни.
На кухне пью воду прямо из-под крана, умываю лицо. Всё еще кажется, что оно горит. Часы показывают два часа ночи, вокруг тихо и темно. Я подхожу к балкону и сдвигаю створку двери, но выйти не решаюсь, страх высоты сильнее. Свежий воздух, с лёгким соленым привкусом наполняет комнату, глубоко его вдыхаю и опускаюсь на пол. Посижу немного, подышу, успокоюсь. Вот бы сейчас оказаться у океана, послушать шуршание волн.
— Что случилось? — слышу за спиной. Хиро подходит и садится на пол рядом со мной, заглядывает в глаза. — Эй, малышка?
— Кошмар приснился, — я стараюсь не смотреть на него.
— Ты с вечера сама не своя. Что происходит? — он касается пальцем подбородка и поднимает мою голову. — Расскажи мне.
— Тебе это не понравится, — я смотрю на него. — Да и поздновато для такого разговора. Пойдём спать, — я встаю, он тоже.
— И всё-таки? — он останавливает меня, взяв за руку. Хмурится. — Я бы хотел знать, что не так.
Хиро упрямый, я знаю, что он не отстанет. Я подхожу к нему и кладу руки на его талию, смотрю в его зелёные глаза. Делаю глубокий вдох и признаюсь.
— Я вчера была у Дилана.
Он перестаёт дышать. Глаза округляются, брови взлетают от удивления.
— Что, прости? — он моргает. — Подожди. Мне это послышалось?
— Нет, не послышалось. Я была у Дилана, — повторяю я и быстро добавляю: — Он в ужасном состоянии. Весь изрезан, переломан.
— Да мне похрен в каком он состоянии, — кричит Хиро. — Какого чёрта ты туда попёрлась? Как ты вообще узнала, где он?
— Я обзвонила больницы, — тихо говорю я, глотая слёзы. — Не кричи на меня! Я не обязана отчитываться за свои действия!
Хиро отталкивает меня и отходит, ероша на ходу волосы.
— Зачем ты туда ходила? — уже спокойно, но холодно спрашивает он.
— Мне его жаль. Ему просто нужен кто-то, кто его поддержит. Ему нужен друг, — повышаю я тон. — Ты знаешь, что он совсем один. У него вообще никого нет! За два дня, что он провёл в больнице, ни одна живая душа не поинтересовалась им. Жив ли он, мёртв ли он, — я сильнее распаляюсь.
— Какое отношение это имеет к тебе? — он снова кричит. — Ты забыла, что он сделал с тобой? Он душил тебя, Лара! Если бы не Гарри, Дилан изнасиловал бы тебя! И тебе его жаль?
— Да! Ты прав! Дилан монстр! — я тоже кричу. — А я видимо моральный урод, если мне, не смотря на всё это, жаль его!
Я разворачиваюсь и ухожу, не могу продолжать этот бессмысленный разговор. Он ни к чему не приведет. Закрываюсь в ванной и включаю воду. Хиро прав, я, наверное, должна ненавидеть Дилана, но я этого не испытываю. Я его боялась, это правда, но когда увидела его на больничной койке сломленного и одинокого, когда поговорила с ним, страх отступил.