Возвращение Безумного Бога 8 (СИ)
И все же меня не покидало смутное беспокойство. Слишком уж просто все вышло — обезумевший лунатик, который только что крушил все на своем пути, вдруг взял и притих. Подозрительно! Неужто мой божественный мир и впрямь так благостно повлиял на Лисовского?
Я скосил глаза на чинно попивающего чай Фому. Мой божественный мир с его мёдом и девушками-духами хоть кого угодно сумеет утихомирить? Что-то слабо верилось…
А еще мысли мои то и дело возвращались к Дарье. Уж больно странный у нас с ней вышел разговор в подвалах особняка Кривотолковых. И наше дурацкое пари… Вот ведь зараза, умудрилась меня подловить! Теперь, чую, житья от нее не будет…
Но куда больше я опасался другого — что сумасбродная виконтесса возьмет, да и настучит обо всем дядюшке Дмитрию. Она ведь своими глазами видела, как я проник в их родовое гнездо! Спалила меня, считай, с поличным! А значит — теоретически может сдать с потрохами, и поминай как звали. Со всеми вытекающими последствиями — возобновлением боевых действий, локальными стычками и прочими прелестями аристократических разборок…
Черт, вот только этого мне сейчас не хватало! Учитывая грядущий турнир Черного Солнца и прочие масштабные замуты — самый неподходящий момент, чтобы собачиться с Кривотолковыми. Как пить дать, бабахнет так, что мама не горюй…
Я скривился и потер лоб. Ладно, будем надеяться на лучшее. В конце концов, у нас с Дарьей есть пари. Мы поклялись честью аристократов… хотя кто их знает этих истеричных девиц? Могут и переобуться на лету, особенно если прижмет. Шанс на черного лебедя, как говорится, всегда есть…
Тем не менее я решил, что дергаться не надо. Скорее всего Дарья не ринется сразу стучать дяде. По крайней мере до окончания турнира — точно. Он для Кривотолковых сейчас важнее всего, они на него буквально молятся. Так что вряд ли Дмитрий захочет отвлекаться на мелкие дрязги и сведение счетов. Но вот после… после он может и бабахнуть, причем так, что небу жарко станет.
Я тряхнул головой, отгоняя назойливые мысли. Потом, все потом. А пока надо разобраться с Фомой. И побыстрее, пока он снова в буйство не впал.
Повернувшись к мирмециям, я как бы невзначай бросил:
— Девочки, а позовите-ка сюда Виви. Что-то мне подсказывает, ее помощь вскорости ой как понадобится…
Тихо охнув, одна из мирмеций подскочила. Глаза ее испуганно расширились — похоже, увидела в моих словах какой-то тревожный подтекст.
— П-прямо сейчас, папочка? — заикаясь, прошептала она.
Я успокаивающе улыбнулся и погладил дочурку по призрачным волосам:
— Да, милая, прямо сейчас. Беги скорее, позови жрицу. Скажи, тут дельце одно образовалось… щекотливое. Ее компетенции.
Мирмеция часто-часто закивала. Подхватив краешек белоснежных одежд, она стремительно выпорхнула за дверь. Остальные девушки проводили ее встревоженными взглядами.
Я же как ни в чем не бывало повернулся к столу. Плюхнулся на ледяной табурет рядом с Фомой и дружелюбно осклабился:
— Ну что, мил-человек, продолжим чаевничать? Глядишь, и я к вам присоединюсь, гулять так гулять!
«И заодно прощупаю почву, прежде, чем Виви прискачет», — мысленно добавил я.
Фома никак не отреагировал на мое появление. Сидел молча, прихлебывал из чашки, задумчиво разглядывал узоры на блюдце. На физиономии — блаженная пустота вселенского масштаба.
Мирмеции засуетились, забегали. Живо подсунули мне чашку с дымящимся напитком, пирожных там всяких навалили, сладостей диковинных. Зачирикали наперебой, мол, угощайтесь, папочка, для вас самое лучшее припасено…
Я одарил девчонок благосклонной улыбкой. Сделал глоток… и с трудом подавил глупую улыбку на лице. Фух, вкуснятина-то какая! Я теперь понимаю, чего Фома так разомлел… Кажется, тут без магии не обошлось… А мне бы разум холодным сохранить…
Но деваться некуда — этикет и все такое. Пришлось пить, подавляя неземное наслаждение. Мирмеции дружно выдохнули, расплылись в умильных улыбках. Одна так вообще чуть ли не на месте пританцовывать начала — вот, дескать, как мы папочку уважили!
Медленно потягивая зачарованный чаек, я искоса поглядывал на Фому. Пытался просчитать его реакцию, понять, что у бедолаги сейчас в голове творится. Может, хоть какие проблески разума появились? Или так и будет изображать овощ на грядке, пока я бдю и размышляю?
Внезапно меня осенило. Ну конечно же! Книга Судьбы! Глядишь, и сыщется какой-нибудь ключик к его измученной душе… Или хотя бы объяснение, что ж с ним такое приключилось, раз на людей бросается.
Недолго думая я выудил из головы Фомы призрачный том в черной обложке. На обложке красовался живой портрет самого Фомы, мрачный и хмурый, как и оригинал.
С замирающим сердцем я раскрыл фолиант. Пальцы мои слегка подрагивали.
И погрузился в чтение. Неспешно переворачивал страницу за страницей, вчитывался в плотные строчки витиеватого почерка. Картины прошлого одна за другой вставали перед внутренним взором…
…Вот Фома-подросток, вечно лохматый и вечно голодный. С колким прищуром зеленых глаз, исподлобья зыркающих на мир. Мир отвечает ему злобой и побоями…
…Вот Фома на пороге юношества — порывистый, нетерпеливый. Жадно расталкивает локтями сверстников, прокладывая себе путь наверх. С разбитыми костяшками, в вечных синяках — но не сломленный, не покоренный…
…Вот наш герой в рядах Истребителей — уже возмужавший, похолодевший взглядом. Добившийся всего и всё всем доказавший. Кромсает нежить направо и налево, дерзко ухмыляется в лицо опасности.
Значит, вот оно как… Судьба Фомы и впрямь не сахар. Скорее уж полынь с горчицей пополам! Хлебнул лиха по самое не балуйся, ничего не скажешь.
Но самым любопытным оказался последний абзац. Тот самый, где сухим казенным языком (будто протокол допроса!) описывался инцидент с Кривотолковым. Как подло Дмитрий подловил Фому, заколдовал, обездвижил… а потом уже дал полную волю своей садистской фантазии. Пытал с подручными и физически, и ментально — и все из-за Черного Солнца…
Ага, кажется, Кривотолков серьезно настроен заполучить сам артефакт, а не только лишь осколок…
Бедняга Фома… После такого-то неудивительно, что он умом тронулся. Стресс не каждый выдержит…
Но что мне не понравилось — я нигде не мог найти информации о том, как именно Фома превратился в то… чем он являлся сейчас. Словно бывший Истребитель сам изо всех сил старался об этом забыть…
Я как раз дошел до самого смачного места в повествовании, как вдруг… Почувствовал, что волоски на руках сами по себе встали дыбом. Будто сам воздух вокруг вдруг загустел и заискрил от напряжения. Медленно, поднял глаза…
И наткнулся на пристальный, ОСМЫСЛЕННЫЙ взгляд Фомы Лисовского. Он больше не таращился в пустоту стеклянными глазами. Не хлюпал слюнями. Нет — глядел прямо на меня, цепко и настороженно. Челюсти крепко сжаты, желваки так и ходят… Похоже, наш лунатик вышел из ступора!
— Книжки читать любишь, Безумов? — хрипло каркнул он. Голос со ржавчиной, будто не смазанные жернова.
Я молча встретил его взгляд. Это что же получается, очухался?
Фома не дал мне времени на размышления. С неожиданным проворством выхватил Книгу Судьбы из моих онемевших пальцев. С брезгливой гримасой помахал фолиантом у меня перед носом:
— Любопытненько, да? Копаться в чужом грязном белье? Что, Безумов, совсем стыд потерял?
И с этими словами, прежде чем я успел хоть что-то сказать… вобрал Книгу Судьбы обратно в себя! Та лопнула, и испарилась яркими искрами!
А вот это… было по-настоящему удивительно.
Мирмеции испуганно взвизгнули, шарахнулись прочь. А я молчал, пораженный увиденным. Фома только что… манипулировал собственной Книгой Судьбы? Впервые вижу, чтобы обычный человек это проделал! Да еще и с такой легкостью, будто каждый день практикуется!
Впрочем, я не дал Фоме насладиться триумфом. Рожу сделал кирпичом, словно ничего из ряда вон не произошло. Мол, подумаешь, бином Ньютона! Можно подумать, я каждый день такие фокусы не вижу…
— И что дальше, Фома? — сухо произнес я, — Что ты теперь будешь делать?