Роковой свидетель

– Я думала, мы договорились, что ты мне покажешь свой новый дом! Ты столько денег за него отвалила… Не представляю, как люди при таких расценках вообще живут в Лондоне. А тут еще и Британия выходит из Евросоюза… Мне кажется, сейчас не лучшее время покупать дом. – За стеной вновь что-то взвизгнуло, лязгнуло, но наконец затихло, и Ленка продолжала: – Я все время вижу в новостях, что восточноевропейцев вот-вот начнут выгонять.
– Меня не выгонят. Я полицейский, и у меня двойное гражданство, – возразила Эрика. Ленка издала что-то среднее между хрюканьем и фырканьем.
– Ты можешь хотя бы скинуть свой новый адрес, чтобы я отправила тебе теплый подарок на новоселье?
– Да, причем в буквальном смысле. Мне здесь очень не помешал бы обогреватель, – Эрика понимала, что на уме у Ленки совсем не теплые подарки, и адрес нужен ей для того, чтобы искать дом в Интернете.
– Как называется район?
– Блэкхит. – Эрика вернулась в комнату, положила руку на древний радиатор под эркерным окном, ощутила легкое тепло сквозь холодный металл. Занавесок не было, и она увидела свое отражение в стекле. При росте в метр восемьдесят два Эрика всегда выглядела худой, но и не представляла, насколько тощей и изможденной стала в последнее время. Короткие светлые волосы спутались и стояли торчком. Она выключила свет, и теперь в окно стали видны темные просторы вересковой пустоши. Уличные фонари освещали дорогу, отбрасывая лужицы оранжевого света на чахлую траву.
– Это как-нибудь переводится? – спросила Ленка.
– Да. «Хит» значит участок полудикой земли, а «блэк»… черным его, по всей видимости, назвали, потому что использовали как чумную яму после Черной смерти.
– То есть там хоронили трупы?
– Похоже, да.
– Мало тебе трупов на работе, что ли?
– Нет тут никаких трупов. Замечательный район. С частными магазинами и барами.
– И чумной ямой у входной двери! – Ленка фыркнула.
– Зато тут ничего не собираются строить, так что у меня всегда будет прекрасный вид. – Эрика повторила слова, услышанные от молодого румяного агента по недвижимости. – Еще это близко к работе, а за углом живет Айзек, мой коллега и друг. Помнишь Айзека?
– Это тот чудак-гробовщик?
– Он не гробовщик. Он судмедэксперт.
– Эрика, как ты встретишь мужчину мечты, если окружаешь себя мертвецами и чудаками?
– Ленка, мне не нужен никакой мужчина мечты, и чудаками я себя не окружаю. Это просто мой друг. Ладно, я не об этом хотела. В моей жизни новый старт. Я продала дом в Манчестере и после того, как слишком долго снимала квартиру тут, в Лондоне, купила собственное жилье. Я наконец чувствую, что двигаюсь дальше с тех пор, как… – Она осеклась. Ей не хватило сил договорить «с тех пор, как не стало Марка».
Муж Эрики, Марк, тоже работал в полиции. Он погиб четыре года назад, во время рейда на наркопритон. Спустя несколько месяцев после его смерти Эрика перебралась из Манчестера в Лондон, чтобы занять новую должность. Эти четыре года выдались сложными как в личном, так и в профессиональном плане, но, купив этот дом, она, несмотря на все его недостатки, наконец ощутила, что начинает новую жизнь.
– Ты счастлива? – уже чуть мягче спросила Ленка. Эрика ненадолго задумалась.
– Не то чтобы, но, наверное, за последнее время это самое близкое к счастью ощущение. Слушай, я настрою телефон, и мы пообщаемся по видеосвязи. Но в доме много работы, а сад в беспорядке.
– Я не буду тебя осуждать. Мне просто интересно.
– Хорошо. На связи, привет детям и Мареку.
Закончив разговор, Эрика нащупала в кармане пальто шерстяную шапку и натянула ее. У подножия лестницы висела голая лампочка, но свет не доходил до площадки наверху. Эрика прошла по коридору, мимо коробок и двери, до маленького туалета. Когда они вместе с Айзеком смотрели этот дом, он заметил, что туалет напомнил ему фильм «На игле», и он не удивился бы, увидев, как из унитаза выползает молодой Юэн Макгрегор.
Кухню, по всей видимости, в последний раз ремонтировали примерно в семидесятых. Под окном располагались небольшая деревянная рабочая поверхность и раковина, в углу гудел новый холодильник Эрики, нелепый на фоне желтеющих обоев. Пока что Эрика распаковала только чайник, микроволновку и пару кофейных кружек. Мысль о том, чтобы рыться в коробках в поисках тарелок и столовых приборов, а потом что-то разогревать на грязной кухне, ей не очень-то понравилась. Неподалеку было уличное кафе, а время приближалось к восьми, так что она решила сходить туда и что-нибудь заказать.
  
Когда она вышла из дома, улицы были пусты, а в воздухе висел туман. Опустив голову и подняв воротник, она направилась к кафе, и едва вошла в дверь, как ее окутало восхитительное тепло и запах жареной рыбы. Кафе оказалось в стиле ретро, с огромной серебряной фритюрницей, длинной зеленой стойкой в крупинках соли и лужицах уксуса; возле кассы стояли две огромные банки маринованных яиц и бутылки уксуса и кетчупа. Эрика заказала большую треску с картошкой фри и банку легкой медовухи «Одуванчик и лопух», села у окна.
Дорога была тихой, сгущался туман. Другие посетители брали еду с собой, и Эрика оказалась в кафе совсем одна. Глядя на банку медовухи, удивительного напитка, непохожего ни на какой другой, она вспоминала прошлое. Именно Марк открыл для нее «Одуванчик и лопух», когда она только переехала в Великобританию; он же привил ей любовь к рыбе с жареной картошкой. Спустя четыре года после его смерти все вокруг по-прежнему напоминало о нем. Эрика закрыла глаза и вновь увидела, как Марк лежит на полу, истекая кровью. Они так и не узнали, кто нажал на спусковой крючок. В тот день погиб не только Марк. Погибло пятеро ее коллег. Ее команда. Она потрогала шрам на шее, оставшийся от огнестрельного ранения, и ей вспомнился вопрос Ленки.
Ты счастлива?
 
Эрика посмотрела на аппетитную жареную рыбу с картошкой, представила старый дом, который теперь принадлежал ей. Она была довольна. Может быть, стоило на время прекратить погоню за счастьем и просто быть довольной.
Приблизительно в половине девятого Эрика вышла из кафе на улицу. Туман уже замерз, покрыв поверхность асфальта белой пылью. По пути обратно к дому, еще не привыкнув к новому району, она свернула не туда и оказалась на узкой улице, где не горело несколько фонарей. Возвращаясь назад, с грустью залюбовалась нарядными домами, их кирпичной кладкой, очищенной песком, и окнами с двойными стеклами.
На полпути вниз по дороге, чуть в стороне, стоял современный бетонный многоквартирный дом с небольшим аккуратно ухоженным садом. Окна были темными, но когда Эрика проходила мимо, на первом этаже вспыхнул свет. Громкий, леденящий кровь крик заставил Эрику остановиться.
 
2
 
Крик доносился из того самого окна на первом этаже. Он эхом отразился в ушах Эрики и повторился вновь, долгий, душераздирающий, такой жуткий, что волосы на затылке становились дыбом. Эрика поспешила по короткой дорожке к главному входу, представлявшему собой высокую застекленную дверь, сквозь которую виден был унылый коридор с паркетным полом. Попробовала повернуть ручку. Дверь оказалась заперта, но Эрика заметила возле считывателя ключ-карты маленький красный огонек. Она побежала обратно, обогнула здание с левой стороны, постучала в стекло. Изнутри доносились рыдания.
– Эй? – позвала Эрика. – Я полицейский!
Порывшись в кармане, она вынула полицейское удостоверение, как раз когда занавески раздвинулись и в проеме появилась невысокая брюнетка со стрижкой боб и строгой челкой. Что находится в комнате, Эрика видеть не могла, поэтому просто поднесла удостоверение к стеклу. Женщину явно что-то шокировало до глубины души. Ее лицо было мертвенно-бледным.
– Я детектив-инспектор Эрика Фостер из Службы столичной полиции. Вам нужна помощь? – Женщина чуть пошатнулась и кивнула. – Вы можете впустить меня через парадную дверь?
Немного помедлив, женщина вновь кивнула и скрылась за занавеской. Эрика вернулась к главному входу. Загорелся свет, и Эрика увидела, как она неуверенно бредет к входной двери. На вид ей было лет сорок, на ней были мешковатые джинсы, флисовая кофта винного цвета, розовые пушистые носки и зеленые шлепанцы. Она тяжело дышала, ее бледное лицо было липким от пота, и она далеко не сразу нашла кнопку, чтобы открыть дверь. Наконец раздался звуковой сигнал и щелчок, и Эрика смогла войти.