Гнев смертных (ЛП)
Андвари схватил меня за руку, поднимая на ноги и заталкивая за спину, его власть надо мной была абсолютной. Мое сердце дрогнуло, когда я, спотыкаясь, шагнула в туман, и вокруг меня появились золотые прутья.
Келли схватила меня за руку, разворачивая к себе. — Мы в ловушке, — сказала она, и в ее глазах зажглись страх и ярость.
Паника поднялась во мне, когда туман вокруг клетки рассеялся, и я увидела Эрика и Фабиана, неподвижно стоящих перед возвышающейся статуей зеленой женщины.
— Эрик! — Я позвала его, и он повернулся ко мне с одобрением во взгляде. Он поднес левую руку ко рту, прижавшись губами к обручальному кольцу на пальце, прежде чем шагнуть к статуе, как хищник на охоте.
— Нет! — взмолилась я, хватаясь за решетку.
Мы с Келли обменялись взглядами, полными отчаяния, когда она пнула решетку, но металл не поддался. Мы были в ловушке, и нам предстояло наблюдать, как мужчины, которых мы любили, уничтожают друг друга.
Мое сердце бешено колотилось из-за Эрика. Я не могла увидеть, как он умирает.
Осознание нахлынуло на меня, пока я стояла рядом с Келли. В этой золотой клетке богов либо моя сестра, либо я будем сломлены навсегда. И нам ничего не оставалось делать, кроме как наблюдать.
Я
навалился всем весом на двери, как мне показалось, в сотый раз. Джулиус взревел, врезавшись в них рядом со мной, и ему так же, как и мне, не повезло их сломать. Боги заманили нас в ловушку в пределах этой забытой комнаты как раз в тот момент, когда должны были прибыть наши враги, и я мог только догадываться, в какие игры они играли.
Келли теперь застряла там с Бельведерами, и у меня не было никакой возможности добраться до нее. Чувство вины образовало комок у меня в груди, когда я представил, как она снова попадает под чары Фабиана. Я взял кольцо, чтобы защитить ее от гнева богов, но, поступив так, я оставил ее на их милость. И что еще хуже, я даже не мог встать между ней и этим монстром.
— Будь ты проклята, Идун! — Я взревел, поскольку двери продолжали сопротивляться нашим совместным усилиям.
Звенящий смех наполнил комнату, пока она наблюдала за нами.
Я попятился, и Джулиус встал сбоку от меня, когда мы снова уставились на деревянный барьер, отделяющий нас от внешнего мира.
Мы сорвались с места вместе, устремляясь к дверям, как пара человеческих таранов.
Мое плечо врезалось в дерево, и оно наконец поддалось с оглушительным треском. Двери слетели с петель, и мы вырвались в туманный золотистый свет заходящего солнца, и мой взгляд упал на существо, выслеживанию которого я отдал свою жизнь.
Эрик Бельведер обнажил на меня свои клыки, и на мир опустилась ужасающая тишина.
Ветер стих, шум волн, разбивающихся о берег, казалось, исчез. Даже мое сердце замерло в груди ровно на то время, пока между нами не возникло молчаливое обещание.
На этом наша вражда закончится.
Никто из нас не откажется от этой битвы. Момент для мести настал, и отступать было нельзя. Пришло время покончить с этим.
Последние слова моего отца эхом отдавались в моей голове вместе с клятвой, которую я дал ему. Они заплатят цену за его кровь. Смерть за смерть.
— Старейшина! — Голос Келли разнесся по воздуху, и я заставил себя отвести взгляд от своих врагов, на ее поиски.
Она стояла со своей сестрой в гигантской золотой птичьей клетке, стоявшей в тени статуи. Она располагалась слева от нас, но на равном расстоянии от нас и немертвых монстров, которые стояли перед нами. Ее пальцы вцепились в прутья, а голубые глаза смотрели на меня с мольбой.
Богиня одела ее как существо из сна. Ее красота говорила со мной так, что моя кровь воспламенялась, и я пожалел, что не могу услышать, как она произносит мое имя на случай, если это было в последний раз.
— Ты поклялся, что обсудишь пророчество! — Монтана закричала, не сводя глаз с Эрика.
Он стиснул зубы, очевидно, ему было так же трудно сопротивляться желанию начать нашу драку, как и мне. Но он повернулся и посмотрел на нее, а не на нас.
— Если ответ на пророчество заключается в том, чтобы наложить на тебя мое проклятие, я не стану этого делать, — твердо сказал Эрик.
— Тогда мы согласны в этом, — прорычал я.
— И нам больше нечего обсуждать, — добавил Джулиус.
— Пожалуйста, не делай этого, — умоляла Келли, протягивая ко мне руки между прутьями.
Мое сердце болело от желания уступить ей. Дать ей все, о чем она меня попросит, и даже больше. Но не это. Это было единственное, чего я никогда не смог бы для нее сделать.
Смерть Бельведеров была вписана в суть моей души. Эрик стоил моей семье всего, и ему нужно было заплатить за это.
— Ты знаешь, что мы должны, — ответил я, заставляя себя отвести от нее взгляд и снова устремить его на моих бессмертных врагов.
Я не мог больше смотреть на нее. Я не мог видеть, что делает с ней мой отказ. Этот бой принадлежал мне по праву рождения, и я не откажусь от него.
Я сделал шаг вперед, мои мышцы наполнились силой, когда я приготовился уничтожить монстров, которые стояли перед нами.
Но, прежде чем я смог продолжить свое продвижение, воздух замерцал, и появилась Идун, выйдя из-за занавеса, сделанного из самой ткани ветра. Она встала между нами и вампирами, преграждая нам путь и останавливая наш бой в самом начале.
Извивающиеся виноградные лозы, покрытые желтыми цветами, двигались по ее телу, как сплетающиеся змеи, открывая и скрывая ее наготу в постоянно меняющемся узоре.
Она подошла к клетке, в которой находились близняшки, и навесила на прутья мерцающий замок, заперев его на изысканный золотой ключ.
Все взгляды следили за ней, пока она двигалась между нами, ее взгляд скользнул от Джулиуса ко мне, затем к Фабиану и, наконец, к Эрику, и застенчивая улыбка тронула ее полные губы.
Она высоко подняла ключ, и он выплыл из ее руки, пока не повис в небе над нами. Мучительно близко, но в то же время невероятно далеко.
— Мы так долго ждали этого дня, — пробормотала богиня.
В воздухе открылась еще одна трещина, и из нее выплыл Андвари в потасканном коричневом плаще и с ярко-белыми глазами.
— Давайте устроим честный бой, — прорычал он, указывая мозолистым пальцем на нас с братом.
Венома и Бурю вытащили из ножен на моей спине, а Угрозу сорвали с бедра Джулиуса. По спирали они полетели прочь от нас, крутясь из стороны в сторону, пока не вонзились в сердце огромной статуи, возвышавшейся над нами.
— Меня это вполне устраивает, — прорычал я. — Я с радостью вырву их черные сердца из груди голыми руками.
Фабиан оскалил зубы и зашипел в ответ на мои слова, в то время как Эрик только свирепо посмотрел.
Идун поджала губы, как будто ей не понравилось, что Андвари изменил правила.
— Но как насчет спрятанного оружия? — спросила она. — Я не верю, что твои извращенные создания пришли сюда безоружными.
— Нам не нужны трюки или клинки, чтобы убивать твоих рабов, — прорычал Эрик в ответ.
Идун открыла рот, словно собираясь возразить, но я устал ждать этой драки.
— Хватит, — рявкнул я. — У нас нет оружия, и у них тоже. Теперь отойди в сторону, чтобы мы могли закончить это.
Глаза Идун на мгновение вспыхнули гневом, и зазубренное копье молнии рассекло вечернее небо.
— Как пожелаешь. Победителям достанется добыча, — выдохнула она, указывая пальцем на парящий над нами ключ.
В жжено-янтарном небе снова сверкнула молния, и Андвари подошел к ней, его бледные губы растянулись в насмешливой улыбке.
— Сражайтесь, — скомандовали боги как один, и это слово врезалось в меня, как ударная волна, прокатившаяся по моему телу.
Боги исчезли, и я встретился взглядом с Эриком, а моя кровь закипела от ненависти.
Из моего горла вырвалось хриплое рычание, и я бросился к нему вместе с Джулиусом, не сводящим глаз с Фабиана.
Келли и Монтана кричали, но я заглушал их своей жаждой мести. Был только один способ покончить с этим.
