Я хочу делать плохие вещи с тобой (СИ)

Джон
Проснувшись рано утром, Джон не стал будить Алекса, тем самым дав ему возможность выспаться и набраться сил после недавних потрясений. Он оставил его в постели мирно спящим, а сам быстро принял душ, оделся и спустился вниз, чтобы, не изменяя самому себе, прогуляться в ближайший ресторан японской еды. Но сперва он решает осмотреть территорию дома, а заодно и выкурить одну-другую сигарету в процессе. Джон знал, что люди Юске следят за домом Алекса на расстоянии, но особо сильного доверия, как и спокойствия, по этому поводу он всё равно не испытывал. Обойдя периметр, он как раз возвращался во двор, когда услышал скрип открывающихся ворот, а выглянув из-за угла обнаружил двух маленьких детей, идущих по мощеной тропинке к дому — Томас и Эрика. Сестра попрощалась с сыном Алекса у входной двери, а сама собралась было уже идти обратно, но вышедший из своего укрытия Джон заставил девочку остановиться на месте.
— Привет, — он улыбнулся Эрике по обыкновению тепло, но в ответ лишь получил полное недовольства детское личико.
— А, враг… — проворчала она, на что её брат изогнул бровь в неприкрытом удивлении.
Эрика подошла к нему поближе и протянула зажатый в руке телефон, который ей прошлым вечером передал Хиро.
— Держи, — деловито сказала девочка, изображая равнодушие. — Тебе просили передать. Ты должен позвонить по номеру, который в нём сохранён.
— Что? Кто… — но Джон не успел договорить, так как сестра его перебила.
— Ох… Я не знаю, — она пренебрежительно вздохнула и отвернулась, — дети не вмешиваются в дела взрослых.
Пёс спрятал телефон в карман толстовки и улыбнулся, снова посмотрев на Эрику.
— Ну, прежде всего — спасибо.
— А, и наши паспорта готовы. Госпожа Ран попросила нас тоже поехать в Англию. Всё благодаря моему другу, — продолжила девочка, всё ещё демонстративно рассматривая забор.
Сказать, что у Джона от такого заявления челюсть отвисла — это ничего не сказать. Он вытаращился на неё так, словно видит впервые, совершенно не понимая, о чем она сейчас говорит.
— Я как раз не хотела расставаться с Томом, и она сказала, что позаботится обо всех нас троих.
Вот, как? Троих. Джон выдохнул, и уголки его губ дрогнули в мимолетной грустной ухмылке. Всё правильно. Чтобы начать новую жизнь, им, Эрике и родителям, нужно покинуть Нью-Йорк, а лучше вообще переехать в другую страну и забыть обо всём, что было раньше, как о страшном сне. Естественно, оставив его здесь, потому что у Джона не получится забыть, как бы сильно ни пытался — это раз, а два — у него теперь есть Алекс, которого он никогда не сможет бросить.
Эрика наконец-то повернулась к брату и подняла на него свой взгляд, заглянув прямиком в глаза, как две капли похожие на её собственные:
— Как долго ты собираешься жить воспоминаниями о прошлом? Я не хочу иметь ничего общего с гангстерами, — слова девочки звучали жестоко, но каждое из них было чистой правдой, что отзывалась в груди Джона предательскими уколами совести. — Об остальном мне придётся поговорить с мамой, но думаю, что проблем не будет, и мы очень скоро уедем. Мы, брат… — Джон протянул руку и положил ладонь ей на макушку, чтобы в привычном ласковом жесте взъерошить мягкие детские волосы. Эрика зажмурилась и прикусила губу, стараясь сдержаться, чтобы не заплакать прямо сейчас и не броситься брату на шею. Как бы сильно она ни злилась на него за то, что произошло с Томом и его отцом, и за то, что им пришлось вчера пережить, убегая от бандитов, её сестринская любовь к Джону была гораздо сильнее.
— Вы испытали много трудностей, находясь рядом со мной, — он подытоживает свои мысли вслух и мягко улыбается ей, пока его глаза полны сожаления и абсолютного понимания.
— Не знаю, враг, — Эрика шмыгает покрасневшим носом и снова прячет глаза, уставившись себе под ноги.
Увидятся ли они снова? Скорее всего, нет. В отличие от Алекса, его семья сможет жить счастливой жизнью без Джона, и их он может отпустить. Но не Алекса, не сейчас. Поэтому, должно быть, в следующий раз, когда Пёс вернётся в свою квартиру, то уже не обнаружит там никого из родных.
 
— Враг? — он хмыкнул и опустился на колени перед Эрикой. — Даже, если уезжаешь так далеко и видишь меня в последний раз?
— Нет, не в последний, — она гордо вздёрнула подбородок и заглянула ему в глаза. — Враг до тех пор, пока ты не разберёшься с прошлым и не найдёшь меня, чтобы я смогла тебя простить. Только до этого дня, понял? — в карих глазах Эрики блеснули слёзы, и она бросилась к нему, крепко обхватив Джона за шею.
— Понял, — он прикрыл глаза и улыбнулся, прижимаясь губами к её виску.
— Так что разберись с этим, как можно скорее, — сказала, отстранившись от брата и утерев слёзы рукавом. — Пока…
Джон провожал эту маленькую, но уже такую сильную духом девочку задумчивым и печальным взглядом, до тех самых пор, пока её хрупкая фигурка не скрылась за высокими металлическими воротами. А потом он поднял лицо к небу и усталым жестом провел рукой по волосам, жадно рассматривая проплывающие над головой белоснежные облака. И вдруг так сильно захотелось стать, наконец, свободным, когда тебя не связывают по рукам и ногам путы когда-то произнесённых клятв и неизбежно следующей за ними мести. Каково это, быть обычным человеком и жить свою такую же обычную жизнь? Просто наслаждаться тихим счастьем, когда твой любимый находится рядом… и не мечтает о том, что вскоре умрёт у тебя на руках. Губы Джона сами собой растягиваются в ироничную, полную отчаяния улыбку, пока его сердце сжимается от пронзающих его боли и страха. Да, он чертовски боялся потерять Алекса, который каким-то непонятным образом оказался в силах дать ему всё то, что никогда не мог дать Шин, он так легко подарил ему всё это и даже больше. И от одной только мысли о том, что Джон мог потерять Алекса, его бросало в холодный пот.
«Я сделаю всё, чтобы изменить этот финал.
Всё…»
========== Часть 30 ==========
Алекс
Впервые Алекс не ощутил этого тоскливого, отравляющего душу одиночества, когда проснулся и не обнаружил Джона рядом. Просто его сердце знало, что тот вернется, потому что, даже отсутствуя физически, он все равно теперь всегда был незримо рядом. Внутри Алекса: в его сердце, душе, в его крови и мыслях.
Телефон громко пиликнул с тумбочки, сообщая о входящем звонке. Двигаться не хотелось, но зазвучавшая мелодия свидетельствовала о том, что звонит Ран, а ей Алекс отвечал всегда. Он лениво потянулся, нашарил непослушной рукой трубку и принял вызов.
— Я привезла Тома поговорить с тобой. Он попросил сам, поэтому будь с ним мягче.
— Хорошо, — а сердце в груди трепетно забилось от робкой радости, потому что сын первый пришел к нему. Конечно, это совсем не означало, что Том простил его, но давало призрачную надежду на искупление вины.
Алекс резко поднялся, скидывая тяжелое покрывало. Несмотря на ломоту в мышцах и саднящие следы засосов, он привел себя в порядок довольно быстро, и когда послышался негромкий стук в дверь, он уже был готов к встрече с сыном. Внешне — полностью, но внутри него царил полный раздрай, потому что Алекс до чертиков боялся того, что может сказать ему Том. И поворачивая ручку, чтобы пропустить сына, он слышал, как оглушающе громко стучит в груди сердце. Где-то на периферии сознания промелькнула мысль, что если бы сейчас Джон был рядом, незаметной молчаливой тенью стоял позади, то Алексу, укутанному его спокойствием и невозмутимостью, было бы намного легче. Но им с сыном нужно поговорить наедине.
— Пришел, Томми?
Вошедший в квартиру мальчик смерил его не по-детски серьезным взглядом и остановился, не собираясь проходить глубже.
— Сначала присядь, может выпьешь чего-нибудь? — Алекс старался говорить ровно, тщательно скрывал свое волнение, но все равно голос его дрогнул, стоило встретиться с холодным и упрямым взглядом таких же голубых, как и у него, глаз. Том никогда раньше не смотрел на него так: с неприязнью, словно на досаждающего незнакомца. И яд вины снова окропил сердце, оставляя там шипящие рубцы.