Я хочу делать плохие вещи с тобой (СИ)
— Да…
Что-то в груди у Юске предательски сжалось, когда он пытливо рассматривал маленькую девочку, которая осталась в его воспоминаниях совсем ещё крошкой.
— Как поступим? Сообщим Джону? — парень поправил очки, то и дело сползающие с его переносицы, и посмотрел на замершего в молчании мужчину рядом. Юске упрямо сжал губы и нахмурился. Ему стало понятно только одно: Хиро намеревался остаться в Нью-Йорке, рискуя собственной жизнью, несмотря на то, что у него были жена и ребёнок, и оправданием для такой глупости, угрожавшей ему смертью, могла быть только связывающая их всех клятва.
— Нет. Не сейчас.
Джон
«Примерно в это время года… Скорее всего… Хоть это только предположение… Примерно в это время года умер Шин».
Высокая фигура, облаченная в строгий костюм, который так ему шел и подчеркивал все достоинства его сильного тела, возвышалась в конце коридора офиса Сато Групп, пока ее обладатель терпеливо ожидал своего хозяина. Сегодня Джон был не в настроении. Своё мрачное, даже в чём-то печальное выражение лица ему всё никак не удавалось спрятать за маской безразличия. В его печальных карих глазах тенью прошлого плескалась грусть и боль по жестокой утрате. Он никак не мог перестать думать о Шине и постоянно вспоминал тот день, когда они с ним виделись в последний раз.
Ему отчаянно хотелось курить. Обычно сигареты и терпкий вкус никотина отвлекали его, но служебному персоналу курить в офисе запрещено. Поэтому Джону оставалось только надеяться, что Алекс очень скоро закончит все свои дела и решит отправиться домой.
«Самая затяжная депрессия в моей жизни», — подумал Пёс, когда дверь в кабинет директора открылась и из него вышел хозяин.
— Прости, что заставил ждать, — Алекс остановился рядом, и Джон искоса посмотрел на него вымученным и задумчивым взглядом, даже не пытаясь скрыть свои эмоции, потому что сегодня это было невозможным:
— Я подготовлю машину.
— Джон?
— Да?
Кажется, хозяин заметил угнетенное состояние своего Пса, потому что его ласковая рука тут же коснулась тонкими пальцами щеки Джона, заботливо оглаживая бледную кожу.
— Ты выглядишь уставшим.
— Всё в порядке, — его проблемы не должны портить настроение Алексу, да и разговорами тут мало что исправишь. Это нужно было просто перетерпеть. Все эти несколько чертовых дней…
— Зайди на минутку, — и Алекс снова открыл дверь своего кабинета, поманив Джона за собой.
========== Часть 25 ==========
Алекс
Алекс бесшумно закрыл дверь кабинета и отрицательно покачал головой, когда Джон в нерешительности остановился у гостевого дивана. Взглядом приказал следовать за собой и настойчиво толкнул в собственное кресло, усевшись на рабочий стол прямо напротив. Слишком бледный, Джон выглядел не в пример хуже обычного: растерянный, с мрачно поджатыми губами и покрытыми серой пеленой огорчения глазами. Алексу даже сначала показалось, что его Пёс заболел, но чем дольше он смотрел на него, тем яснее становилось то, что причина изможденного вида кроется гораздо глубже.
«Опять ты…»
— Присядь ненадолго и отдохни, — Алекс зубами вытащил сигарету из пачки и неспешно затянулся, продолжая с тревожным любопытством рассматривать Джона. — У тебя хмурое выражение лица. И черные круги под глазами.
Еще до того, как Джон, наконец, заговорил, Алекс уже знал, почему он подавлен. Источник плохого настроения лежал на поверхности и проворно успел запустить шипы ревности в его душу.
— Примерно в это время годовщина смерти Шина. Так что я всегда такой в это время года, — и как же глухо, бесцветно звучал голос Джона, прижавшегося холодным лбом к его колену, что у Алекса невольно защемило сердце. — Прости.
«Бедный…»
В этот момент Алекс как никогда остро ощутил ненависть к призраку, что до сих пор терзал их. Насколько же глубоко пробрался Шин в сознание Джона, как сильно отравил его душу, если даже спустя столько времени, тот не может его забыть и все равно страдает. Ладонь ласково коснулась темной макушки, когда Джон уткнулся лицом в его живот, заставляя вздрогнуть. Невинный жест, но столько в нем было безнадежности, покорности судьбе, а внутри Алекса растекалось тоскливое чувство обреченной нежности. Больно Джону — больно и ему.
— Хочешь, я тебя утешу? — пропуская мягкие пряди сквозь пальцы, Алекс чуть потянул их, заставляя Джона поднять голову и посмотреть на себя. — Как я могу это сделать?
В чужих глазах вспыхнуло пламя, пока еще слабое, но уже сжигающее горькие следы скорби. Зашуршала ткань скидываемого пиджака, а пальцы ловко расстегнули верхние пуговицы на рубашке, и тонкая струйка дыма впиталась в потяжелевший воздух.
— Ты меня утешишь? — в ответ на проскользнувшую в тоне Джона иронию Алекс лишь мягко усмехнулся, покачивая головой, и облизал горькие от сигареты губы.
— Да, — как же ему нравилась эта совершенно искренняя, такая острая реакция Пса на любую его провокацию. Вот и сейчас тот резко поднялся, скрипнув креслом, крепко сжал горячими ладонями его талию, по-хозяйски задирая расстегнутую рубашку. И глаза засверкали, наполняя взгляд той особенной дикой похотью, от которой мгновенно плавился Алекс.
— Только в этот раз, в следующий такого сервиса не будет, — а он все дразнит, в словах плещется смех, глаза смотрят ласково, но с затаенной обреченностью. Они оба одержимы призраками. Но если у Джона есть шанс излечиться от своей одержимости, то Алекс уже заведомо проиграл, похоронил себя под жаждой отмщения.
«Я тоже надеюсь умереть в это время года».
***
А через день Алекс сам привел Тома в гости к сестре Джона. Он не обманывался насчет своих мотивов, потому что ему правда было интересно взглянуть, где и как живет его Пёс. Несмотря на ветхость дома, стылый запах подъезда и сомнительных соседей, квартира оказалась на удивление уютной. Хотя, разглядывая неброскую и аккуратную обстановку, Алекс ощутил себя в ней чужеродным объектом, потому что понимал, как мало изменила семья Джона место, в котором когда-то жил человек, оставивший такой глубокий, до сих пор нарывающий след в душах людей, даже не знавших его.
— У меня есть только растворимый кофе, — голос Джона прозвучал с легким оттенком вины, но Алекс с благодарной улыбкой принял у него чашку и вновь обратил свой взор в окно, задумчиво следя за тем, как мать Джона уводит Тома и Эрику гулять в парк, расположенный на другой стороне района. После того, как они остались вдвоем, почему-то Алекса захлестнуло смущение. Привыкший общаться на своей территории, где может все контролировать, здесь он чувствовал себя слишком уязвимым и беззащитным.
— Все нормально, — обжигающий кофе ужалил губы, и Алекс облизнулся, негромко продолжив, — по дороге сюда я обратил внимание, что район выглядит совсем небезопасно. Грязные улицы, почти разрушенные, заброшенные дома… Кажется, это не лучшее место для детей. Денег, которые я тебе плачу, не достаточно?
Он замолчал, делая новый глоток и пряча глаза за упавшей на лоб челкой. Смотреть сейчас на Джона было выше его сил, потому что причина, по которой он и его семья продолжали здесь жить, вновь наполнила душу безысходностью.
— Вовсе нет, — Джон ответил спокойно, он стоял напротив, засунув руки в карманы толстовки и внимательно следил за каждым жестом Алекса. Поэтому не мог не заметить, как на побледневшее лицо того упала тень болезненного сожаления.
— Или это потому, что это квартира, оставленная Шином? — когда Алекс, наконец, обернулся на него, Джон вздрогнул от того, каким обреченным и в тоже время взывающим был блеск голубых глаз. — Квартира, в которой он жил.
Он словно до сих пор был здесь. Прямо рядом с ними, стоял посередине и с победной усмешкой наблюдал за тем, как Алекса вновь ломает ревностью.
— Джон, — поставив пустую чашку на стол с громким стуком, Алекс решительно подошел к нему.
— Да? — Пёс ничем не выдал своего изумления, только приподнял вопросительно бровь, словно не замечая чужих эмоций.
— Покинь это место, — и вновь повелительные нотки в голосе. Хозяин, который привык командовать, и Пёс, который не слушает этих команд.