После него

Двенадцать часов в незнакомом городе с разломанным на куски чемоданом – не катастрофа, но мало приятного.
– К сожалению, случился овербукинг и ваш номер уже занят, – продолжала девушка, не переставая улыбаться. – Мы приносим глубочайшие извинения, иногда такое случается.
У меня даже в носу защипало от обиды! От долгих часов в узком кресле самолета мой позвоночник свернулся в букву «зю», и с момента выхода из аэропорта я только и мечтала о том, чтобы наконец вытянуться во весь рост.
  
– Что же мне делать?.. – спросила я растерянно, от усталости попытавшись опереться на ручку чемодана. Но угрожающий скрип намекнул, что это плохая идея.
– Если желаете, мы поселим вас в другой отель нашей сети! – радостно предложила девушка.
В первую секунду я даже не поняла, что катастрофа откладывается. Только еще больше растерялась, ища подвох в ее словах.
– Но мне утром нужно ехать в порт… – я нахмурилась. – Как я доберусь туда из другого отеля?
– Не беспокойтесь! Этот отель находится прямо рядом с портом! Вам будет даже удобнее!
Мне оставалось только кивнуть, и меня с чемоданом со всеми почестями загрузили в автомобиль и выгрузили уже у входа в другой отель.
Совсем другой.
Предыдущий был скорее из серии «просто переночевать». В этом хотелось жить.
Жить, ужинать в ресторане, ходить в спа и бассейн, проводить конференции и приглашать друзей похвастаться.
Мраморные полы отражали свет хрустальных люстр, швейцары в мундирах с золотыми пуговицами распахнули передо мной двери и передали багаж носильщику. Подтянутый седоватый мужчина поспешно, но с достоинством вышел мне навстречу из-за стойки и обратился на идеальном английский с британским акцентом:
– Рады приветствовать вас в нашем отеле! На ваш счет уже начислены бонусные баллы в качестве извинения за накладку. Ваша комната еще готовится, но вы можете подождать в баре, где вас с радостью угостят лучшим кофе. Сюда, пожалуйста!
Лучший кофе – это хорошо, но гораздо больше мне хотелось принять душ и переодеться!
Правда, выбора все равно не было, поэтому я поплелась в бар.
Логично, что в таком шикарном отеле и бар выглядел шикарно: лиловая и золотая подсветка подмигивали друг другу, меняя местами зеркальный пол и потолок, вокруг дизайнерских столиков из черного стекла водили хороводы причудливой формы стулья, с потолка свисали гроздья золотых и серебряных трубок, а стойка выглядела как консоль космического корабля.
– Кофе, пожалуйста, – попросила я, усаживаясь за край этой консоли и жалобно улыбаясь кудрявому бармену. – И можно ли у вас зарядить телефон?
– Конечно! Одну минуту!
Даже бармен выглядел куда роскошнее меня. Было немного неловко за свои джинсы и свитер, в которых я провела уже сутки. Устраиваясь на высоком табурете я попыталась как-нибудь незаметно понюхать себя – насколько все плохо?
Мой маневр заметила девушка, сидящая на противоположном конце стойки.
Она скрыла улыбку, отпивая коктейль через трубочку, но я поняла, что смеется она надо мной.
Девушка выглядела как мое отражение. Такого же роста, такой же комплекции, с тем же цветом волос и, кажется, даже глаз. Она почти не отличалась от меня – и отличалась кардинально.
Уверенной позой, изящными жестами – как она обнимала накрашенными губами трубочку! Обтягивающим платьем с открытыми плечами и разрезом, ненароком демонстрирующим всю бесконечность ее стройных ног.
Неброскими, но стильными украшениями – золотой браслет на правом запястье, маленькие женские часики на левом, тонкая цепочка с подвеской на шее.
Она не выглядела вызывающе или как-то особенно шикарно одетой, но здесь она была на своем месте. В отличие от меня. И наше сходство только подчеркивало мою неуместность.
Мне было не впервой пить кофе в каких-то пафосных местах, но все-таки раньше я попадала в дорогие рестораны при полном параде. В вечернем платье, накрашенная и под руку с Максимом, природная грация и харизма которого позволяла носить даже треники с майкой-алкоголичкой с таким видом, будто это последняя коллекция «Баленсиаги».
С мужем мне вообще было везде спокойно. Он выглядел и вел себя как «настоящий взрослый». Мог договориться о чем угодно, никогда не стеснялся задавать вопросы или требовать положенного. А я в свои двадцать восемь ощущала себя легкомысленной студенткой. Которая так и не повзрослела, даже когда он меня оставил одну.
И что теперь? Если Максим меня больше не любит – я не имею права находиться в дорогом баре?! В конце концов, может, я сильная и независимая женщина!
А та мадам на другом конце стойки – вообще, может, проститутка и работать сюда пришла, а не отдыхать. Как я.
К черту кофе!
Я постучала кончиками пальцев по стеклянной стойке, привлекая внимание бармена и тут же стыдливо спрятала руку, заметив, что на одном из ногтей ободрался лак.
Черт! Когда я успела?
– Будьте добры… – я одновременно улыбалась молодому бармену и пыталась вспомнить название коктейлей на английском. – Сделайте, пожалуйста, мне… – я запнулась. Больше ничего в голову не приходило: – «Секс на пляже»!
Кудрявый бармен сощурился и игриво мне подмигнул, а я зажмурилась, переживая приступ неловкости. Почему я «Мохито» не вспомнила?
– За мой счет, – раздался за моей спиной бархатистый голос.
И чуть-чуть сдвинув мою в сторону, через стойку протянулась мужская рука с «Ролексом» на запястье и кредиткой, зажатой между пальцами.
Я резко крутнулась на барном стуле, чуть не сверзившись с него. Уверенная рука легла мне на талию, помогая удержаться.
Развернувшись, я оказалась лицом к лицу с…
– Привет, Агата, – сказал Тимур, даже не думая отступать, хотя между его грудью в белой рубашке и моей, нервно вздымающейся под свитером оставалось не больше пары сантиметров. – Я соскучился.
 
5. Коктейль
 
Опять из легких куда-то делся весь воздух, но я изо всех сил постаралась вдохнуть – и зря.
Вместе с кислородом в меня ворвался дразнящий аромат алкоголя, резковатый парфюм Тимура и его собственный запах. Запах горячей мужской кожи – терпкий, будоражащий и заманчивый.
  
– Что будете пить? – как ни в чем ни бывало спросил бармен Тимура.
– Виски, – не поворачиваясь, ответил тот. – Безо льда.
Его темные глаза не отрывались от меня.
Такая близость нервировала. Я неглубоко дышала, стараясь не наполнять легкие чересчур привлекательным запахом, и от этого сохли губы.