Я хочу делать плохие вещи с тобой (СИ)

— А вот теперь можно и по-взрослому, — ловя чужой сдавленный стон губами, Джексон выдохнул это и тихо рассмеялся, наклонившись к оплетенной татуировкой груди, чтобы укусить затвердевший от возбуждения сосок.
Впереди маячила весьма интересная ночь.
Шин Ямамото
Шин хотел раствориться в жарких прикосновениях двух возбужденных тел, он страстно желал, чтобы кто-нибудь грубыми ласками заставил его забыть собственное имя, заходясь в истоме от плотского наслаждения и мелко подрагивая всем телом в чужих руках. И у Джексона это определенно точно получалось. Рядом с ним Шин забыл обо всём, и ему только и оставалось, что отчаянно тянуться к нему каждой клеточкой своего изнывающего от желания и похоти тела. Поцелуи Джексона были грубыми, властными и сводили его с ума, и как же сильно Шину хотелось, чтобы им обладал этот красивый мужчина, который знал о нем и его прошлом достаточно много, если не всё, и несмотря на это страстно хотел его, таким, каков он есть, эгоистичного и несдержанного, не привыкшего подчиняться и натворившего столько непоправимых ошибок. Никаких сожалений и оправданий, между ними был только горячий и страстный секс, хотя, если говорить начистоту, то это был самый яркий секс Шина за последние несколько лет. Но, конечно же, об этом он Джексону не скажет, а то ещё возгордится собой ненароком и так почти что перетянул на себя всё «одеяло» и испытывает его терпение мучительными ласками, наглым образом взяв контроль над процессом в свои сильные руки.
«Нет, так дело не пойдёт…», — упрямо подумал Шин и окинул горящим желанием взглядом мужчину над собой. Нужно было срочно что-то менять.
— Моя очередь, — Джексон явно не хотел сдавать лидирующие позиции, но кто тут будет его спрашивать? Внезапный захват рукой чужого запястья и плавное, но сильное движение всем телом заставило их перекатиться на кровати, оставляя Шина сидящим сверху на Джексоне, пока тот удивленно хлопал ресницами. Порхай, как бабочка, жаль, как пчела… в растянутой нараспев манере пронеслось у Шина в голове под музыку, которую слышал только он один, и его широкая довольная многозначительная улыбка, последовавшая сразу после, пообещала Джексону массу удовольствия.
В одной из прикроватных тумб он обнаружил влажные салфетки и быстро обтер их с Джексоном липкие от теплой спермы животы. Там же была и пачка презервативов, щедро подцепив из которой пальцами штук пять цветных переливающихся металлическим блеском квадратов, Шин бросил их на кровать.
— Так, и что тут у нас… — облизнулся Шин и с видом научного сотрудника, защитившего как минимум одну докторскую, он окинул изучающим взглядом указанный на пакетике размер и сверил его с членом Джексона в своей руке. — Ты слишком большой, — последовало экспертное мнение, и цветной квадратик вместе со своими братьями в то же мгновение полетел на пол к использованным салфеткам, а Шин, вновь устроившись на узких бедрах Ямато, потянулся к его лицу, чтобы поцеловать. — Значит, будем без них, — прошептал он в приоткрытые губы и протяжно лизнул их влажным языком, тут же крепко целуя и без того опухшие губы, пока уверенные руки Джексона прижимали его к себе, заставляя прогибаться в пояснице, бесстыдно приподнимая зад.
Тело Джексона было очень сексуальным. Широкие плечи и узкая талия, твердые мускулы перекатывались под гладкой кожей, и Шин не мог удержаться от острого желания впиться в это тело зубами. Голод, такой обжигающий и похотливый, просыпался в нём мелкой дрожью всякий раз, когда их тела соприкасались. От долгих поцелуев губы Шина болели, и он отстранился от Джексона, горячо и тяжело дыша, чтобы в эту вынужденную паузу вновь восстановить своё сбившееся дыхание. Целовался Джексон тоже чертовски хорошо. Шин улыбнулся этой мысли и поспешно спрятал свой задумчивый взгляд от пристально смотрящего на него мужчины, склонив голову к его шее и оставляя на коже алеющий след от засоса. От него он проделал влажную дорожку по горлу вниз, целуя ключицу и лаская языком розоватый сосок, мягко прикусывая его зубами и наблюдая за тем, как гладкая кожа от его ласк покрывается мурашками. В его коварном плане было, используя только губы и язык, проследовать по чужому торсу ниже к уже вновь возбужденному члену, а после, устроившись на кровати сбоку, Шин поднял на Джексона полный томного желания взгляд и, не переставая смотреть на него, лизнул бархатистую и влажную от обильно стекающей смазки головку. Он ласкал ствол языком и рукой, целуя мягкими губами выступающие тонкие венки и прикусывая губами нежную кожу. А когда он взял член Джексона в рот и начал его со знанием дела искусно сосать, то и дело беря его глубже и помогая себе плавными движениями головы, Шин понял, что даже этот вкус ему до одури нравится.
 
«Вкусно, вкусно, вкусно…», — эхом проносится в его мыслях, пока с алым румянцем на лице и каплями слез на подрагивающих ресницах он ласкает Джексона ртом и непрерывно смотрит в его зеленые, как лето, глаза.
Ямато смотрел на Шина, словно завороженный. Его тонкие пальцы ласково окунулись в спутанные шелковистые волосы на чужой голове, чтобы в страстном порыве сжать их в кулак, больно притягивая Шина ближе и вталкивая свой член глубже в его горло, заставляя мужчину преодолевать рвотный рефлекс, пока Джексон продолжает толкаться бедрами и плавно достигает сокрушительного оргазма, выпуская из губ протяжный стон и мелко подрагивая всем телом. И какого же было его удивление, когда Шин не отстранился, а, наоборот, проглотил всю выплеснувшуюся ему в рот сперму до последней капли, медленно и со вкусом облизнув в конце опухшие и онемевшие губы, пока по его щеке скатывалась одинокая соленая слеза.
— Один : один, господин Ямато, — охрипшим голосом говорит Шин и плотоядно улыбается. — А теперь, — он плавно приподнялся, снова усаживаясь сверху на Джексона, и протягивая руку к его лицу: — как следует оближите мои пальцы, потому что мне нужно подготовить себя для вас, — его пальцы коснулись чужих губ, оглаживая их и проталкиваясь между, скользя по кромке зубов и зажимая указательным и средним чужой влажный язык.
Взгляд Шина был полон сосредоточенной уверенности, в нем по-прежнему искрилось пламя всепоглощающей страсти, только сейчас его глаза потемнели от жгучего желания почувствовать в себе чужой член.
«Будь со мной настолько грубым, насколько можешь себе позволить», — читалось на его лице, пока он, закусив губу, томно следил за тем, как Джексон посасывает его пальцы.
— Не будь со мной нежен, — предупреждает Шин, отстраняя руку от губ Ямато и заводя ее себе за спину, чтобы начать растягивать узкое кольцо тугих мышц в промежности, пока его губы обжигают горячим дыханием губы Джексона. — Я хочу быть уничтоженным тобой, поэтому не сдерживайся, я всё выдержу.
По всему его виду было достаточно трудно понять, о чем Шин действительно сейчас думал, но что-то подсказывало Джексону, что только что он вспомнил своего Пса. Слишком отрешенными и задумчивыми стали глаза цвета горячего шоколада, пока Шин смотрел прямо на Ямато, но, словно в легком расфокусе, его взгляд проникал куда-то сквозь него и видел то, от чего в карем омуте чужих глаз появилась горькая печаль.
«Это слишком эгоистично — просить тебя быть его заменой?
Знаешь, ты действительно не похож на своего дядю, ты гораздо лучше.
И это так неправильно быть с тобой такому, как я… Почему?
Почему на твоем лице я не вижу отвращения, которого достоин?
Пожалуйста, будь со мной жестоким и, возможно, в конце с моих губ слетит твоё имя».
========== Часть 39 ==========
Джексон Ямато
Шин не был человеком, с которым стоило миндальничать, поэтому нежность, рыпнувшись было из груди, смиренно сдала свои позиции, уступив место голодной похоти. А о том, кому ту самую нежность когда-то очень хотелось дарить, Джексон предпочел не вспоминать. Мысли эти были совершенно некстати и отрицательно сказывались на потенции. Да и глупо жалеть о прошлом, когда в реальности его ждет нечто, гораздо более впечатляющее. И тем более Джексону было совсем не по нраву, чтобы в пучину ненужных сожалений угодил его сегодняшний любовник. Заметив, как помутнели глаза Шина, затягиваясь печальной, темной дымкой, Джексон с силой сжал его горячие бедра и дернул на себя, заставляя практически упасть сверху. Послышалось недовольное шипение, и через мгновение Джексон ахнул, ощутив болезненный, полный мстительного удовольствия укус на плече.