Гнев смертных (ЛП)
Я глубоко вздохнула, когда мое сердцебиение замедлилось, и сон рассеялся. Это было так реально, каждая мысль, чувство и откровение казались именно такими, но ничего из этого на самом деле не произошло.
— Просто ответ на вопрос, который никогда не нужно было задавать, — сказала я.
— Что ты имеешь в виду? — Монтана выпрямилась и придвинулась ближе ко мне, напомнив мне о том, как много раз мы забирались друг к другу в постели после кошмаров в Сфере.
— Я посетила сон Фабиана, — неловко призналась я, снова взглянув на Магнара, чтобы убедиться, что он все еще спит. После того как в прошлом я присоединилась к нему в его сне и того, что мы делали, пока я была там, я была уверена, что он не обрадуется, узнав, что сегодня я оказалась с Фабианом, а не с ним.
— О… Я предполагаю, что это было не намеренно? — мягко спросила она.
— Нет. — Я провела рукой по лицу. — Я не знаю, как контролировать свою силу, и эта дурацкая метка, очевидно, привела меня к нему.
Я снова легла, и Монтана последовала моему примеру, чтобы мы могли шептаться друг с другом из-под одеял, как раньше.
— И что именно ему снилось? — невинно спросила она, но я поняла, к чему она клонит.
Мои мысли вернулись к кровати и плетям, которые я впервые обнаружила, когда появилась, и румянец залил мои щеки. — Ну…
— О черт, — воскликнула она, правильно истолковав мою неловкую паузу. — Так ты…
— Ни хрена подобного. Я положила этому конец, как только появилась. Он придумал какое-то странное секс-подземелье, но я развеяла это дерьмо и прикрыла свое тело от шеи до лодыжек, прежде чем он успел хоть мельком увидеть меня.
Она рассмеялась, и я не могла не присоединиться к ней. В тот момент это не казалось таким уж смешным, но, оглядываясь назад, это было довольно забавно.
— Ладно, и что ты сделала потом? — Спросила Монтана.
— Он показал мне некоторые другие стороны себя, — медленно призналась я, и мне не понравилось, как изменилось мое мнение из-за того, что я только что увидела. Было гораздо легче думать о них только как о своих врагах, когда меня не заставляли видеть в них что-то еще. — Я увидела его до того, как он был обращен…
— Он показал тебе себя человеком? — Удивленно спросила Монтана. — Почему?
— Я думаю, он хотел, чтобы я помнила, что он не всегда был монстром. — Я пожала плечами, желая отмахнуться от всего, что увидела, отказываясь смотреть в лицо семени жалости, которое он посеял в моем сердце.
— Правда? — спросила она. — И это что-нибудь изменило для тебя? Ты видишь их по-другому?
Я неловко поерзала, не желая рассматривать это как возможность и, конечно же, не желая признаваться в этом ей после того, как она только что провела недели в качестве их пленницы, подвергаясь бесчисленным ужасам и манипуляциям со стороны их рук. Было несправедливо думать о них как о чем-то другом, кроме монстров, которыми я их знала. Они были причиной смерти наших родителей, причиной того, что мы выросли без свободы. Один беглый взгляд на человека, которым Фабиан Бельведер был тысячу лет назад, ничего бы в этом не изменил.
Я покачала головой, не желая позволять сну влиять на то, как я смотрела на вампиров, но вопреки этому в голову закрадывались нежелательные мысли. — Я думаю… в каком-то смысле мне было жаль их. Я видела, что Андвари заставил их сделать со своими семьями, со всей их деревней. Я видела ужас, который они испытывали, убивая всех, кого когда-либо любили. Но это не оправдывает того, что они натворили с тех пор, не так ли? Это не значит, что для них нормально создавать тысячи себе подобных. Или что они возомнили себя монархами над всеми нами и разрушили жизни каждого человека, которому не повезло пережить Последнюю Войну.
— Нет, я думаю, что нет, — ответила Монтана, и это прозвучало почти так, как будто она была разочарована.
Мы погрузились в молчание, и мои мысли блуждали, пока она медленно засыпала снова.
Я перевернулась, и мой взгляд переместился на Магнара. Мне было интересно, о чем он грезит и хочет ли он, чтобы я навестила его или нет, будет ли легче встретиться с ним лицом к лицу там, где я не была ограничена данной мной клятвой и не была связана его словом.
Однако я поймала себя на том, что не хочу навещать его — было достаточно плохо, что мои собственные мысли и чувства превратились в водоворот неразберихи, не нужно было втягивать в это еще и его. Да и мой гнев не угас, чувство несправедливости и беспомощности прилипло ко мне, как масло, которое никак не смывается с моей души.
Я поняла, что смотрю на него, разбираясь в хаотическом беспорядке своих собственных чувств, и резко закрыла глаза, притворяясь спящей. Хотя я сомневалась, что снова засну. Для одной ночи с меня было достаточно чужих снов.
1000 ЛЕТ НАЗАД
T
ри года — чертовски долгий срок для ожидания мести.
Я сидел на вершине утеса и смотрел вниз на флотилию кораблей, которые мы построили. Их хватило бы на целую армию. Армию, созданную для уничтожения нежити.
Я нетерпеливо крутил в ладони нож, ожидая новостей, которые, наконец, направят нас в нужное русло. Мы были так близки к тому, чтобы отплыть, и я знал, что это произойдет со дня на день, но ожидание было мучительным. Казалось, что чем ближе мы подходили к этому, тем медленнее текло время.
— Старейшина?
Я оглянулся через плечо на приближающуюся Элиссу. За годы, что я потратил на ее обучение, она стала сильным воином. Богиня была щедра, когда создала новую расу истребителей. Она назвала нас Благословенными Крестоносцами, и мы были намного сильнее любого другого смертного. Но недостаток подготовки Элиссы в юности поставил ее в невыгодное положение по сравнению с остальными из нас. Я чувствовал ответственность за то, что привел ее присоединиться к вымирающему народу, поэтому сам взялся за ее обучение. К большому отвращению моей нареченной.
— Говори, — ответил я, снова обращая свое внимание на флот. Я сомневался, что она принесла новости, которых я ждал.
— Элфрик просил меня напомнить тебе о твоем обещании, данном ему.
— Неужели? И что это было за обещание? — Спросил я, симулируя потерю памяти.
Оказалось, что мальчик-конюх, которого я спас от жестокого хозяина бара, был старше, чем казался. Элфрик родился под той же луной, что и я, но годы пренебрежения и скудного питания сделали его маленьким. Время, проведенное с истребителями, превратило его в человека, с которым нужно считаться. И его дар обращаться с лошадьми был благословлен богиней, когда он присоединился к нам на поле битвы против Восставших. Казалось, что сейчас он практически мог разговаривать с животными. Благодаря ему у нас был самый лучший отряд боевых коней, который когда-либо существовал.
Балтиан был единственной лошадью, которая не была полностью очарована им. И, хотя мой жеребец позволял Элфрику управляться с ним, это было самое большее, на что он мог рассчитывать.
— Ты обещал ему жену по его выбору, если он сможет ездить верхом на Балтиане, — подсказала она, и я услышал отчаяние в ее голосе, несмотря на то, как она пыталась его скрыть.
Я спрятал улыбку, продолжая смотреть на море. Они вдвоем проскальзывали в палатки друг друга в течение нескольких месяцев, но они считали, что никто этого не замечает. Я был почти уверен, что половина лагеря знала, тем более что она не очень тихо выражала свое удовольствие от его общества. Казалось, они верили, что я по какой-то причине не дам им разрешения пожениться, и наблюдать, как они изворачиваются, пытаясь найти способ убедить меня, стало в высшей степени забавно.
Когда Элфрик предложил этот изощренный способ добиться ее руки, я немедленно согласился. Почему бы не позволить ему доказать ей свою преданность, одновременно доставляя мне бесконечные развлечения, потому что мой вспыльчивый конь постоянно сбрасывал его в грязь?
— Звучит смутно знакомо, — согласился я, когда Элисса неловко заерзала у меня за спиной.
