Третья жена генерала – дракона

– Как называлась таверна? – спросил генерал.
– Эм… Пу-пу-пу… – напряглась я, пытаясь вспомнить название. – Честно, не помню. Там мышь в пивной кружке сидит. Вывеска старая такая, потрепанная…
Генерал промолчал.
– Так вы поедете домой? – спросила я.
– Нет, я пожалуй, останусь с дочкой, – ответил генерал.
Я осторожно прикрыла дверь, чувствуя, что если сейчас не вздремну, то все пропало, поэтому отправилась предупредить дежурную.
  
– Я посплю пока. Если что – будите. Если никаких происшествий, то разбудите в семь утра. Я должна успеть на обход, – устало предупредила я дежурную, направляясь в свои покои.
Это была, пожалуй, одна из немногих нетронутых комнат, которая осталась такой же, как и была в момент моего появления в этом мире. Разве что второе кресло переехало в приемный покой. На втором этаже размещались жилые помещения для меня и моего немногочисленного персонала.
Не раздеваясь, я обрушилась на кровать, и уже лежа, дергая ногами, попыталась разуться.
Ботинки упали на пол, а я заползла повыше, обняла подушку и закрыла глаза.
Сегодня мне немного повезло, и я чуть-чуть выспалась. Я проснулась, когда меня трясла за плечо медсестра.
– Сколько времени? – хриплым голосом произнесла я, осматриваясь и разглаживая мятое платье. – Который час?
– Семь утра, – произнесла Аэлита. – Вы просили разбудить вас в семь…
Я выдохнула, тряся головой.
– А генерал? Ушел? – спросила я с надеждой, вставая с постели.
– Нет, увы. Он все еще сидит с дочерью, – произнесла Аэлита. – Госпожа доктор! Кажется, все хуже, чем вы говорили. Кристаллы его нашли!
 
Глава 7
 
Мои суставы хрустели, как пачка чипсов, которую кто-то давит ногами. И я понимала, что в мои двадцать пять, старость уже стучится ко мне клюкой и требует, чтобы я перебралась поближе к камину под теплый плед, научилась вязать и хаять молодое поколение.
Я привела себя в порядок, накинула белый фартук – халат и направилась на обход пациентов. Начать я решила с дальней палаты.
Свет в палате моей белоснежки был приглушенным. Я увидела генерала, который сидел рядом с кроватью. От изумления, я подняла брови. Ну и крепкий орешек этот генерал Моравиа!
– Может, вы поедете домой? – спросила я, осторожно касаясь его плеча.
Я тут же поймала на себе резкий взгляд, полный укора и отчаяния. – Вам не стоит долго находиться рядом с кристаллами. Это опасно.
– Неужели ничего нельзя сделать? – произнес он, пока я смотрела на мою Белоснежку. Мне казалось, что генерал меня не слышал.
Секунды растянулись в вечность, когда я наклонилась ближе, внимая её дыханию. В этом самом моменте я ощутила искру надежды, вновь заполнившую моё сердце. Она каждый раз заполняла его, когда я смотрела на полуоткрытые губы. Я всем сердцем хотела верить, что она очнется. Возможно, именно сейчас, когда всё казалось потерянным, может случиться самое важное. Может быть, она услышит и почувствует, что ей есть к кому возвращаться. И будет бороться за свою жизнь.
Но нет. Кристалл, который я положила ей на грудь не показывал никаких изменений.
– Сейчас все зависит только от нее, – произнесла я, проверяя пульс.
Я вспомнила, как шептала, таща ее с того света: “Давай, милая, ты можешь! Я в тебя верю!".
– От ее сил. Хватит их или нет, – произнесла я, поджимая губы.
– Есть шансы, что она очнется? – с надеждой спросил генерал, а я взглянула в его серые глаза.
О, как же мне хотелось дать ему надежду. Как мне хотелось сказать, что -то вроде “конечно же!”. Но я не могла гарантировать то, что зависит не от меня.
– Понимаю. Многие лекари стали бы вас обнадеживать. Говорить, что все будет хорошо. Но я … я не привыкла лгать. Я говорю правду. По поводу вашей дочери, скажу так. Шанс есть всегда, – уверенно произнесла я. – Я очень в это верю. И делаю все возможное.
Только сейчас я понимала весь ужас отца в полной мере. Он привык сражаться с врагами, но этот враг ему не по зубам. Он никому не по зубам, кроме самой девушки.
– Вам стоит поехать и отдохнуть, – мягко произнесла я. – Вам нужно поспать. На вас лица нет. К тому же повторяю, находиться рядом с кристаллами продолжительное время опасно!
Я видела, как бессонные ночи ожесточили его черты. Глаза в окружении темного ореола бессонницы, усталости и переживаний, казались неживыми. Аэлита права. Кристаллы его нащупали и сейчас начнут тянуть с него жизненную силу.
– Я не могу ее здесь бросить одну! – произнес генерал, а я вздохнула.
– Я понимаю вас. И понимаю, что вы чувствуете.
Я протянула руку, желая его поддержать, но тут же остановилась, осознаваясь, что его гордость может лишь усилить его страдания. Поэтому просто сделала вид, что поправляю одеяло на больничной кровати.
– Я посажу к ней сиделку, если вам так будет спокойней, – ответила я. – Я просто переживаю за вас. Вы очень неважно выглядите. И не ровен час, нам придется поставить сюда еще одну кровать, чтобы уже выхаживать вас! Вы когда в последний раз ели? Когда спали?
– Не помню,– коротко ответил генерал.
– Вам сейчас нужно быть вдвойне сильным, – произнесла я. – Представьте, что ваша дочь очнется, и узнает, что вам плохо. Что она будет чувствовать? Поэтому подкрепите свои силы, и приезжайте. Даже если вы приедете ночью, я поговорю с дежурной, и вас пропустят. Так и быть, приезжайте в любой время.
Генерал покачал головой. Сейчас он выглядел опустошенным. Вчерашний гнев испарился, а он просто сидел и смотрел на дочь.
– Вы подумайте над моими словами, – улыбнулась я мягкой улыбкой. Сейчас, когда мне удалось немного поспать, я подобрела.
Я оставила генерала в палате, а сама вышла на обход. Со мной шла медсестра.
– Шестая палата, – записывала она. – Мистер Рейнбоу, мистер Корнаван.
– Поняла, – кивнула я, открывая дверь.
Я вошла, видя, что старый дедушка – волшебник тут же заулыбался.
– Обход, – улыбнулась я в ответ, снимая показания магией. – Так, у нас есть маленькое улучшение. Поздравляю! Повязка не давит?
– Нет, милая, – ласково произнес дедушка, трогая свою перебинтованную руку. Зелье взорвалось у него в руке, а осколки стекла я потом осторожно вынимала на операционном столе. – Не давит. Я уже могу пошевелить пальцами! Вот…
Удовлетворенная результатами, я увидела легкое шевеление. Ну, хоть здесь все обошлось.
– А вы как поживаете? – улыбнулась я, видя трактирщика с перебинтованной головой.
– Лучше всех! – усмехнулся толстяк.
Пьяный постоялец маленького трактира решил оставить чаевые в виде удара бутылкой по голове.
– Шрам, конечно, останется, – вздохнула я, пока медсестра бережно разматывала повязку.
– Ну да, – произнес трактирщик с досадой, глядя в зеркало на шрам.
– Зато будете рассказывать в трактире, что раньше были разбойником, и шрам остался вам на память о славной битве с королевской стражей, – улыбнулась я.
– О! Народ на такое клюнет! Они любят истории! Я уже придумал парочку! И трактир переименую. Только еще не придумал как!
Я вздохнула и рассмеялась. Рана чистая, не воспалена, швы скоро можно будет снимать. Идем на поправку!
– Только не переборщите, а то вами заинтересуются те самые королевские стражи! – заметила я, глядя в высокое окно. За окном цвела весна и весело щебетали птицы. В такую чудесную погоду так и хочется выздоравливать.
Выйдя из палаты, я прошла по коридору в следующую.
– Здесь у нас лежит вчерашний. Я не знаю, как его зовут, поэтому написала, что Мистер Незнакомец, – заметила медсестра. – Когда он очнется, мы спросим и запишем!
Я открыла дверь, видя вчерашнего пациента. Он пока лежал без сознания под одеялом.
  
Достав кристалл, я несколько раз встряхнула его и положила на вздымающуюся волосатую грудь, сохранившую следы бурного прошлого.
Стоило мне только прикоснуться к его груди, как вдруг мистер Незнакомец открыл глаза и резко ударил меня по лицу.